Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 103)
– И лба твоего не видно, – добавил Ахти. – Сделать бы ещё что-нибудь с твоей рукой…
– Я её не стесняюсь, – заявил Мур.
– Ты-то, может, и нет. Но на городских воротах вешают нелюдей. Если хочешь идти с нами, придётся как-то спрятать, эти твои крюки.
Ахти зашёл в домик и вышел оттуда с дырявым полотенцем:
– Замотаем тебе руку и подвесим на косынку. Все будут думать, что ты просто упал с лестницы. Идёт?
Мур медленно кивнул.
Иви посмотрела на Ахти сощурившись:
– Что-то мне подсказывает – ты не в первый раз это делаешь!
Вместе они взялись за дело. Муравьиная лапка совсем не выглядела отталкивающей, её чёрную глянцевую поверхность покрывали крохотные бугорки. Ближе к локтю панцирь напоминал гладкий янтарь, а на нижней стороне росли жёлтые щетинки.
– Ахти, – мягко позвал Мур. – Ты смог бы дружить с таким, как я? – Он поднял лицо и посмотрел на сосредоточенное лицо мальчика, завязывающего косынку.
– Ясное дело, смог бы, – сказал Ахти и хлопнул его по плечу. – Мы уже дружим, Муравьишка.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Иви тоже улыбнулась.
В голосе Ахти слышались знакомые интонации Гаспара.
14
Как только красное солнце описало дугу над Афалиной и начало опускаться за море, из города через главные ворота потекла толпа.
Богачи и бедняки, купцы и модницы, моряки, ловцы жемчуга и рыбаки с семьями. В день отцов-мореплавателей все были равны, все надевали костюмы морских обитателей – и поди разберись, кто есть кто.
Горожане направлялись к утёсу, где уже светлела сколоченная наспех сцена, освещённая факелами и странным, будто бы висящим в воздухе шатром. Рядом с ними вышагивала целая вереница дворовых котов и кошек, которые в городе рыбарей не только не голодали, но даже ленились ловить мышей. Зато всегда были рады празднику.
На этот раз Бродяги не стали строить купол. Декорациями к их представлению был сам утёс, синее море да пару глубоко вкопанных в землю столбов с натянутыми канатами. Позади сцены белели шатры – они служили временным домом артистам и напоминали парусники.
На море дул бриз и уносил дневной зной, запах сушёной рыбы, который местные жители уже не замечали, и сладковатый дух печёных каштанов, готовящихся в углях у стен города. Там же стояли пузатые бочки с прошлогодним вином. У ворот кто-то фальшиво затянул песню отцов-мореплавателей.
Песню подхватил нестройный хор таких же надломленных голосов. Потом кто-то чихнул, смачно выругался, и хохот оборвал песню. Где-то в стороне подрались коты, не поделившие хвост селёдки.
Толпа зашумела, напёрла на впереди идущих, желая быть поближе к сцене. Детишки взобрались на сушильни и раньше времени достали из-за пазухи берестяных чаек, которых предстояло запустить с утёса. По легенде красные чайки привели отцов-мореплавателей к берегу тогда ещё не названного Тауруса. Хотя почему именно красные и откуда они взялись, кто теперь разберёт.
– Местные любят задирать носы, – сказал своим юным спутникам Мур, лавируя между горожанами. – Их хлебом не корми, дай повспоминать былые времена, когда Афалина была первым городом Тауруса. Только упомянешь Исполину, и у них лица кривятся.
– Они и правда были первопроходцами, – пожала плечами Иви. – Одолели последних великанов. Наладили торговые пути. Без них Исполины бы не было – это правда.
– Но когда это было? – махнул рукой Мур. – И что бы они делали без хлеба? Земля-то тут никудышная. Империя становилась больше, и столица должна была переместиться в центр – в грудь быка.
– Но задирать носы им никто не запрещает.
– Угу. Пускай лучше вспомнят, как в первый же день открыли ворота царю Кашалоту и предали всю страну, – нахмурился Мур.
– Ты бы орал погромче, – перебил его Ахти и кивнул на перевязанную лапку: – А то тебе сегодня мало досталось.
