Павел Волков – Очень дикое будущее (страница 6)
Однако рифовый плавунец из морей будущего — это активный хищник, быстро и ловко плавающий. В книге просто говорится, что это существо «с тюленя», но в фильме чётко указан вес этого существа: более тонны. Нетрудно рассчитать, что из этого веса около 700 кг придутся на вес поплавка — это не мускулатура, а аммиачный раствор. Вычитая вес соединительных тканей, изолирующих этот поплавок с ядовитым содержимым от тканей тела, вес пищеварительной системы, половых желёз, сердца, нервной и кровеносной систем, кожи, мы получаем очень незначительную величину, которая останется на мускулатуру. Конечно, в воде туша рифового плавунца практически ничего не весит — выталкивающая сила воды уравновесит её. Но остаётся другая проблема — сопротивление воды, которое во много раз выше, чем на воздухе. Рифовый плавунец имеет весьма широкую «физиономию», поэтому я рискну утверждать, что силы мускулов этого животного не хватит, чтобы двигать его тело в толще воды с большой скоростью, которую ему приписывают авторы. Кроме того, голожаберные моллюски уже в наши дни полностью лишены скелета: у них отсутствует раковина. Поэтому могучие мускулы рифового плавунца просто не будут иметь надёжной опоры, и эффективность их работы упадёт. А образование опоры вроде какой-нибудь хрящевой пластины потребует возрастания объёма аммиачного поплавка, которое «потянет» за собой увеличение размеров тела и лобового сопротивления, которое потребует опять-таки возрастания силы мускулов. Сила мускулов несколько отстаёт от увеличения линейных размеров тела — когда длина мускула увеличивается в N раз, его сила возрастает пропорционально сечению в N2 раз, но зато объём и масса — в N3 раз. А большой объём увеличивает лобовое сопротивление. Получается какой-то «заколдованный круг»…
Логичнее всего было бы предположить, что плавучесть животного определяется высоким содержанием в теле жира (как у акул и китов). Это дало бы животному гораздо большую выгоду по сравнению с вариантом «аммиачного поплавка»: жир является источником энергии, а тело станет гораздо плотнее и подвижнее. Кроме того, жир не ядовит и может находиться не только в изолированном «поплавке», но и пропитывать мускулы, откладываться в полости тела (у китов жиром пропитан даже скелет). Некоторые современные кальмары так и делают, не теряя подвижности.
Антарктическая огнедышащая птица
Серия, посвящённая тропическому лесу Антарктиды будущего, пожалуй, самая красочная во всём фильме. Буйство жизни тропического леса показано с большим мастерством. Но вот научная сторона этой серии, на мой взгляд, сильно «хромает», причём на все четыре ноги.
Конечно, заманчиво представить себе птицу, которая стреляет во врага горячим ядом. Тем более, что есть птицы, использующие плевки во врага как оружие. Это птицы отряда Трубконосых (Procellariiformes) — альбатросы, буревестники и другие. Они в случае опасности плюют во врага струёй вонючей жирной жидкости. Кажется, немного фантазии — и вот готова жёлто-оранжевая птица-дракон, отстреливающаяся от гигантских насекомых разогретым ядом. Но не так всё просто в этом мире.
Огнедышащая птица Антарктиды синтезирует «гремучую смесь» из химических веществ, получаемых… от растений! Вопрос: как начинался союз птицы и дерева, дошедший до такой крайности? Ответ: птица раньше имела некий интерес к содержимому цветков, которое до этого не было связано с синтезом активных взрывчатых химикатов (Не догадалась же птица сама о том, что именно можно получать из цветков! Она же не разумна и не обладает аналитическим мышлением). А чем, кроме химикатов, может привлечь птицу цветок? Неужели птица совала клюв в цветки и лизала их содержимое просто ради ничем не вознаграждаемого интереса, страсти к экспериментам или из непреодолимого желания помочь дереву опылиться? Думаю, нет. Для птицы (бабочки, жука, пчелы, летучей мыши, поссума, лемура) опыление цветка — скорее побочное действие. Цветок их интересует лишь как источник некоего нужного для жизни вещества — обычно пищи, прекрасного высококалорийного нектара. И скорее всего, растение вначале именно так и поступило, снабжая птиц только нектаром. Затем часть содержащихся в нектаре побочных веществ стала использоваться в процессах синтеза химикатов, а далее процесс эволюции в лице предпочтений птиц привёл к формированию у растения вместо нектара химического «коктейля Молотова». Вроде бы всё в порядке… Кроме одного факта.
