Павел Волков – Загадки маленького городка (страница 4)

Я иногда сижу и забываю, кто я такой. Меня выручают только мои дневники. Каждый день я напоминаю себе кто я перечитывая их. Меня это пугает. Боюсь, что однажды в один день я проснусь и не смогу вспомнить ни своего имени, ни тех, кого я любил. Страх сковывает меня. Когда я чищу свой револьвер, на меня то и дело находит мысль совершить самоубийство, но меня останавливает одно – моя жена и сын не хотели бы этого. Прощальных записок у меня много, т.к. я постоянно их оставляю, а потом забываю их выбросить.

Закончив с дневником, я отправился в ванную. Быстро приняв душ я подошел к зеркалу. Я посмотрел на себя. Вид у меня был достаточно бледный и болезненный. Всю эту белизну украшали мои голубые глаза. Волосы отрасли почти до плеч. Нужно их снова подкрасить так как после всего случившегося часть моих поседела и оставшуюся часть я крашу в серый цвет. Открыв шкафчик я достал таблетки, выпил их и отправился на кухню завтракать.

Ничто так не бодрит с утра как кофе и неумело сделанные сэндвичи. Чешир уже успел позавтракать очередной добычей с охоты, но ради приличия я все равно насыпал ему корм. В конце завтрака раздался звонок. Звонил шеф полиции, Джеймс Гордон. Он спрашивал, скоро ли я буду. Я сначала не понял, он не давал мне вставить ни одного слова.

– Так понимаю ты забыл записать. Ты сегодня должен был прийти в полицейский участок чтобы написать статью про полицейского, уходящего на пенсию.

Мне только и оставалось, что извиниться. Он, никак не отреагировав на это, просто сказал, что ждет меня, т.к. после моего интервью ожидался банкет. Я ответил, что скоро буду и постараюсь по быстрее. В шутку сказал, что если что, то он должен будет списать с меня штрафы за превышения скорости, но в ответ он бросил трубку. Наверное, я многих подвожу, и они уже устали из-за моих проблем с памятью. Весь город в курсе моей ситуации т.к. это уже не первое мною забытое интервью.

Однажды куратор музея ждал меня 4 часа. Он хотел рассказать мне о новой находке, которую обнаружили в подвале. Находка оказалась картиной художника Брамзера, в которой он нарисовал горящую лечебницу. На картине были изображены окна, в которых виднелись люди в шахтерских касках. У центрального входа был большой крест, на котором привязан горящий человек. Самое странное из этого – картина была датирована 6 марта 1999 г, что было на 3 месяца раньше Дня Смерти. Сам же художник совершил самоубийство, прыгнув со своего же утеса за 6 ч. до начала тех событий. В его прощальной записке, которую он написал на холсте собственной кровью говорилось: «Они его призывали, они совершили ошибку и платить будем за нее мы. Мы будем страдать, гореть и умирать в агонии. Последними будут они. Их души никогда не упокоятся. Земля, которая была прежде плодородной станет увядать. Он среди нас. Спасение заключается в невинном, том, который забудет свой грех. Мамон здесь». Конечно же это все сочли бредом, так как художник был постоянным пациентом лечебницы.

Последней странностью всего этого оказалось то, что, когда тело Брамзера было найдено выяснилось, что его глаза были будто выжжены, а на теле было вырезано множество слов на латыни и руны. В той суматохе никто не стал заниматься никому не нужным художником и «местным дурачком».

О, черт! Я слишком ушел в свои мысли и воспоминания. Эх, нужно срочно ехать в полицию, а то Джеймс в этот раз меня точно убьет. Блядь, я забыл, где оставил ключи. Когда я начинаю нервничать или торопиться моя память ухудшается. Спокойствие… только спокойствие. Как там говорил врач? Сделать вдох, выдох и досчитать до 10. Какой нафиг считать!? Я уже и так опаздываю на час.

