Павел Воля – Петтерсы. Дети гор (страница 11)

– Ну, раз вся семья в сборе, – встрял в разговор Джордж, – предлагаю обсудить план дальнейших действий. Мы выехали с запасом, поэтому можем себе позволить задержаться в Петербурге, чтобы лучше узнать этот город. Что скажете?

Брат и сестра переглянулись.

– Я думаю, в этом нет необходимости, – ответил за всех Майкл. – Давайте сегодня же покинем столицу и поедем дальше.

– Но Эйша не успела посмотреть достопримечательности.

– О, пап, не надо волноваться по этому поводу! Всю необходимую информацию я смогу узнать из маминого путеводителя. Давайте скорее доберемся до Самарина.

Девочка посмотрела на отца и обезоруживающе улыбнулась.

– Ну что же. Если это общее желание, значит, так тому и быть. Едем дальше.

В номер постучали.

Когда Петтерс открыл дверь, на пороге он увидел двоих мужчин.

Первый – средних лет, с аккуратно подстриженными, завитыми вверх усами – был облачен в темно-зеленый двубортный военный мундир. Джордж, словно невзначай, скользнул взглядом по гостям, отмечая про себя важные нюансы. На боку сабля, на груди ордена, погоны с тремя звездами на эполетах.

«Боевой офицер, причем в звании генерал-лейтенанта от кавалерии», – решил про себя Петтерс[69].

Второй являл собой полную противоположность. Он был гораздо моложе своего спутника, гладко выбрит, а из одежды имел черный двубортный сюртук с отложным воротником и в тон ему брюки, словно только с дороги[70]. Стоял он слева и на полшага позади первого, что говорило о подчиненном положении, и хотя он не имел знаков различия в одежде, выправка и спокойная уверенная улыбка на лице дали понять бывшему сотруднику Британской секретной службы, что перед ним явно не ямщи́к[71].

Мужчина в мундире произнес на прекрасном английском:

– Добрый день, мистер Петтерс. Меня зовут Анненков Иван Васильевич, я обер-полицмейстер Петербурга, а это мой помощник – Григорий Михайлович Виноградов. – На этих словах штатский слегка наклонил голову и заулыбался еще шире. – Вы позволите нам войти?

Джордж сделал шаг назад, освобождая дорогу гостям.

Поприветствовав остальных членов семьи, Анненков продолжил:

– Извините нас за визит без приглашения, но дело чрезвычайно важное и не терпит отлагательств.

– Я так понимаю, это связано со вчерашними событиями? – не столько спрашивая, сколько утверждая, сказал Джордж.

– Именно так, именно так, – тихо, словно беседуя сам с собой, проговорил полицмейстер.

– Боюсь вас разочаровать, Иван Васильевич, – включилась в разговор Марта, – но мы стали случайными свидетелями покушения и знаем о нем не больше вашего.

– О, не беспокойтесь, миссис Петтерс, – добродушно улыбнулся Анненков, – ваши показания не потребуются. Преступник схвачен, во всем признался и ожидает суда.

– Тогда чем же мы можем вам помочь, сэр? – спросил Майкл.

– Дело в том, что один из членов вашей семьи… – Анненков перевел взгляд на Эйшу, – оказал неоценимую помощь в поимке злодея. А посему… – полицмейстер вновь сделал паузу, при этом не отводя глаз от девочки, – государь император хотел бы поблагодарить ее лично.

Щеки Эйши покрыл румянец.

– Как это лично? – тихо произнесла она.

– Мы приехали, чтобы сопроводить вас в Зимний дворец к его величеству.

Девочка округлила от удивления глаза, при этом раскрасневшись еще сильнее. Казалось, на мгновение она потеряла дар речи и сейчас сидела на софе, беспомощно хлопая большими ресницами и не зная, что ответить.

На помощь пришел папа:

– Это большая честь для нашей семьи, обер-полицмейстер. Если вы дадите нам немного времени на сборы, мы будем благодарны.

Анненков примирительно поднял руки:

– Конечно, конечно, мистер Петтерс. Приводите себя в порядок, а мы с Григорием Михайловичем подождем вас внизу.

Спустя четверть часа Петтерсы, надев парадные платья и костюмы, приготовленные ко дню венчания дочери Самарина, в сопровождении визитеров направились к экипажу. На кóзлах[72] сидели двое крупных мужчин сурового вида с бородами и в папáхах[73].

