Павел Волчик – Летаргия 3. Пробуждение (страница 12)

Логарифм расхохотался, откинув голову назад.

– Кира! Послушай! Если ты собралась заниматься наукой, то должна знать, что без риска не бывает стоящих открытий!

– Ничего я не собралась! Мир рухнул, мы…

– Мы можем уехать и продолжать блуждать в потёмках. А можем узнать кое-что ценное. Например, почему в одних случаях фактор избирателен, а в других – оставляет целые группы, целые семьи организмов.

– И что вы сделаете с этими лосями? – разошлась Кира. – Возьмёте помёт? Рассмотрите под микроскопом шерсть? Или вставите в попу градусник?

– Я попрошу Тыма с ними переговорить, – невыразительно ответил Логарифм.

– Вы… Что?! – Кира удивлённо моргнула.

– Мы должны признать, что там, где не действует наука, должны работать другие методы. У нас есть чукча, наделённый даром понимать животных. Почему бы ему не задать им пару вопросов. И, кто-нибудь, разбудите уже его!

Остап протянул руку и потряс Тыма за плечо.

– Что такое? – оленевод потёр кулаками заспанные глаза.

– Твои друзья пришли, – пояснил Логарифм. – Загородили дорогу и хотят пообщаться.

Доцент указал на тёмные фигуры за окном.

– Скажешь им пару слов?

Тымнэвакат, чего с ним раньше никогда не бывало, вежливо замялся:

– Мои друзья олень. Лось – не мои друзья.

Логарифма этот довод совершенно не убедил.

– Давай-ка вылезай и покажи, что умеешь. Или твой узкий профиль направлен только на собак, куриц и оленей?

– Мой узкий профиль тут ни причём! – Тым провёл пальцем по переносице. – И он ни капелька не узкий!

В окно кто-то постучал. Это была Бэлла. Медленно опустилось стекло.

– Кхм, дамы и господа, сеньоры и сеньориты… – начала она с издёвкой, но сбилась, увидев окровавленное лицо Киры. – Кому-то ещё досталось?

– Вроде только мне, – угрюмо ответила Кира.

– Ладненько. И что вы с таким усердием обсуждаете? С какой стороны объехать лосей?

– Скорее, с какой стороны к ним подкатить, – объяснил Логарифм.

– А стоит ли, сладкий? – Бэлла оперлась локтем на дверцу, захрустела её куртка. – Видно же, что звери непростые. Вышли целой группой, не уснули как все остальные, да ещё и появились в тот самый момент, когда наш бравый рулевой уснул.

Логарифм одобрительно покивал.

– Не перестаю удивляться вашей проницательности, мадам. Да, мы в нашей машине параллельно пришли примерно к такому же выводу. Вопрос только в том, почему уснули пассажиры джипа и почему не уснули пассажиры твоей коробчонки?

– Очень просто, – Бэлла дунула на цветную прядь. – Я никогда не сплю, милый. Ты забыл? Как только запахло жареным, я разбудила своих сонь.

Логарифм поджал губы и кивнул.

– Так что? – Бэлла просунула голову в салон и пробежалась по пассажирам взглядом. – Будем точить лясы? Или снова в путь?

– Ибрагима-Логарифма просит, чтобы я поговорил с лосем! – наставительно поднял палец Тым. – Говорит, очень важный будет разговор.

Бэлла встретилась взглядом с доцентом.

– Что ж, – задумчиво проговорила она. – В этом есть смысл. Может, они расскажут нам почему не спят.

Она уже собралась уходить, как её позвал Остап.

– Бэль!

– У?

– Только вернись в машину и заведи мотор!

– Ладно, котик. Я его и не глушила. Опыт.

Звери стояли цепью, загораживая проезд. Дорога им явно нравилась. Может быть, широкий обзор на возвышении давал чувство мнимой безопасности. Но почему тогда они в упор не замечали двух машин с включенными фарами?

– Так я пошёл? – выглянул из-за сидений Тым.

– Один момент… – нараспев произнёс Логарифм. – Тут что-то не сходится.

– Что не ходится? – моргнул Тым.

– Лоси часто выходят на дорогу в период гона. Но это самцы-одиночки, которые иногда принимают автомобили за соперников. До брачного периода ещё далеко, тогда что они здесь делают?

– Разве семья лосей не может попросту мигрировать? – поинтересовался Остап. – К примеру, искать пропитание зимой.

– Может, – согласился доцент. – Но вот незадача: перед нами не совсем семья. А лоси как раз держаться семьями.

– Тымнэвакат сразу вам говорил, что – не семья, – кивнул Тымнэвакат. – У лосих нет рог. А у этих есть рог. Даже у маленького.

– Ты ничего подобного не говорил, повернулась к нему Кира. Кровь из её носа уже перестала течь, но нос начал опухать.

– Ну тогда говорю, – пожал плечами Тым.

– И вправду, кто сказал, что это семья? – поглядел на спутников доцент.

– Вообще-то ты, – вздохнула Кира.

– Так этот китаец будет говорить со зверями или нет? – капризно протянул Фима. – Мне уже надоело ждать.

Все обернулись. Мальчик ёрзал на заднем сиденье, облизываясь и вытягивая шею.

– Я «не этот китаец», глупый мальчик! – нахмурился Тым и, выругавшись на незнакомом языке, открыл дверцу.

Вожак стаи лениво тряхнул головой и посмотрел печальными глазами на человека, вылезшего из машины. Человек его не пугал, он уже прежде видел человека. Люди издают много звуков, порой громких и неприятных и лучше держаться от них подальше. Но люди также медлительны, неповоротливы и от них не пахнет как от хищников.

Люди мелковаты, и тот, что вышел из гремящего чрева не отличался высоким ростом. А для вожака сохатых рост значит всё. Недаром он носит ветвистые крепкие рога, делавшие его выше всех собратьев.

Итак, человек вышел. Зачем? Чутьё подсказывало вожаку, что тот безобиден и не хочет причинить зла. Тогда что ему нужно?

Человек внезапно заговорил. Вожак его понял. Человек любопытен, как и всегда.

Человек хочет узнать, почему его племя не спит?

Не спит, глупый человек, потому что его племя никогда не спит в холода. Спит медведь, спят барсуки и ежи, но не лоси.

Что хочет знать человек? Почему этой зимой спят даже те, кто обычно не спит?

Вожак не понимает. Вожак уже давно ведёт своё племя на юг. Да, им не встречается волков, не встречается лис, и главное – не встречается людей. Им хорошо живётся этой зимой.

– Эй, малец, ты мог бы не кряхтеть и не ёрзать! – попросил Логарифм Фиму. – Это жутко мешает следить за происходящим.

– Не могу, – простонал Фима. – Болит голова и живот.

Остап выглянул между сиденьями.

– Как болит?

Вместо ответа Фима вжал голову в колени.