Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 74)

С криком Ахти вынырнул на поверхность и вслепую разрубил перед собой воздух снизу вверх. Рукоять меча, которую он едва мог обхватить на дне, теперь удобно помещалась в ладони, а клинок, по-прежнему тяжёлый, годился для удара одной рукой.

Потрясённый странным превращением, Ахти вытер набежавшую в глаза воду и уставился на тайное оружие нефилимов.

Такого меча не постыдился бы и сам император. Влажная рукоять с головой коня на эфесе блестела и переливалась. На лезвии ни пятнышка ржавчины, ни щербинки.

На самом кончике меча блеснула рубиновая капля. Ахти удивлённо поднял глаза.

У самого парапета, склонившись над чашей, стоял ученик колдуна – не то мертвец, не то белая статуя. На щеке Анемеда темнела и набухала тонкая полоска. Ещё мгновение, и из неё потоком полилась кровь.

Дождь быстро смывал с лица эту живую краску. Но кровь не останавливалась.

Сердце Ахти сжалось в комок, руки и ноги одеревенели. Он смотрел то на вымазанный кончик меча в своей руке, то на рану противника, который уже больше не был похож на грозного колдуна.

Анемед с лицом напуганного ребёнка коснулся щеки, взглянул на пальцы, перепачканные кровью.

Глаза двух мальчишек встретились. Белые брови ученика колдуна сомкнулись на переносице. Дрожащей рукой он потянулся к висящей на поясе сабле. Клинок сначала завяз в ножнах, затем медленно, как змея, пополз наружу.

Ахти опомнился и с размаху ударил мечом противника, целясь почему-то не в тело, а в саблю.

Анемед едва успел вытащить оружие и прикрыться. Всё ещё не пришедший в себя от раны, он попятился.

Это дало Ахти время, чтобы выбраться из чаши фонтана, он даже пару раз поскользнулся на мокром парапете. Будь на то воля его противника, тот бы уже мог ударить его прямо по незащищённой шее. Но альбинос медлил.

Анемед был старше, выше и сильней, но впал в ступор. Он смотрел на блестевший в руке мальчика меч и всё ещё не мог понять, откуда тот взялся.

– Что, белобрысый, не нравятся фокусы? – зло сверкнул Ахти глазами и снова размахнулся.

Удар получился чуть сильнее, чем он надеялся, меч зазвенел, и рукоять чуть не вылетела у него из руки.

Анемед сделал неуверенную попытку защититься. Он отскочил назад, вытаращил глаза и вытянул руку, пытаясь заставить оружие противника действовать против хозяина.

Но то, что прежде подействовало на нож, не действовало на меч нефилимов.

– Не нравятся фокусы? – повторил, запыхавшись, Ахти. Дыхание у него сбилось ещё после первых ударов.

Он снова замахнулся. Какой-то голос в его голове прошептал: «За Тойво, за старуху Ку-Ку».

Удар. Звон и скрежет.

«За „Мамочкин приют“. За дом».

Звон. Быстрая искра. Анемед поморщился.

С каждым ударом Ахти ощущал, как возрастает тяжесть меча, но и сам он как будто рос и набирался сил.

Альбинос споткнулся и припал на колено. В отчаянной попытке защитить лицо он закрылся саблей от следующего удара.

Ахти, взявшись двумя руками за меч, обрушил на него свой удар.

Треск. Острая, сделанная по руке юноши сабелька раскололась. В руке Анемеда осталась только рукоять с обломком клинка. Он часто задышал, схватился за грудь.

«За Зелёную твердыню! За мать – княжну Фредриику!» – прошептали голоса, звучавшие то ли в голове мальчика, то ли из его нового меча.

Ощущая себя огромным и всесильным, Ахти занёс меч в последний раз.

Ученик колдуна зажмурился и сжался.

«Ахти – песчинка, которая должна стать жемчугом. Ахти-всадник, Ахти-завоеватель, убей!» – пропели голоса.

Рука, сведённая от напряжения, застыла в воздухе. Капли дождя бежали по поющему клинку, собирались на гарде и жгучей струйкой лились под локоть.

– За что? – прошептали губы.

Мальчик вздрогнул, повернул меч, который держал в руке, – в отполированной грани клинка увидел своё перекошенное лицо. И не узнал.

Анемед раскашлялся и упал на мокрые плиты. Его рот раскрывался и закрывался, глаза подёрнулись пеленой.

Ахти опустил руку, попятился.

Дождь затихал. В далёком небе с самого края тучи блеснуло алым садящееся солнце.