Зачем плотоядным птицам отряда Procellariiformes переходить на более проблематичную для пищеварения растительную диету? Ведь Антарктида будущего не утратила свои берега, они по-прежнему велики (и даже стали больше, ведь подо льдами материка скрыто несколько островов, чья береговая линия в сумме длиннее, чем у современного ледяного покрова). Птицы этого отряда специализированы для питания морскими организмами — от рыб до планктонных рачков и мягкотелых животных. И их специализация не может повернуть вспять — это нарушение правила прогрессирующей специализации, сформулированного Ш. Депере:
Я мог бы представить разных потомков современных антарктических трубконосых: мелких, похожих на чаек, альбатросов, ловящих речную рыбу в реках Антарктиды будущего; буревестников, являющихся аналогами зимородков и оляпок (Cinclus), ловящих мелкую рыбу и насекомых в ручьях и речках; буревестников и качурок с клювами, похожими на клюв птерозавра Pterodaustro, ловящих рачков на горных озёрах и в солёных лагунах тропиков Антарктиды; нелетающих, похожих на пингвинов и бескрылых гагарок, буревестников-рыболовов на берегах Антарктиды. Все эти птицы — специализированные варианты питающихся водными животными позвоночных. Но представить себе травоядного альбатроса или буревестника не могу, причём не из-за отсутствия фантазии. Просто повернуть процесс эволюции в обратную сторону удавалось лишь в фантастических фильмах.
Не хочу быть голословным. Есть в наше время место на Земле, которое может служить примерной моделью отношений тропических лесов Антарктиды и (не) населяющих их альбатросов. Это Гавайские острова. Конечно, это не материк, но эти острова достаточно велики, чтобы прокормить не один вид птиц, тем более птиц мелких. Альбатросы, буревестники, тайфунники (Pterodroma), качурки встречаются и гнездятся на Гавайях. Но все они связаны по образу жизни с морем. Несомненно, что эти птицы гнездились на Гавайских островах и до того, как острова покрылись пышными дождевыми лесами. Вообще, они были одними из первых поселенцев на островах. То есть у них была масса времени приспособиться к обитанию в формирующихся лесах Гавайев. По идее, предки современных гавайских цветочниц Drepanididae должны были встретить значительную конкуренцию со стороны лесных потомков альбатросов и буревестников, и вовсе не освоить леса Гавайских островов. Но ни один альбатрос не стал лесным несмотря на манящую близость и свободные экологически ниши гавайских лесов. Некоторые водные птицы освоили наземные биотопы Гавайских островов. Это современная казарка нене (Branta sandvicensis) и вымершие гигантские гусеобразные птицы, известные по ископаемым остаткам. Казалось бы, шанс? Нет. Ведь утки и гуси — травоядные птицы, в отличие от альбатросов и их родственников. Им приспособиться к наземным условиям жизни и пище, предоставляемой лесом, проще.
Иными словами, замечательные лесные альбатросы-колибри Антарктиды — очередной абсолютно нереальный ход эволюции, который останется только в нашем воображении.
Жуткое насекомое антарктических тропиков 100 миллионов лет «тому вперёд» — страшное хищное насекомое falconfly, названное в книге «соколоза» (в фильме — «муха-сокол»). Облик и повадки этого насекомого весьма свирепы. Однако родословная этого чудовища оказывается крайне запутанной, несмотря на то, что и в книге, и в фильме ясно назван «предок» этого животного — песчаная оса аммофила из отряда перепончатокрылых (Hymenoptera). Запомним этот факт, он нам ещё пригодится.
Если внимательно рассматривать великолепно выполненную фотореалистичную иллюстрацию (стр. 92) шестиногого хищника, то выяснится удивительная особенность: на последнем сегменте груди, перед брюшком, видны два маленьких «гвоздика». И именно они не позволяют провести родственную связь между осой аммофилой и «соколозой». Дело в том, что с точки зрения биологии эти органы представляют собой пару редуцированных крыльев — жужжальца. И они абсолютно не характерны для перепончатокрылых, зато являются отличительными признаками другого отряда насекомых — двукрылых (Diptera), у которых они служат для поддержания равновесия в полёте. Строение крыльев насекомых — очень стабильный и важный признак, существенно не меняющийся в течение миллионов лет. На нём и основана систематика насекомых, достаточно просто вспомнить названия отрядов: жесткокрылые (жуки), перепончатокрылые (осы, пчёлы, муравьи), двукрылые (мухи, комары), чешуекрылые (бабочки), власокрылые (ручейники), сетчатокрылые, веерокрылые, полужесткокрылые, равнокрылые, прямокрылые… Возможность превращения задних крыльев осы в жужжальца абсолютно нереальна: крылья ос специализированы в ином направлении: переднее и заднее крыло с каждого бока сцеплены между собою крючочками и работают как единое целое. Переход от крыла к жужжальцу возможен лишь из более примитивного состояния, когда оба крыла не сцеплены. Но эволюция необратима: упроститься до исходного состояния предка насекомых крыло осы не сможет, следовательно, превратиться в жужжальце заднее крыло тоже не в состоянии.