Павел Виноградов – Творчество (страница 52)

Но это был единственный случай, после которого городские власти приняли меры к тому, чтобы такое не повторилось.

Героически трудились не только корреспонденты и редакторы, но и весь коллектив газеты. Вот характерная история. «Пошел умирать», — такую записку оставил мастер-стереотипер (печатник) Бартеньев своему сменщику. Еле добравшись до дому, Бартеньев надел заранее приготовленную чистую рубаху, лёг и стал ждать смерти. Но к нему пришли его коллеги из типографии, такие же опухшие от голода. Они сказали, что его сменщик не пришёл и не придёт: «Стереотип отливать некому. Газета не выйдет». И мастер поднялся со смертного одра. Ему помогли добраться до работы, он сделал отливку и только когда номер пошёл в печать — умер прямо на рабочем месте.

Но не только «Ленправда» выходила тогда в городе. Старейшая питерская молодежная газета «Смена» (несколько лет назад уничтоженная ретивыми московскими менеджерами), а также «Комсомольская правда» продолжали выходить, хотя другие молодежные газеты с августа 1941 года не издавались. С сентября 1942 года «Смена» делала специальные номера для молодых партизан и молодежи оккупированных районов. Страшной зимой 1942 года, когда катастрофически не хватало электроэнергии, выпуск газеты был приостановлен. Редакция перешла на выпуск «Смены» по радио. Через месяц «Смена» вновь наладила выпуск на бумаге.

В 1942 году было возобновлено издание 29-и многотиражных газет на заводах и фабриках, 22-х журналов. С того же года выпускались однодневные газеты городских районов тиражом 800 — 1200 экземпляров. Газета «На защиту Ленинграда» обслуживала 110-тысячное войско ополченцев. Кроме того, выходили газеты для заготовителей леса и торфа, строителей. Для населения оккупированных районов и партизан выпускались специальные номера «Ленправды».

Тридцатитысячным тиражом издавался оперативный бюллетень «Последние известия». За годы блокады выпущено около двухсот «Окон ТАСС», показывающих героику тех дней на фронте и в тылу. Десятитысячным тиражом выходили фотогазеты «Балтийцы в боях за Родину», «Красноармейская газета». На фронте особой популярностью пользовались сатирические выпуски «Боевого карандаша», готовившиеся ленинградскими художниками. Выходили и газеты всех трех фронтов. Даже на оккупированных территориях Северо-Запада выходили 53 партизанские газеты, часть из них издавалась в самом Ленинграде и доставлялась на места. Нередко их распространители принимали зп это героическую смерть.

Как уже сказано, особую роль в блокадной журналистике играло радио. «Отсюда передачи шли на город», — писала о Ленинградском Доме радио Ольга Берггольц. Радио было настоящей «нитью жизни» для горожан, партизан и населения оккупированных районов области, воинов фронта и моряков Балтики. Существовала и редакция, говорившая со слушателями на немецком и финском. Сохранилось даже детское вещание — об этом просили сами оставшиеся в блокадном городе дети и власти пошли им навстречу. Передачи шли не только на осажденный Ленинград, но и на Большую землю и даже на весь мир.

«Нигде радио не значило так много, как в Ленинграде в годы Великой Отечественной войны», — скажет позже Ольга Берггольц, сама ставшая олицетворением радиоголоса города-фронта.

Из очерка-обозрения 1942 года «Люди города Ленина», вышедшего в «Ленправде» 22 июня:

«Враг близко, но Ленинград величаво спокоен… Всюду увидите не останавливающуюся ни на минуту большую жизнь. Вы увидите детей на прогулке, моряков за погрузкой, трамваи, переполненные пассажирами, людей в магазинах и лавках, молодежь, марширующую с винтовками на плече, девушек в военной форме, школьника с книгой и шофера за рулем грузовика, везущего продукты, присланные с Большой земли».

Жили и умирали в редакции…

«Голос Ленинграда» — так называется книга писателя и журналиста Александра Рубашкина. Александр Ильич рассказал, как создавалась эта непростая книга.

— Когда вы заинтересовались этой темой?

— Еще во время войны, в эвакуации в Красноярске. Мой дядя, директор асфальтобетонного завода, человек, далекий от всякой поэзии, прислал нам книжку стихов Ольги Берггольц. Я был потрясен ими. Через военные годы я пронес два имени — Берггольц и Эренбург. Потом я лично знал и Ольгу Федоровну, и Илью Григорьевича. Вообще, вокруг меня всегда были блокадники и люди, связанные с войной, я буквально пропитался этой темой.

— Как рождалась книга?

— Знаете, я ведь первым пришел в архивы Ленинградского радио, увидел оригиналы передач 1941 года — написанные от руки, с вклеенными газетными вырезками… Это было потрясением. Однако тогда этим никто не хотел заниматься — после двух волн репрессий против работников Ленинградского радио.