Вдруг из прихожей раздался звон ключей. кажется, Чеширу удалось найти их раньше меня. Я тут же ринулся туда по пути схватив свою сумку и уронив вешалку. Плюнув на нее, я решил заняться этим позже, если конечно не забуду. Взяв ключи и потискав за ушко кота, я попытался открыть дверь, но она решила со мной побороться. Приоткрыв немного дверь, я понял, что не смогу протиснуться и что не стоило откладывать ее ремонт так долго. Открыв окно и выпрыгнув, я зацепился сумкой за гвоздь, из-за чего мягко приземлиться не получилось. Проклиная всех, кого возможно я закрыл окно и дверь и побежал к машине. «Вот бы хоть моя старушка быстро завелась» – подумал я. Но слишком рано начал радоваться. Она заглохла, и я покатился вниз по улице. Ручной тормоз так же отказывался меня слушаться, поэтому почтовому ящику мистера Фенсера пришел трагический конец. Вырвав из блокнота лист, я написал ему записку с извинениями и пообещал все починить. Так же я написал записку и себе, чтобы не забыть об этом. Я завел свой драндулет снова и помчался скорее на назначенную встречу. Добравшись до города, я обнаружил, что на улицах не так многолюдно, ведь через три дня День Смерти. Обычно в этот день город сходит с ума. Вырастает преступность, которой практически нет в обычные дни. У людей с психическими отклонениями начинаются обострения, поэтому давней традицией стало пережидать эти 3 дня дома и стараться не выходить без необходимости. Порой мне кажется, что наш город прокляли. Как когда-то процветающий город превратился в это сосредоточение безумия? А вот и мэрия. Теперь в ней находится участок полиции. Раньше департаменту полиции принадлежало красивое двухэтажное здание, но после того дня и обнаруженной в кабинете шефа полиции потайной комнаты, в которой нашли различные оккультные предметы, а также различные скрытые от следствия улики и компромат на многих жителей города. Шефа полиции тогда объявили в федеральный розыск, но он до сих пор считается без вести пропавшим. Поддерживать такой большой полицейский департамент в опустевшем городе уже не было необходимости, поэтому, часть департамента была реформирована, а оставшаяся часть перебралась в мэрию. Она заняла место в левой части здания на первом этаже. А в правой части находится музей. Старый музей сгорел 6 июня 1999 г. вместе с располагавшейся рядом библиотекой. Неизвестным был совершен поджог ранним утром. Жертв нет, если не считать некоторые экспонаты и ценные книги. Библиотека и городской архив заняли весь второй этаж. Все, что удалось сохранить теперь находится здесь. Третий этаж достался мэру и остальной городской власти.

Из-за того, что народа стало меньше и прогресс не стоит на месте, газета перестала пользоваться популярностью. Редакция газеты, а вместе с ней и мой кабинет переместились в подвал.

Припарковавшись почти у входа в ратушу, я увидел, что около входа меня ждал мой фотограф и помощник по совместительству. Его имя Нирико, однако он просил называть его просто Ник. Его отец был женат на японке, поэтому сын получился метис. Он был небольшого роста и худого телосложения. У него были длинные волосы до плеч каштанового цвета и такие же как у меня выразительные голубые глаза. Ему было 21 лет, и он был одним из немногих молодых людей, которые не стали покидать город. Наверное, он так решил из-за своей матери. Я подошел к нему поближе и сказал:

– Доброе утро, Ник, сейчас же утро?

Он мило улыбнулся и ответил:

– Ну вообще то уже почти день, так что добрый день Люпин. Шеф полиции очень зол. Хотя я предполагаю, что ты не единственная причина его злости. Все-таки надвигается День Смерти, и он понимает, что это как всегда принесет ему много хлопот. Помню в прошлом году он не успевал отвечать на вызовы. То грабежи, то случаи насилия. Он уже знал всех в этом городе и не понимал, почему они так поступают. «В другие дни это же просто божие одуванчики» – говорил он. А ты ведь уже давно не был на Дне Смерти, да?

– Да, я не был на этом дне с тех пор, как сбежал из города. Но видимо с тех пор ничего не изменилось. Ладно, нас ждет интервью с Говардом.

Мы зашли в холл и проходя мимо статуй основателей города – Роберт Бреннан держал шахтерскую кирку, а его брат Ричард Бреннан держал в руке ключ от города. Они стояли в центре мэрии. Мы собирались было открыть дверь отделения полиции, но оттуда вырвался разъяренный Джеймс Гордон.

– Где черт побери тебя носит, Люпин? Мне что, каждый раз самому в твой дневник записывать, чтобы ты не забыл прийти на встречу?! Думаешь, что, если ты приехал в город дипломированным журналистом и с твоей семьей случилась трагедия, тебе будет все прощаться?! Если это еще один раз случится, то я начну добиваться твоего увольнения, ты меня понял?

– Да, я вас понял. Прошу прощения.

– Говард находится в 104 кабинете, пошевеливайся.

Шеф полиции быстрым хромым шагом направился к выходу. Ник добавил, глядя на всю эту ситуацию:

– Видимо безумие уже началось.

Я посмотрел на него, но не решился ничего ответить и просто поспешил к двери кабинета. Дойдя быстрым шагом, ну если его можно было так назвать с моей-то хромотой до двери 104 кабинета, я открыл ее. В кабинете меня ждал Говард – старший детектив полиции Аурум-Сити. Он выглядел уставшим. Это отражало его пожилой возраст, хотя морщины на его темной коже были не так заметны. На нем была парадная униформа полиции. Он тихонько собирал вещи.

– Добрый день, Говард.

– Добрый день, Люпин. Пока что добрый.

– Ну что, приступим к интервью?

– Да, начнем.

– Вас зовут Говард Беккинс, правильно?