Мур хмыкнул и умолк. А у Ахти появился повод вспомнить, что же всё-таки он делал на уроках истории? Может, красных чаек за окном считал?
– Скоро начнётся! – нетерпеливо захлопала в ладоши Иви. – Пойдём! Я знаю, откуда будет хорошо видно!
Она привела их к сухой сосне, росшей на утёсе. Это было единственное дерево в округе такое же старое, как сам город. Некоторые ветви на нём всё ещё зеленели.
– Славное местечко, – сказал Ахти. – Только как мы туда заберёмся?
Иви подняла брови, распутала широкий пояс, в котором была спрятана тонкая, но удивительно прочная верёвка со стальным стержнем на конце. Она нажала у основания стержня, и из него выскочили три острых загнутых лезвия.
Она раскрутила верёвку и с первого раза обвила её вокруг нижней ветки. «Когти кошки» прочно засели в дереве. Иви повисла, махнула ребятам рукой и поползла вверх, упираясь ногами в ствол.
Мальчишки переглянулись.
– Ловко, – сказал Мур. – А мне так и верёвка не нужна.
Он оглянулся – не смотрит ли кто? – отошёл за ствол, размотал повязку и начал карабкаться вверх, цепляясь своей крючковатой лапкой за кору.
И минуты не прошло, а они уже сидели на ветке, болтая ногами.
– Давай к нам, Ахти! Чего ты там ждёшь?
– Жду, может, и у меня отрастут когти, – ответил парень и, вздохнув, полез по верёвке неуклюже и медленно, сгорая от стыда, что и тут девчонка оказалась проворнее его.
Вид отсюда и впрямь открывался чудесный. Они оказались высоко над головами людей, видели шатры, сцену, стражников на городской стене и одинокие кораблики, плывущие по Горькому морю.
Настроение зрителей едва заметно переменилось. Разрозненный шум сменился единодушным рокотом.
На деревянный помост упала роза.
Странно, но прилетела она не из зрительного зала, а с другой стороны сцены.
Ахти видел, как по толпе передаётся, словно шелест ветра, тихое «Ш-ш-ш!».
Наконец в полной тишине из толпы зрителей раздался голос:
– Кто положил цветок на дороге?
Тишина. И вдруг ответ с той стороны сцены:
– Это бродяга. Не будь к нему строгим.
– Я у себя всех бродяг принимаю, – ответили голоса из толпы. – Ты это знаешь?
Тишина. Такая долгая, что кто-то хихикнул.
И снова голос из-за сцены:
– Я это знаю.
Зрители взорвались рукоплесканиями, свистом и криками. Ахти замер на ветке, всё в груди сжалось в ожидании представления. Он мельком взглянул на лица своих друзей: Иви и Мур улыбались и не спускали глаз со сцены.
Гулко ударил барабан. Раз, другой. Забил мерно, ритмично. К нему присоединилась звонкая ман-дора. Заголосила дудка.
– Танец Розы, – шепнула Иви и сжала кулачки.
– Смотри с дерева не рухни, – ответил Ахти и сам едва не упал, когда на канатах появилась стройная розовая фигурка.
Танец Розы… Сложно было простому уму Ахти, не любящему звонких метафор, найти подходящие слова, чтобы описать то, что он видел, чтобы постичь ту красоту, которую вызывали плавные, но сильные движения переодетой в трико Рузиль.
И всё-таки ему было с чем сравнить этот танец. С безумным галопом на спине лошади, когда ветер холодит лицо. С молчанием зимнего леса, когда в глубине чащи гулко стучит дятел. С пожаром, который бушевал в «Мамочкином приюте». С холодной гладью озера, по которому скользит лодка. С вихрем, что чуть не перевернул лодку на реке. Со смертельной скачкой кулкури, разящих мечами врагов. И с живой трепещущей розой, пробивающейся сквозь камни развалин и распускающейся навстречу утреннему солнцу…
– Мальчики, – толкнула его плечом Иви, – дышать не забывайте.
Ахти с трудом перевёл взгляд на лицо Мура и увидел там своё отражение: раскрытый рот, блестящие от восторга глаза.