Павел Воля – Петтерсы. Дети гор (страница 15)

– А вы неплохо осведомлены.

Григорий Михайлович развел руками.

– Вы встречались с императором, а все, кто удостаивается его аудиенции, подвергаются тщательной проверке.

Теперь уже улыбнулся Джордж.

– Ну, раз нам нечего скрывать друг от друга, предлагаю отбросить лишние сантименты и перейти на дружескую ноту.

– Полностью с вами согласен.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Надо признать, вы – рисковый человек, мистер Петтерс. Отправиться с семьей вглубь России.

– А что такого? – вклинилась в разговор Марта. – Несмотря на то, что мне рассказывали о вашей стране, это вполне современная и цивилизованная держава.

Виноградов кивнул:

– Все так, все так… но, по мере удаления от столицы, нравы меняются, да и народ другой там, много лихих людей.

– Ну, разбойников-то везде хватает, – вставил Джордж.

– Это да, это да… – вновь задумчиво проговорил русский. – До поры до времени все было понятно. Ну, украл, ну, ограбил, жена чья-то приглянулась… а сейчас времена иные настают. Если уж на жизнь императора покушаться стали…

– Кстати, удалось выяснить, кто тот негодяй и зачем он это сделал? – спросила Марта.

– Террорист представился сыном крестьянина Алексеем Петровым[116], лично я считаю, что это полное вранье. Сказка для полиции, чтобы не бросать тень от содеянного на своих родственников. Думаю, в скором времени следствие выяснит его настоящее имя. Для этого у них есть все возможности и средства.

Джордж грустно улыбнулся и ударил кулаком одной руки в ладонь другой.

– Безусловно, силовые.

Виноградов внимательно посмотрел в глаза Петтерсу:

– Прошу, не надо считать нас варварами. Времена каленого железа, дыб и других способов членовредительства, так любимых государем Петром Великим, давно прошли. Не исключаю, что в каких-нибудь отдаленных губерниях нашей необъятной родины они еще имеют место быть, но в столице следствие уже давно работает иначе.

– Можно полюбопытствовать? – спросил Джордж.

– Извольте.

Григорий Михайлович на секунду задумался, а потом вкрадчивым и уверенным тоном преподавателя в университете начал свою лекцию:

– Человека от животного, кроме прочего, отличают муки совести, вызванные чувством вины. Щука не испытывает подобных угрызений после охоты на карася, равно как и волк, уносящий из стада маленького ягненка, им эти чувства просто неведомы.

– Неправда, – неожиданно для всех заявила Эйша. – Животные тоже умеют чувствовать и сострадать другим существам.

Виноградов беззлобно улыбнулся.

– Вполне возможно, юная мисс, но доподлинно мы этого никогда не узнаем, ибо животные не умеют говорить.

Девочка уже было открыла рот, чтобы возразить этой чудовищной лжи, и рассказать, как она общалась с представителями животного мира на острове, но в последний момент остановилась, понимая, что тогда в лучшем случае их провожатый поднимет ее на смех, а в худшем – сочтет сумасшедшей.

Тем временем Григорий Михайлович продолжил:

– Даже самый закоренелый преступник, где-то глубоко внутри, в своей душе, раскаивается в содеянном и готов признаться. Иногда это желание неосознанное. Нужно лишь подтолкнуть его к этому. И тут не всегда полезна сила. Перво-наперво следует изучить желания и помыслы, движущие им, заглянуть в его бессознательное, так сказать.

– Вы применяете в своей работе психологию?! – удивленно воскликнула Марта.

Виноградов утвердительно кивнул.

– Я изучал «Лекции о разуме человека и животного» одного доцента Гейдельбергского университета[117].

– Браво, Григорий Михайлович!

На этих словах миссис Петтерс несколько раз ударила в ладоши.

– Подавляющее большинство представителей ученого мира не признают ее как науку, более того, считают весьма опасным бредом, разрушающим представления человека о душе.

– Я не разделяю их мнения и, наоборот, считаю изучение психических процессов человека весьма полезным и даже необходимым как в военном, так и в сыскном деле.

– И как же вы применяете это при расследовании преступлений? – спросил Джордж.

Виноградов неопределенно пожал плечами:

– По-разному, каждый случай требует своего подхода. На кого-то нужно кричать, с кем-то, наоборот, вести себя учтиво и ласково. В случае с этим террористом я порекомендовал графу Муравьеву, который руководит следствием, лишать его сна.

– Это же не гуманно, – возмущенно проговорила Эйша.

Казалось, Виноградова слова маленькой девочки совсем не смутили.

– Дело в том, юная мисс, что у человека, назвавшегося Алексеем Петровым, налицо тяжелое безумие. Он, как бы вам сказать, будто живет в разных мирах. В одном он обычный человек, в другом – мессия, исключительная личность. Его мозг воздвиг четкие границы между этими мирами, чтобы они не перемешивались, но если не давать ему спать долгое время, то перегородка растает, и тогда мы сможем узнать много интересного о мотивах и целях его поступка.

– Все равно это бесчеловечно, – не унималась Эйша.

Григорий Михайлович улыбнулся настойчивости девочки.

– Возможно, вы правы, мисс, но цель оправдывает средства.

– Не всегда!

Богато украшенные мозаикой двери вагона были настолько идеально подогнаны, что не производили никаких звуков, поэтому собеседники не услышали, как вошел Майкл. Все как по команде повернулись к парню.

– Никакая, даже самая высокая цель не оправдывает подлости, мерзости и предательства! – закончил свою мысль парень.

Отец улыбнулся и согласно кивнул:

– Ты прав, сын. Есть вещи неприемлемые для цивилизованного человека, к которым нельзя прибегать даже в крайних случаях.

После этих слов Виноградов внимательно посмотрел на Джорджа и без тени иронии сказал:

– Мистер Петтерс, вы смогли отбросить прошлую жизнь и построить вокруг себя идеальный мир. Я вам искренне завидую. Дай Бог, чтобы он никогда не утонул в грязи людских пороков, окружающих его.

Вместо Джорджа ответила супруга:

– Поверьте, Григорий Михайлович, Петтерсы полны сюрпризов и всегда держатся вместе, поэтому нашу лодку не так-то легко утопить.

На последних словах женщина хитро улыбнулась и подмигнула Майклу.

В дверь вагона постучали.

Получив разрешение войти, на пороге вырос офицер из охраны поезда.

– Ваш-броть, – обратился он к Виноградову. – Обед подали, зовите иностранцев к столу.

Переведя суть послания Петтерсам, Григорий Михайлович встал и первым проследовал в столовую, тем самым давая понять, что разговор о психических процессах, происходящих в головах преступников, окончен.

Глава 17

Прибытие

Расстояние от Петербурга до Москвы по железной дороге в XXI веке, как и в XIX, остается неизменным – 649 километров и 700 метров, однако тот же самый путь сегодня мы проделываем в пять раз быстрее.

Почти 21 час в поезде современный путешественник сочтет за муку, но Петтерсы никаких неудобств не испытывали. В отличие от хождения по морю тут не было качки, а под размеренный и неторопливый стук колес и беседа сама собой завязывается, и еда вкуснее кажется, и засыпается слаще. Поэтому все тридцать пять станций, разделяющих новую и старую столицы Российской империи, для наших героев пролетели незаметно.

Без четверти семь 7 апреля 1866 года семья Петтерсов в сопровождении Виноградова вышла из литерного поезда на Николаевском вокзале[118] Москвы.

В Первопрестольной лил дождь.

По плану путешественников в городе предполагалось пробыть всего день и уже на следующее утро, двумя экипажами, выйти на тракт, ведущий по направлению к Пензенской губернии. Виноградов разместил их в апартаментах своего друга на Большой Татарской.