Павел Уваров – История Франции (страница 24)
Подданные почувствовали жесткую руку молодого монарха и некоторое изменение стиля власти. Вместе с тем начало его правления вызывало величайшие надежды. Король-рыцарь, покрывший себя воинской славой, был галантным кавалером, страстным охотником, тонким ценителем искусств. Недаром итальянский гуманист Бальтазар Кастильоне, обрисовывая правила придворной жизни еще до начала правления Франциска, выражал уверенность в том, что герцог Ангулемский воплощает в себе идеал придворной культуры. Но это был также и король-гуманист. Получив блестящее образование под руководством своей старшей сестры Маргариты (которая впоследствии станет королевой Наваррской), он хорошо знал древние языки и вел переписку с видными гуманистами, например с Эразмом Роттердамским.
В 1519 г. Франциск I, Генрих VIII Английский и молодой испанский король Карл I объявляют о своих притязаниях на освободившийся после смерти Максимилиана Габсбурга императорский престол. Генрих VIII быстро вышел из борьбы, но Франциск I не скупился тратить огромные суммы на подкуп немецких князей-курфюрстов, избиравших императора. Однако императором под именем Карла V стал король Испании. В его владения, помимо земель Пиренейского полуострова, вошли недавно открытые земли Нового Света, территории юга Италии, а также Нидерланды, ведь Карл был прямым наследником Карла Смелого, последнего Бургундского герцога. Карл V стремился вернуть земли, захваченные французами, — как Бургундию, так и Миланское герцогство, считавшееся имперским леном. Еще одним яблоком раздора было королевство Наварра. Таким образом, Франция со всех сторон оказалась окруженной владениями, принадлежавшими Карлу V. Война между королем и императором была неизбежна.
Ситуация осложнилась тем, что на сторону императора перешел коннетабль Франции герцог Бурбон — знатнейший дворянин королевства, который счел себя обиженным королем. В 1523 г. бóльшая часть обширных владений коннетабля, расположенных в самом центре Франции, была конфискована и присоединена к королевскому домену. Таким образом, процесс унификации королевства был в основном завершен.
Военные действия, начавшиеся в Италии, оказались крайне неудачными для Франции. Выстрелом из аркебузы, «подлого оружия» черни, был смертельно ранен «рыцарь без страха и упрека» Байярд. 24 февраля 1525 г. французская армия была почти полностью уничтожена в битве при Павии. Сам Франциск I попал в плен и оказался в Мадриде. Франция осталась беззащитной, и парижане со дня на день ожидали вторжения со стороны Габсбургов из Нидерландов.
Коннетабль Бурбон уверял императора, что французы готовы восстать против «тиранической власти Валуа». Однако регентша Луиза Савойская, королева-мать, сумела обеспечить порядок и охрану страны. Население Франции согласилось на сбор экстраординарных налогов. Зажиточные горожане, люди церкви, королевские чиновники должны были сдать на монетные дворы свою золотую и серебряную посуду для найма нового войска. Жители недавно присоединенного Прованса оказали упорное сопротивление коннетаблю и испанцам.
Находясь в плену, Франциск I был вынужден принять условия императора: возвращение ему Бургундии и отказ от Милана. В 1526 г. короля отпустили из плена, однако двое его сыновей были отправлены в Мадрид в качестве заложников. Вернувшись, Франциск I отказался от данных императору обязательств на том основании, что парламенты и Ассамблея нотаблей (собрание представителей страны, депутаты которого, в отличие от депутатов Генеральных штатов, не избирались сословиями, а назначались королем) признали обещания, данные им Карлу V, нелегитимными, поскольку они противоречили закону о неотчуждаемости королевского домена (наряду с Салическим законом, запрет отчуждать королевский домен относился к так называемым фундаментальным законам королевства и никем не мог быть изменен). Между королем и императором последовал ряд взаимных упреков и оскорблений, в результате чего они даже пытались вызвать друг друга на дуэль. И все же, при посредничестве Луизы Савойской и тетки Карла V Маргариты Австрийской, в 1529 г. был подписан так называемый Дамский мир, в результате которого королевские сыновья были освобождены за огромный выкуп.
