Павел Власов – Иллария: Водоворот Душ (страница 7)

– Можешь использовать мой плед и грязь. – произнес я, не отрывая взгляда от рун. – Потом перерисуешь.

Она удивлённо подняла бровь, но согласилась. Пока Элис копировала руны, я расчистил основание. Под слоем земли пальцы наткнулись на что-то твёрдое.

– Нашел! – воскликнул внутренний голос.

Я откопал небольшой предмет, похожий на амулет. После очистки он предстал во всей красе: чёрный ромб с идеальными рунами, солнце и луна в центре, разделённые изящной вертикальной линией.

– Какой красивый! Но почему он как новый? Алтарь-то древний. – сыпала вопросами Элис

– И правда странно, – согласился я.

Мы поискали ещё, но ничего больше не было.

– Пойдём обратно. Покажем остальным.

По дороге я размышлял:

– Мы с Монти бывали здесь много раз. Почему раньше не видели этот алтарь? Почему амулет в идеальном состоянии? Что всё это значит?

Вернувшись в лагерь, мы обнаружили странную картину: Монти вслух читал мою книгу, а Лив делала вид, что спит.

– Смотрите, что мы нашли! – окликнула всех Элис. Оба нехотя встали и подошли.

Мы показали находку. Лив сразу насторожилась:

– От таких вещей одни беды. Может, она проклята.

Мы одарили ее непонимающим взглядом. Она махнула рукой и пошла обратно.

– Интересно… – протяжно сказал Монти, досканально рассматривая амулет. – Алан, ты знаешь, чт значат эти символы?

– К сожалению нет. Но точно хочу разобраться. – констатировал я.

Вечер прошёл спокойно. Мы строили догадки, Элис перерисовала руны в альбом. Вернулись в город до темноты, договорившись встретиться в понедельник для поисков информации. Также Элис пообещала узнать что-нибудь у нешей преподавательницы истории – Миссис Хансен.

Алан стиснул зубы, ощущая, как тупая боль в запястье пульсирует в такт ударам сердца. Чернильный запах старой бумаги смешивался с пылью, витавшей в лучах Арака, пробивавшихся сквозь потёртые занавески.

Три резких стука в дверь заставили его вздрогнуть, оторвав от мыслей.

– Войдите!

Алан заранее открыл дверь, зная, что должна прийти Лира.

В проёме возник силуэт, окутанный мягким светом. Служительница стояла, слегка покачиваясь на подошвах кожаных сандалий. Её пальцы нервно перебирали золотой браслет служительницы.

Тёмные волосы, собранные в замысловатую косу, пахли травами и дымком от храмовых свечей. Широко распахнутые карие глаза блестели, как мокрый гравий после дождя.

– Совсем юная, – подумал Алан.

– Лира, да? – его голос прозвучал хриплее, чем он ожидал. – Заходи.

Она кивнула, слегка удивлённая, что он помнит её имя, и вошла в дом.

– Чем… чем мне помочь? – голос дрожал, как тростник на ветру.

– Присмотри пока за домом. И… поменьше отвлекай меня. Я должен успеть начатое дело.

Лира глубоко вдохнула, и Алан уловил, как дрожь постепенно утихает.

– Вы… вы завтракали, мистер Кромби? – теперь её голос звучал твёрже, пока она осматривала гостиную, задерживая взгляд на запылённых полках и смятых вещах на диване.

– Нет.

– Тогда я сейчас что-нибудь приготовлю.

– Хорошо. Спасибо. – Алан почувствовал, как в груди теплеет. Впервые с момента ухода Элис о нём кто-то заботился.

Он вновь взял перо и занес над бумагой.

– Мистер Кромби… а почему именно на три дня? – вопрос висел в воздухе, тяжёлый, как запах грозы перед дождём.

– Потом я умру.

Глава 7

Я вернулся домой, сбросил рюкзак на пол и первым делом принялся за плед – его нужно было срочно замочить, пока пятна грязи не въелись намертво. Вода набиралась в ванну, достал амулет и старую зубную щетку.

Под струей теплой воды я тщательно очищал каждую черточку, каждый завиток на металлической поверхности. Грязь и песок постепенно смывались, обнажая удивительную работу древних мастеров. Вытер насухо полотенцем – и замер.

При ярком свете лампы амулет играл новыми красками. Совершенные линии, точная гравировка, мельчайшие детали. Какая прелесть…

Чтобы не потерять, решил носить его как подвеску. Нашел запасные шнурки от ботинок – черные, прочные. Подрезал до нужной длины, продел через отверстие и повесил на шею. В зеркале отражение выглядело нелепо – амулет сочетался с моей одеждой, как шаманский талисман с костюмом почтальона.

– Спрячу под одеждой, – решил я, поправляя воротник. Металл был удивительно теплым, будто живым.

Закончив уборку, я рухнул на кровать. Глаза закрылись сами собой…

Тьма.

Я стою в полной темноте, и первое, что ощущаю – запах. Сырость древних камней, сладковатый аромат мха, что-то еще… что-то неуловимо чужое. В руке – тяжесть. Поднимаю керосиновую лампу, скрип фитиля кажется оглушительно громким.

Свет рассеивает мрак, обнажая стены пещеры. Они мокрые. С потолка звонко капает вода – каждая капля отражается эхом.

Я иду вперед, ведя ладонью по стене. Камень холодный, шершавый.

Лабиринт.

Коридор за коридором, поворот за поворотом. Я уже готов поверить, что блуждаю вечность, когда замечаю впереди слабый отсвет. Не желтый, как от моей лампы, а голубоватый, мерцающий.

Осторожно заглядываю за угол.

Там, в нескольких шагах, идет женщина.

Длинное платье переливается пастельно-голубыми оттенками, будто соткано из лунного света. На голове – капюшон, из под него выбиваются пряди волос цвета молодой серебристой ивы.

В руке – свет. Не факел, не лампа, а сгусток чистого сияния, мягко пульсирующий в такт ее шагам.

– Извините! – вырывается у меня.

Она оборачивается.

Капюшон слегка спадает, и я различаю черты лица: маленький нос с едва заметной горбинкой. Губы – бледно-розовые, почти бесцветные.

И глаза. Большие, миндалевидные, полностью голубые – без зрачков, без белков. Как два озера, наполненных водой из горных ледников.

На лбу – диадема. Нет, – живые ветви, переплетенные с ее собственными волосами, усыпанные крошечными серебристыми листьями.

– Здравствуй, Алан.

Ее голос… Он звучит не в ушах, а прямо в голове. Мягкий, как шелест листьев, но при этом отчетливый.

– Я ждала тебя.

– Кто вы?

Она не отвечает, лишь делает легкий жест – "иди за мной". И я иду, не в силах сопротивляться.

Мы идем по лабиринту, и с каждым шагом воздух становится… гуще. Тяжелее. На языке – металлический привкус.