Павел Уваров – Мир накануне раннего Нового времени (страница 17)
Создание всеохватной и относительно централизованной системы власти под эгидой папы римского уже в последней трети XI века дало церкви возможность эффективно противостоять императорам и королям. Западное общество отныне могло обеспечить определенную «игру по правилам», усиливая свое цивилизационное единство, но сделав невозможным обретение реального политического единства.
Политическая раздробленность возникала не только в Европе, но политическая фрагментация, которая могла быть благодетельной для развития экономики и культуры, превращала страну в легкую добычу завоевателей, особенно если они приходили из Великой Степи или с территорий, связанных с нею.
Феодализм был роскошью, но мало кто кроме Запада (ну, может быть, и Японии в период «воюющих провинций») мог себе эту роскошь позволить. Укрепление центральной власти, рост мощи государства в Европе будут постепенно нарастать, но это даст о себе знать уже после того, как сложатся сильные социальные институты (от коллеганцы, нотариата и страхового права до университетских корпораций и городских коммун). Власть не могла быстро уничтожить их или полностью взять их под свой контроль и вынуждена была вступать с ними в диалог. Политический плюрализм не давал остановить прогресс. Так, например, если бы король европейской страны внял призывам защитников рыцарства и старины и полностью запретил огнестрельное оружие, как это сделал Токугава Иэмицу после объединения Японии в XVII веке[23], то он был бы разбит своими менее щепетильными соседями. Выше уже говорилось, насколько опасно для европейского монарха было слишком ретиво рубить головы банкирам или решительно отбирать у них деньги, нажитые неправедным путем. Можно было легко остаться без денег и без армии.
Возникновение и беспрепятственное развитие институтов на Западе до того, как сложились сильные государства (какой бы смысл мы ни вкладывали в это слово), — не общеисторическая закономерность, а историческая аномалия, которую позднейшие историки и философы возвели в принцип. Но это становится очевидным, лишь если выйти за пределы одного региона и посмотреть на синхронное развитие всей ойкумены.
Заключение.
Мир-система XV века — был ли общий вектор развития?
Вернемся теперь в XV век и вновь взглянем на состояние мир-системы в этот период. Сквозь удивительную пестроту цивилизационных различий и хитросплетения исторических случайностей проступали процессы, имевшие схожий вектор. Попробуем назвать некоторые общие для ХV века тенденции.
Это был период бурного развития денежной экономики, что было особенно заметно на Дальнем Востоке, в Латинской Европе, регионах, омываемых Индийским океаном. Вероятно, это стало результатом действия механизмов, запущенных давно, но к ХV веку многократно усиленных кумулятивным эффектом интенсификации межрегиональных товарных связей.
Стала очевидной определяющая роль морской торговли, что вело к упадку традиционных сухопутных путей и, как следствие, к упадку стран, по которым проходили эти пути. Впрочем, зависимость и здесь была кольцевой: политические неурядицы давали обычно первый импульс к поиску обходных, главным образом морских, маршрутов.
Процессы, порожденные развитием денежной экономики, имели важные социальные последствия, которые воспринимались, как правило, с негодованием. Купцов, менял, ростовщиков ненавидели почти везде. Конечно, где-нибудь на Окинаве, на Малабарском побережье или в Генуе и Венеции дела могли обстоять иначе, но это были исключения, лишь подтверждавшие правило. Эквиваленты русской поговорки «От трудов праведных не наживешь палат каменных» звучали на многих языках. Но возможности общества и власти ограничить, а то и вовсе блокировать социальные последствия развития товарно-денежных отношений оказались разными.
К ХV веку большинство регионов ойкумены были ослаблены пандемиями предыдущего века, которые периодически возвращались и в этом столетии. Сохранившиеся кадастры и налоговые описи (в Китае, Египте, некоторых европейских странах) свидетельствуют о существенной убыли населения от эпидемий и войн и о постепенном восстановлении докризисного уровня во второй половине века. Рабочие руки были дороги. «Золотой век крестьянства» наступил не только на Западе, но и на Руси и в Китае. Социальная мобильность была сравнительно высока. К тому же рента, взимаемая сеньорами, имела тенденцию к сокращению, что приводило к поиску иных доходов, зачастую связанных с развитием товарно-денежных отношений.
Люди продолжали высоко ценить существующие каноны и традиции, доводя до совершенства методы комментирования священных авторитетов, искали в древности, реальной или вымышленной, новые источники вдохновения. Но при этом охотно заимствовали чужое знание, особенно если речь шла об инновациях технического характера. Небывалая плотность различного рода изобретений и усовершенствований не могла не привести к переменам в социальной жизни, а затем и в мировоззрении. Происходила и очевидная демократизация знания, оно переставало быть монополизированным узкой группой высокоученых профессионалов.
Для большинства регионов ХV столетие стало эпохой интенсивных духовных исканий. Человек этого времени даже в доведенном до предела ритуализме, не говоря уже о мистических течениях, искал новые пути спасения, не довольствуясь прежними образцами. Одни пытались переосмыслить древнюю традицию с помощью новых знаний, другие стремились к синтезу различных религиозных и философских систем, третьи подчеркивали необходимость углубленного личного мистического опыта. Упование на поиски индивидуального духовного пути спасения ставило под вопрос необходимость посредников между человеком и Богом (или Абсолютом). Повсюду вспыхивали споры о пользе или вреде стяжания священнослужителями земных богатств. Нельзя напрямую связывать успехи денежной экономики с новыми культурными исканиями, но то, что духовными учителями становились главным образом выходцы из городских, торгово-ремесленных слоев, по меньшей мере было символично.
Поиски нового духовного пути, новое отношение к знанию и культуре изменяли лингвистическую ситуацию за счет расцвета «народных» (вернакулярных) языков. Если в Корее
В XV столетии Западная Европа была важным, но не доминирующим участником «концерта цивилизаций». Она обладала большим потенциалом развития, обеспечивавшегося, по-видимому, не только многообразием «точек роста», но и относительной слабостью факторов, которые сдерживали этот рост. До поры до времени это преимущество Европы оставалось невыявленным. Многие регионы ойкумены продолжали развиваться, и весьма динамично, без ощутимого воздействия импульсов, исходивших из Латинской Европы.
Еще миг и в наступившем XVI веке ситуация радикально изменится.