– Я… – глухо сказал мальчик скорее самому себе, чем противнику. – Я тебе говорил… А ты…

Ахти только сейчас осознал, что Скорпион, а вместе с ним и архимаг исчезли. Он побежал к высоким ступеням, на которых в последний раз видел Гаспара. Неловко вскарабкался по ним и оглянулся по сторонам, как бы пытаясь понять, что же ему дальше делать, куда бежать. Перед ним, покрытая лужами, ширилась древняя площадь. В тени фонтана едва шевелилась скорченная фигурка Анемеда.

Насколько хватало глаз, к горизонту тянулись плиты, обрываясь там, где пролегла чудовищная трещина.

Именно рядом с ней в рдеющих лучах что-то шевелилось и блестело: ни дать ни взять – две крохотные фигурки. Они то исчезали, то появлялись на фоне красной полоски неба.

Не оглядываясь и не спрашивая себя, почему он идёт туда, Ахти побежал к обрыву.

14

По мере того как мальчик приближался к пропасти, всё ещё чувствуя в руке приятную тяжесть меча, силуэты на горизонте становились чётче.

И вот он уже без труда узнал человека, размахивающего клешнёй, и его противника – чёрного Моргреда.

Со стороны казалось, что враги играют в какую-то детскую игру, то прячась, то появляясь в лабиринтах развалин, то подкрадываясь друг к другу, то резко нападая.

В пелене дождя, ослеплённые лучами садящегося солнца, они шныряли среди руин, иной раз появляясь словно ниоткуда.

Сначала Ахти подумал, что Гаспар ловит колдуна, потом, что архимаг охотится на человека-скорпиона.

Правда была где-то посередине: они пытались обхитрить друг друга, заставить совершить роковую ошибку. В этой смертельной игре постоянно менялись местами хищник и жертва.

И если Моргред умел искажать пространство и заставлять своего противника ходить по кругу, то Гаспар мог противопоставить этому лишь умение бесшумно красться и нечеловеческую скорость.

Площадь всё не кончалась – Ахти, запыхавшись, перешёл с бега на шаг.

Недавняя схватка с Анемедом заставила его молодую кровь бурлить, и он всё ещё ощущал в висках биение сердца.

Однако долгая прогулка под дождём немного остудила его голову.

План, безумный, но единственный, заключался в следующем: подобраться к колдуну со спины, пока он увлечён схваткой, и заколоть мечом.

Если у Ахти были сомнения по поводу того, чтобы убить Анемеда, то с его учителем он церемониться не собирался. Это Моргред чуть не потопил их на озере, напустив смерч, это он навёл порчу на «Мамочкин приют», из-за чего погибла большая часть скота и даже конь Гаспара. Это Моргред хотел похитить девочку, чтобы обрести невиданную силу.

Ахти покрепче сжал рукоять найденного меча и легко, по-кошачьи, перепрыгнул упавшую колонну.

Спрятавшись за обломками стены, он выглянул и не поверил своей удаче. Чёрный колдун притаился у рухнувшей башни всего в десяти шагах от него. Моргред стоял, опершись на одно колено, положив правую руку на амулет и шепча какое-то заклинание.

Ахти снова спрятался, приготовился к тихому, но стремительному марш-броску. Выскочил и побежал с такой скоростью, что глаза затуманил дождь, а развалины вокруг слились в сплошную полосу камней.

Чёрная неподвижная спина колдуна приближалась. Ахти уже видел красный след на его худой шее, натёртый цепочкой. Видел затылок с длинными волосами, в которых блестела седина.

«Куда же колоть?» – мелькнула страшная и неожиданная мысль. Он подавил в горле крик, который так и рвался наружу. Выставил перед собой меч, целясь между лопатками.

Лёгкий поворот головы. Левая бровь колдуна чуть изогнулась. Легко, как будто он смахивал с плеча пёрышко, Моргред быстро начертал пальцами в воздухе знак.

Перед Ахти будто раскрылась невидимая дверь, в которой он увидел упавшую колонну, и он влетел в неё, даже не успев затормозить. Меч со скрежетом воткнулся в камень, отколов пыльный кусочек породы, больно ударила в грудь рукоять в виде конской головы. Ахти всем телом крепко врезался в колонну и выронил оружие из рук.

Когда он снова смог дышать, то понял, что лежит на земле. Покачиваясь, мальчик поднялся. Поднял меч, взглянул на остриё – оно не погнулось и даже не затупилось.

Потирая ноющую грудь, Ахти приблизился к стене и осторожно выглянул из-за угла.

Колдун, ясное дело, исчез.

На горизонте мелькнула и пропала знакомая фигура Гаспара.