Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 85)
Анемед горько усмехнулся:
– Но как?
Белая маска на горбе чудовища улыбнулась.
– Просто кидаешь шар в того, кому желаешь смерти. Остальное он сделает сам. Но учти, если твоё желание убивать ослабнет, шар лишится силы.
«А теперь, Анемед, – шепнул голос из медальона, – уходи!»
Юноша сделал несколько неуклюжих шагов, обернулся.
– Я не доделал курган.
Уттунгур молчаливой громадой высился над ним.
– Ты доделаешь, когда вернёшься.
Ноги понесли Анемеда прочь от этого места. Он прошёл сквозь туман и вскарабкался на стену. Почти вслепую отыскал ступени полуразрушенной лестницы и пошёл по ним вверх, вверх, вверх…
Даже на вершине лестницы, даже когда он перевалился через край разлома и упал в изнеможении на сырую траву, он всё ещё ощущал на себе взгляды четырёх глаз: двух белых – человечьих, и двух пустых – птичьих.
«Вставай, Анемед! Иди, Анемед! Иначе он может передумать и погубить тебя», – вещал амулет на шее голосом ментори.
Юноша поднялся, обернулся на проклятый город великанов, на развалины, в которые превратилась его жизнь. Посмотрел на безжизненную пустошь, которая ожидала его впереди.
– Вы будете со мной до моей смерти, учитель? – с горечью спросил он, сжимая в руке амулет.
«Лишь до того дня, когда ты станешь архимагом и отомстишь моим врагам».
– А если я сорву его? Выброшу в бездну?
«Не сорвёшь…» – ответил голос. И в нём прозвучало нечто большее, чем память и опыт, нечто большее, чем просто тень. В нём отчётливо слышался живой Моргред.
Мальчик дёрнул за шнурок, но тот резко укоротился. А медальон прилип к коже так, что и не отдерёшь.
Часть VII
Дорога к морю
1
Утомление последних дней давало о себе знать. Той короткой ночи в убежище на острове Гаспару не хватило, чтобы полностью восстановиться. Рана на спине снова кровоточила, а на правой стороне туловища, там, где кожу не покрывал панцирь, не осталось живого места. Падение в пропасть не прошло без последствий: правое колено припухло и предательски похрустывало. Корни, торчащие из стены, действительно немного смягчили удар. Он успел зацепиться клешнёй, чуть не вырвав её из плеча. Человеческая рука ни за что бы не выдержала.
Но кроме клешни, его спасли рефлексы и крепкие связки. Горный народ кулкури первым делом учил юных воинов падать, чтобы получать минимум повреждений. Этому обучали, как только ребёнок начинал ходить.
Гаспар попал к кулкури в семь лет – по их меркам, достаточно поздно для обучения. Но он учился быстрее других, потому что в отличие от детей из знатных семей успел пережить и голод, и холод, и одиночество.
Юные кулкури сначала прыгали с небольших камней. В неглубокую воду, в песок и, наконец, на твёрдый камень. Упражнения повторялись тысячи раз, пока прыжок не выходил пружинистым, тихим, без плеска и стука.
Затем ментори выбирали для учеников камень повыше. Скалу. Горный уступ.
Однажды на рассвете Ориоль отвёл ребятишек на склон и показал, как барс охотится на дикую козу.
Гаспар запомнил эту охоту на всю жизнь. Больше всего погоня барса за козой напоминала пляску смерти.
В первых лучах солнца они не просто бежали, они летели вдоль склона вниз по узким тропам, уклоняясь от острых камней и перепрыгивая опасные ущелья. Они падали с огромной высоты, приземляясь кто на копыта, кто на мягкие лапы, и каждый раз ребята в отряде Гаспара охали, уверенные, что кто-нибудь из животных сломал шею и больше никогда не встанет. Но охота-падение продолжалась. Барс умел превращаться из комка мускулов в мягкое одеяло и обратно. А коза пружинила на тонких ножках, приземляясь на копытца так точно, словно знала в округе каждый камешек, каждую трещину.
И никто не уступал.
И вот, чтобы оторваться, коза прыгнула с кручи на широкий уступ. Барс резко затормозил и, срезав угол, бросился на неё и схватил прямо в воздухе.
Дети хором вскрикнули, маленький Гаспар закрыл рот ладошкой.
Слившись в единый ком, звери покатились по склону, и, казалось, ни у одного, ни у другого нет никаких шансов уцелеть.
Но их падение замедлилось, и в облаке пыли дети увидели дёргающуюся ногу с копытом, а над ней пятнистый хвост и крепкую спину барса.
– Кто, по-вашему, ловчее: барс или коза? – спросил Ориоль, когда дети обсудили схватку и вдоволь накричались.
– Барс! – крикнули почти все.
– Коза, – тихо возразила девочка.
– Почему, Ру-Ру? – хитро сощурился Ориоль.
– Барс редко так рискует, – ответила она, срывая травинку и прикусывая зубами. – Я уже сто раз видела такие охоты! Козочки чаще всего спасаются. А барс ленится и бросает погоню.
– Но этот победил.
– Этот, да, – небрежно бросила она.
– Почему? – обвёл всех взглядом Ориоль.
Дети притихли. Поднялась только одна рука.
– Скажи, Гаспар.
– Он хотел есть. Сильнее, чем она хотела жить.
Ориоль потрепал его по голове. Поднялся, и ученики вместе с ним.
– Вы научитесь бегать по склону так же ловко, как они. И кто-то захочет стать козочкой, а кто-то барсом. Но это будет не сразу…
Дети радостно загудели, захлопали.
– Ты не рад, Гаспар? Не хочешь прыгать так же легко, как звери?
– А падать мы тоже будем, как они?
Ориоль положил ему на плечо руку, заглянул в глаза:
– Зависит от того, насколько ты голоден. Или насколько хочешь жить.
Падать – первое и главное, чему учатся кулкури. Но это ещё не всё. Подниматься сразу, как упал, – вот чему они учатся после.
Трое утомлённых путников шли через пустошь. Справа ещё виднелась полоска леса. Лысые холмы только начинали дыбиться навстречу, подставляя под ноги высушенные на ветру и солнце корни, похожие на кости, и скрытые под вереском ямы и пни.
По земле тянулся туман. На этот раз самый обычный, белый. В нём чувствовался запах морской соли.
Гаспар остановился и потёр припухшее колено.
Парень шёл дальше, но девчонка остановилась и оглянулась:
– Тебе нужна помощь, Гаспар?
Он помотал головой.
– Точно?
– Если только ты не хочешь понести меня на ручках, – ответил он.
Она цыкнула и тряхнула головой, мол, как я устала от ваших шуток. И когда только успела? Ведь бол́ ьшую часть дороги сопела себе в телеге.