Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 31)

Ахти метнулся к воротам конюшни, сдвинул вверх деревянный засов на воротах и отпрыгнул назад. Тяжёлая балка плюхнулась в грязь, обрызгала лицо и рубаху.

Он не видел, но слышал, как крыша конюшни вспыхнула.

Мальчик распахнул ворота. Тяжёлый дым повалил навстречу, защипал глаза, разъел горло.

«Опять в огонь», – устало успел подумать Ахти, но поступить иначе просто не мог. Он не бросил бы свою верную Фиксу и тем более её же ребёнка.

Болезнь почему-то не коснулась их, оставила в живых – неужели для того, чтобы они погибли в пожаре?

Ахти успел привязаться и к Стригунку. Тот весело ржал, когда мальчик заходил в стойло, нетерпеливо перебирал узловатыми ногами, любовно тыкался мордой в грудь.

Парнишка доставал лучший овёс, который мог найти, для своего любимца. Он пар^́ил зерно в большом тазу: жеребёнок ещё привыкал к прикорму. Часто, втайне от Тойво, он добавлял в корм кукурузу и горох.

Конёк не стеснялся – ел за двоих, но всё равно оставался худым и напоминал гусеницу на худых ножках.

«Надеюсь, он не гладыш, не клоп и не уродец», – убеждал себя мальчик, расчёсывая щёткой зеленоватую короткую гриву. Убеждал, но тщетно.

Предчувствие шепнуло ему: «Быстрей, быстрей!» Ахти плюхнулся в ближайшую лужу, дважды перевернулся и, похожий на мокрого глиняного человечка, бросился внутрь конюшни.

Дым быстро выходил в открытые ворота. Свежий поток воздуха раздул пламя, которое тускло мерцало внутри конюшни. Огонь заплясал на сваленном в углу сене, перекинулся на ворота и ограду дальнего стойла.

Стригунок визгливо ржал в крытом загоне напротив. Ахти закашлялся, закрыл нос мокрой рубашкой. Непослушные пальцы подняли щеколду, и тут же берёзовая калитка с размаху врезалась ему в грудь, вышибив из лёгких воздух. Правая рука хрустнула, он отлетел назад, впечатавшись затылком в грязный пол.

– Фиксу, – простонал мальчик. Перед глазами носились искры, в ушах звенел визг жеребёнка.

Большое копыто стукнуло о деревянный пол рядом, почти у самого уха, едва не размозжив мальчику голову. Следом застучали о доски копыта поменьше.

Ахти с трудом открыл глаза и увидел удаляющийся круп и хвост. Жеребёнок исчез в дыму следом за матерью.

Внезапный порыв ветра с улицы придал огню силы. Ахти зажмурил глаза, плотно сомкнул губы. Пламя дохнуло ему в лицо. Сухая грязь стянула кожу.

Голова кружилась, воспалённые глаза едва различали предметы вокруг. Он поднялся на руках и тут же упал, как будто мышцы превратились в тесто.

И вот, больше не чувствуя в себе сил встать, он просто лёг и закрыл глаза. В конце концов, не так ли всё должно было закончиться? Ведь клич сынов Зелёной Пирамиды так и звучит: «Мы там, где пожар». И он – там, где пожар.

– Олеме сиелло, мисса тули он! – прошептал Ахти потрескавшимися губами.

Не огонь ли забрал Кукушку и Тойво? Не он ли пожрал тело коня-гиганта и котяры Пумми?

Вот и Ахти суждено умереть в огне.

Мальчик открыл глаза и заглянул прямо в лицо неизбежности. Тёмная фигура, сотканная из дыма, шла к нему навстречу, протягивала руки.

Смерть раскрыла объятия, чтобы принять его. Она ответила на его взгляд могильной пустотой глазниц. Она дохнула на него таким ледяным дыханием, что огонь пожара уже не казался жарким. Она сказала что-то, всего пару слов…

И Ахти вспомнил. Вспомнил всего один короткий эпизод своей жизни, который, как ему казалось, был утерян навсегда.

6

Мать приходила повидаться только раз в месяц.

Выглядела она, как всегда, восхитительно. Горделивая осанка, уложенные наверх волосы, строгое и одновременно нежное лицо с первыми морщинками. Туника наместницы на широких плечах, на высоком лбу – диадема с гранёным изумрудом.

В такие моменты даже её слуги и охрана оставались в саду.

Ахти обнял её за талию, уткнулся носом в ткань, расшитую узорами в виде зелёных гекконов, вдохнул родной запах.

– Мамочка! Это ты!

Она взъерошила его волосы, взяла за подбородок, заглянула в глаза:

– Твоя грива отросла…Ты учишься, стригунок?[4]

Он вяло кивнул.

– И тебе не нравится…

– Только военное дело и верховая езда.

Она вздохнула:

– Всё ясно. Пошёл по стопам отца. Лучше грубая сила, чем ум.

Ахти помотал головой, нахмурился:

– Наездник Халла говорит, чтобы мы всегда думали головой, прежде чем кого-то ударить.

Она хитро улыбнулась:

– Это я попросила Халла обучать тебя. Он хорош?

Ахти усердно закивал.

Мать зашуршала туникой, присела, хотя никакой необходимости в этом не было, так как он ростом был ей до груди, заглянула в глаза:

– Послушай, стригунок, ты уже взрослый. Поэтому поймёшь. Времена сейчас непростые. Зелёная Пирамида может отразить удар внешнего врага, но мы бессильны, если враг придёт из столицы.

– А такое может быть?

– Ходят тревожные слухи. – Она нервно облизала губы. – Но ты не бойся. Пока ты в школе, пока ты в твердыне, тебе ничего не угрожает…

– Я и не боюсь, – Ахти сложил руки на груди.

Она медленно поднялась, устало провела ладонями по лицу:

– Через пару дней я должна уехать. Мы не увидимся долго – может быть, три луны.

– Три луны?! – выпалил Ахти. – Почему?

Она молча коснулась его щеки, поджала губы. На её лбу чётче проступили морщинки. Глаза загорелись.

– Произнеси наш клич, – попросила она.

Он опустил голову, насупился.

– Ты его выучил?

– Олеме сиелло, мисса тули он! – угрюмо пробормотал Ахти.

– Хорошо, сынок. Теперь переведи с древнего.

– Мы там, где пожар, – ответил он, всё ещё не поднимая глаз.

– Знаешь, что это значит?

– Что мы все сгорим? – бросил он зло.

Мать наклонилась вперёд, поцеловала его в лоб:

– Это значит: мы не боимся беды и не оставим погибать тех, кто в опасности.

Она развернулась и быстро пошла вниз по лестнице.

Она уже почти скрылась за углом, когда он крикнул:

– Мама! Подожди! Что я могу сделать? Чем помочь?

Наместница остановилась, и её голос зазвучал строго, как на военных собраниях: