Павел Воля – Петтерсы. Дети гор (страница 24)

Джордж, едва заметно улыбаясь, посмотрел на Марту.

– Да, снова «но»! Ты хотел конкретики, вот тебе конкретика. Блаженный говорил о горé.

– И что?

– О вполне определенной горе!

– Что-то я не помню в его словах географических названий.

– А что вы скажете на это? Он сказал «к горе пойдешь – горя испьешь, кто меру узнает – тот злу помогает».

– Дети, вы что-нибудь поняли? – спросил Джордж.

– Я точно нет, – ответила Эйша.

Майкл отрицательно покачал головой.

Марта закатила глаза, как бы упрекая собеседников в невежестве.

– Гора Мéру является священной для буддистов и индуистов. Они считают ее центром всех материальных вселенных. Там живет Брáхма[151] и другие боги.

– Дорогая, насколько я знаю, и индуизм, и буддизм зародились намного восточнее тех мест, где мы сейчас находимся. Вряд ли тот сумасшедший на дороге что-либо знает об Индии и тамошних вероисповеданиях.

– С этим я спорить не буду, но аналоги горы Меру присутствуют в религиях всех без исключения народов. У алтайцев она называется Уч Сумéр[152], у армян Арарáт[153], у иудеев Синáй[154], у греков Олимп, и перечислять можно бесконечно. Я уверена, что и у славян есть что-то подобное.

Джордж ласково взял супругу за руку и заглянул ей в глаза.

– Милая, я нисколько не хочу ставить под сомнение твои поистине энциклопедические познания, но тебе не кажется, что это немного чересчур? В имении Самарина нет гор, и даже если бы они там были, очень сомневаюсь, что среди них был бы Олимп.

– А что, если Алексею Степановичу отрастить бороду, он вполне мог бы сойти за Зевса, – мечтательно произнесла Эйша.

– И думать забудь, – перебил ее Майкл. – Тогда первым делом он пустит свои молнии на Великобританию и потопит весь остров.

Петтерсы рассмеялись.

– Наверное, вы правы, – примирительно произнесла Марта. – Я давно не путешествовала по суше на такие расстояния, и долгая дорога меня слегка утомила. С каждой верстой я все более похожу на клушу-наседку и начинаю видеть опасность для своей семьи там, где ее нет. Обещаю, я постараюсь исправиться и с этого момента буду думать только о хорошем и позитивном.

Джордж крепко обнял супругу.

– Вот и отлично, милая, а мы все тебе в этом поможем. Так ведь, дети?

– Конечно, мам! – хором ответили они.

Оставив позади Безруковку, Каменку и Архангельское, путешественники вышли на правый берег Хопра, тем самым прибыв к цели своей поездки. Путь от Пензанса до Пензенской губернии длиною в сотни и сотни миль не без усилий, но был завершен.

Глава 25

Имение Самарина

– Тпру-у-у! Стой!

Агап натянул вожжи, останавливая лошадей у металлической решетки ворот, на которых красовался вензель А. С. Немного отстав, неспешно катил экипаж замыкающих. Навстречу приезжим вышел элегантный мужчина в темно-зеленом сюртуке.

– Кто такие будитя, люди добрые? С чем пожаловали? – вежливо осведомился он.

– Баре из столицы к твоему хозяину приехали! Поспешай доложить! Скажи – гости на свадьбу дочери!

Управляющий неспешно открыл ворота, впуская экипажи на территорию имения.

– Поезжай вправо по кругу, выйдешь к основному крыльцу. Высадишь господ, едь дальше, во-он туды к конюшням, там тебя Петька встретит, распряжешься.

Усадьба Самарина была такой же огромной и пышной, как усы и бакенбарды ее хозяина. Выстроенная в виде полумесяца в стиле классици́зма[155], она являла собой пример вычурности и богатства.