Майкл вопросительно посмотрел на отца. Перехватив взгляд сына, Джордж наклонился к его уху и тихо произнес:

– Это казаки из Собственного Его Величества конвоя – личная охрана государя.

– Казаки? Никогда не слышал о них, – так же тихо ответил Майкл.

– Это особое служилое сословие в России, профессиональные воины, как-нибудь я тебе о них расскажу, – прошептал сыну Петтерс.

Вся процессия погрузилась в повозку, и один из бородачей деловито хлестнул вожжáми[74]. Экипаж тронулся с места и покатил по мостовой.

До Зимнего дворца ехали в полном молчании.

Глава 13

Божьей милостью

Мы, Александр II

Проехав по набережной реки Невы и обогнув Зимний дворец с западной стороны, экипаж выкатил на Дворцовую площадь.

Вопреки ожиданиям Эйши, которая уже успела нафантазировать себе, как войдет в роскошные палаты и предстанет перед императором, окруженным многочисленной свитой, Петтерсов повели не в тронный зал и даже не в гостиную, а в обычный рабочий кабинет. И когда девочка наконец не выдержала от любопытства и задала мучащий ее вопрос напрямую, Анненков спокойно ответил:

– Дело в том, юная мисс, что все разговоры о делах государственных его величество ведет в своем кабинете, а то, что произошло вчера и свидетелем чего вы стали, – случай уникальный в истории России и, безусловно, имеет государственную важность[75].

Поднявшись на второй этаж юго-западного ризалита[76], процессия остановилась у массивных деревянных дверей. У входа в кабинет их уже ожидал молодой человек в длинном кафтане с каракулевым воротником. Юноша заметно нервничал, теребя в руках шапку и переминаясь с ноги на ногу.

– Вы уже здесь, голубчик, – улыбнулся ему Иван Васильевич, – прошу меня извинить за ожидание. Я тут же доложу о вас его величеству.

– Что вы, что вы, – явно сконфузившись, затараторил юноша, – я все понимаю и готов ждать сколько прикажете.

Анненков скрылся в покоях государя и уже спустя пару минут вернулся.

– Прошу, дамы и господа, вас ожидают, – продекламировал он, широко открывая двери кабинета.

Молодой человек слегка заколебался, но все же вошел первым, за ним последовали Петтерсы.

Кабинет императора оказался на редкость скромным. Рабочий стол, на котором лежали письма, рядом с ним чуть меньше журнальный, опять-таки заваленный стопками бумаг, у одной стены секретéр[77], у другой – небольшая софа, на стенах портреты царственных особ прошлого и настоящего, а в красном углу[78], как и полагается, лик Спасителя. И если Эйшу привлекла именно живопись, то вниманием Майкла завладели фигурки солдатиков, стоящие на полках под колпаками вдоль одной из стен[79].

Александр II стоял недвижно у окна, заложив руки за спину, погруженный в свои мысли. Спустя несколько мгновений после того, как двери кабинета закрылись, он повернулся к вошедшим.

Рослый, выше Джорджа[80], в военном мундире, с безупречной осанкой и аккуратно подстриженными усами и бакенбардами. Ярко-синие глаза смотрели спокойно и пронзительно. Весь вид императора внушал трепет, являя собой мощь и силу великой державы.

Приглашенные поклонились.

– Оставьте церемонии, друзья. Это мне следовало бы кланяться вам в благодарность за то, что вы вчера совершили.

Голос государя был тихим и мелодичным, чего нельзя было сказать о гулком баритоне Виноградова – спутника обер-полицмейстера, который устроился за спиной Петтерсов и взял на себя роль переводчика.

– Коли Провидéнию было суждено переплести наши судьбы, давайте знакомиться.

Анненков указал рукой на молодого человека:

– Осип Комиссаров, ваше величество.

Император внимательно посмотрел на юношу:

– Откуда ты родом, Осип? Чем зарабатываешь себе на жизнь?

– Я… я… шапочных дел мастер, государь… из Костромской губернии… Из крестьян мы, – проговорил молодой человек, слегка запинаясь от волнения.

– Извини, дружок, не могу по достоинству оценить твою работу. Перед государем обычно шапки снимают.

Шутку, если сказанное императором вообще было шуткой, поняли не все. Точнее, только Анненков, который, как и подобает подданному, во весь рот заулыбался услышанному. Государь же, без тени радости, продолжил:

– Из крестьян, говоришь…

– Так точно, ваше величество.

– Так точно… – тихо промолвил государь и в упор взглянул на юношу. – Служивый?