— О каких двух волнах идет речь?

— Первая была в 1943 году, вторая — в 1949-м, во время кампании против «космополитов».

— Об этом тоже написано в вашей книге?

— Да, но эта глава не вошла в первые два издания — 1975 и 1980 годов. Эта книга вообще тяжело проходила через многочисленные инстанции, было целых пять внутренних рецензий! Главные претензии рецензентов из числа партийных работников заключались в том, что недостаточно освещена «руководящая роль КПСС», упомянуты фамилии репрессированных руководителей и сотрудников радио, мало написано о политвещании. На это я отвечал, что во время блокады все, что шло в эфир — стихи, музыка, — было политвещанием, потому что поддерживало дух защитников города. Одним из них был нужен проникновенный голос Ольги Берггольц, другим — ораторский прием Всеволода Вишневского. Там были передачи, подобных которым на современном радио нет, например «Радиохроника» — уникальный сплав информации, заметок, интервью и стихов.

— Кроме «запретной главы», есть ли ещё дополнения в последнем издании 2005 года?

— Да, например, что лирический настрой блокадной поэзии Ольги Федоровны был вызван во многом её чувствами к будущему мужу — Георгию Макогоненко. В советское время меня держали за рукав, да и я сам себя держал, мол, её вели только патриотические, а не романтические чувства. Однако поэзия не агитка… Но в книге есть и эпизоды, диссонирующие с сегодняшними взглядами. Например, когда работники радио резко отзываются о президенте Финляндии Карле Маннергейме. Сейчас публикации об этом политическом деятеле выдержаны совсем в других тонах, но тогда он был главой враждебной армии, которая принимала участие в блокаде…

— Несомненно, радио было мощным информационным оружием в руках защитников города…

— Конечно, хотя бы знаменитый метроном, из-за которого радио никогда не выключалось. У населения все приемники были изъяты, информация к нему шла только по проводам. В редакции приемники были, но, разумеется, обнародовалась отнюдь не вся информация, которая была у руководства радио, она дозировалась, часто намеренно искажалась, чтобы

ввести врага в заблуждение. При этом цензуры было мало, люди сами понимали, что можно говорить, а что нельзя. Например, когда осенью 1942 года возникла опасность прорыва немцев, радио, конечно, ничего об этом не сказало, но выпустило в эфир несколько передач о тактике уличных боев…

— Можно сказать, радио было одним из узлов обороны?

— Фактически работники радио были на казарменном положении. Они жили в редакции. И часто умирали там…

— Как отнеслись к вашей книге оставшиеся в живых работники блокадного радио?

— Я с радостью слышал отзывы, что для них выход книги был событием. Между прочим, Ольга Берггольц купила на свои деньги 30 экземпляров издания 1975 года. Для меня самого «Голос Ленинграда» — знаковый труд, я написал много книг, но, когда я рассказываю про эту, всегда волнуюсь.

Блокадный метроном: сердце города

Биение сердца Града Святого Петра до сих пор иногда раздаётся на его улицах. А во время блокады горожане слышали его постоянно.

Мерным и спокойным был он в тихое время, и лихорадочно ускорялся в подвергаемых артобстрелу или бомбардировкам с воздуха районах. Метроном. В первые же месяцы блокады на улицах города было установлено 1500 громкоговорителей, передававших его стук.

Метроном стал не просто машиной для оповещения жителей о бомбёжках, он превратился в культурный феномен, и теперь слова «блокада» и «метроном» слиты навечно. Город жил, пока стучал метроном — горожане воспринимали это совершенно серьёзно. И как ни разу за всю блокаду не прекратило вещания питерское радио, так ни разу не прерывался передаваемый им стук метронома. И город выжил.

Барды

Раздвоение Галича

Творчество писателя, драматурга, киносценариста и поэта-барда Александра Галича давно раздергано на цитаты, широко используемые в определенных кругах.

«Промолчи, попадешь в палачи», «Мы поименно вспомним всех, / Кто поднял руку!», «Оказался наш Отец / Не отцом, а сукою».

Эти строки с придыханием цитируют «люди с хорошими лицами», как и в 70-х, собирающиеся на «кухнях» (которые сейчас заменяют страницы в соцсетях) и с упоением борющиеся против всего плохого за все хорошее. И они, безусловно, ощущают свое единство с людьми, которые вели похожие разговоры на настоящих кухнях — не на весь Интернет, а вполголоса и только с самими близкими друзьями. Которые потом стучали на них в ГБ.

У тех людей, из 60-70-80-х, были лишь «магнитофон системы „Яуза“» и пишущая машинка «Эрика», которая «берет четыре копии».