Господский дом находился по центру, сразу напротив главных ворот, но благодаря фонтану и роскошному саду, разбитому в двадцати шагах от парадной лестницы, был виден гостям лишь наполовину. Справа и слева от него тянулись изогнутые крылья хозяйственных построек, предназначенных также для проживания слуг. Все было выполнено в одном архитектурном стиле и гармонично дополняло друг друга. Описав полукруг вдоль фонтана, путешественники остановились у главного входа, где их уже ждали.

На крыльце стояла невысокая белокурая женщина в белоснежном атласном платье с криноли́ном[156].

– Добрый день, господа.

Голос дамы был тих и мелодичен, но в нем чувствовалась уверенность и напор, характерный для хозяйки имения.

– Здравия желаю, Анна Федоровна. Разрешите представиться. Я – Виноградов Григорий Михайлович, сопровождающий семьи Петтерсов, которые прибыли из Англии по приглашению на свадьбу вашей дочери. Кроме того, являясь посланником Александра II Николаевича Романова, я уполномочен лично засвидетельствовать почтение вашему супругу и передать ему подарок от государя, в качестве жеста доброй воли и расположения монарха. Соблаговолите подсказать, где его найти?

Выслушав приветственную речь, женщина слегка улыбнулась и обратила свой взор на Петтерсов:

– Так вы и есть те самые англичане? Леша много о вас рассказывал. Почту за честь принять вашу семью в своем доме.

Анна Федоровна вновь перевела внимание на Виноградова:

– Григорий Михайлович, от лица рода Самариных благодарю за оказанную нам честь и расположение императора и спешу заверить вас в глубочайшем почтении и вере государю. Уверена, что мой супруг выскажет это вам лично, но пока он занят. В это время суток он упражняется в военном искусстве. Посему предлагаю гостям расположиться в имении и отдохнуть с дороги.

Услышав про военное искусство, Майкл потерял обычное для англичан хладнокровие и, вопреки этикету, напрямую обратился к даме:

– Прошу прощения, мадам, а нельзя ли нам посмотреть на упражнения Алексея Степановича?

Анна Федоровна вновь улыбнулась и снисходительно посмотрела на юного Петтерса.

– Мальчишки всегда остаются мальчишками. Уж это я хорошо знаю. Воля ваша. Вы можете найти его на заднем дворе. Ружейные залпы укажут дорогу, ну а прекрасных леди я приглашаю в дом, чтобы найти более спокойное занятие.

Женщина хлопнула два раза в ладоши и крикнула куда-то за спину:

– Семен, распорядись выгрузить вещи гостей и доставить в их комнаты!

Выросший будто из-под земли управляющий отсалютовал по военному образцу и отправился исполнять поручение.

Марта и Эйша проследовали в дом вслед за Анной Федоровной, а Виноградов, Джордж, Майкл и Герман пошли искать Самарина.

Обойдя имение, они нашли ветерана на склоне холма у реки. Трое мужчин из работников усадьбы бегали по пояс в траве, держа над головами вырезанные из фанеры фигурки кабана, оленя и зайца.

Самарин стоял, держа ружье на изготовку.

– Братцы, а давайте так?! Я себе глаза завяжу, вы будете бегать, а я стрелять на звук?!

– Как это на звук? – с недоверием осведомился один из крестьян.

– Как-как?! – раздраженно ответил хозяин имения. – Бегай и кричи, бестолочь!

От такого напора мужчина потупил взор.

– Так, барин, а что кричать-то?

Самарин пристально посмотрел на вопрошающего:

– Вот дурень! Ты у нас кто? Кабан?

– Ну, стало быть, да, – кивнул тот.

– А как кабаны разговаривают?

– Дык – хрюкают в основном.

– Вот, беги и хрюкай! А я тебя по голосу определю и стрельну!

– А если промажешь, барин? – не унимался фальшивый кабан. – Или того хуже, в меня зарядишь!

Самарин сдвинул брови и грозно посмотрел на потенциальную мишень.

– Это когда я мазал, песий сын?! – взревел он, но потом, немного охладев, задумчиво добавил: – С другой стороны, если бес руку дернет, то…

– То что, барин? – с испугом тихо спросил крестьянин.