В дальнейшем столкновения с императором неоднократно возобновлялись как Франциском I, так и его преемником. При этом «христианнейший король» Франции (таков был официальный титул Франциска I) был готов на все, чтобы ослабить своего противника («католического короля», как по традиции именовали короля Испании), заключая союзы с протестантскими князьями Германии и даже с турецким султаном. Так, например, турецкий флот под командованием алжирского пирата Хайреддина Барбароссы неоднократно базировался в Тулоне и Марселе, чтобы оттуда нападать на испанские галеры. Итальянские войны продолжались с переменным успехом и при сыне Франциска I Генрихе II (1547— 1559). Помимо нескольких военных экспедиций в Италию для поддержки своих союзников, французы предприняли активные действия на территории империи, заняв там три города — Мец, Туль и Верден.
Война была постоянным фактором, воздействовавшим на внутреннюю политику французских королей. При Франциске I талья выросла вдвое, не считая еще и многочисленных косвенных сборов (налогов на соль, вино, мясо и др.). Но возможности роста налогообложения не были безграничны, так как население той или иной провинции могло ответить восстанием. Ведь социальная напряженность была достаточно высока даже в этот относительно спокойный период. Вспыхивали антифискальные беспорядки (в Бордо и Тулузе в 1516—1519 гг.). В 1548 г. восстания, разразившиеся в Гиени, Пуату, Сентонже, Лимузене, вылились в настоящие военные действия. Косвенно налоговая политика могла вызывать и продовольственные кризисы. Тогда случались голодные бунты городской бедноты («Большой мятеж» 1529 г. в Лионе, серия волнений в Дижоне). Судя по свидетельствам современников и судебным протоколам, в лесах скрывались банды дезертиров, деклассированных элементов, беглых преступников, внушавших постоянный страх мирным жителям. Появляются и новые формы социальной борьбы: в Лионе, крупнейшем центре французского книгопечатания, союз подмастерьев типографов организовал в 1539 г. стачку, сопровождавшуюся крупными беспорядками.
Французские короли пытались использовать любые формы привлечения средств — продавали королевские патенты, возводящие в дворянское достоинство, брали деньги за утверждение на важнейшие церковные должности. Но главным источником «быстрых денег» были займы. Их можно было сделать у итальянских и немецких банковских компаний. Финансисты вели чрезвычайно запутанные расчеты с королевскими кредиторами, зачастую предоставляя им на откуп сбор того или иного налога. Государственный долг как альтернативный по отношению к налогам источник привлечения средств принимал разнообразные формы. Под давлением короля осуществлялась продажа муниципальных рент: крупные города (в первую очередь Париж и Лион) выпускали нечто вроде облигаций, по которым выплачивали проценты, гарантированные каким-нибудь устойчивым источником денежных поступлений, например пошлинами с лионских ярмарок.
Большое распространение получила и продажа королевских должностей. Она практиковалась уже давно, однако при Франциске I была практически узаконена через созданное в 1522 г. «Бюро случайных доходов». Человек, желавший приобрести ту или иную должность (от скромного нотариуса или судебного пристава до президента парламента), как бы давал ссуду королю, который назначал его на должность, а затем в виде процентов по займу выплачивал ему ежегодное жалованье. Конечно, владелец должности должен был обладать соответствующей квалификацией, но он имел право передавать ее по наследству или даже продать, испросив согласие короля и уплатив пошлину. Отобрать эту должность можно было, лишь уличив чиновника в измене или в коррупции. В остальных случаях король должен был полностью вернуть владельцу изначальную ссуду, что в условиях постоянного дефицита бюджета было маловероятно. Эта система осуждалась, но имела и некоторые преимущества: без особых затрат король получал деньги и укреплял государственный аппарат лояльными людьми, материально заинтересованными в укреплении государства и в политической стабильности.
Итак, рост бюрократического аппарата оказывался напрямую связан с финансовыми потребностями государства. Например, в 1552 г. Генрих II создал новое звено в системе королевского правосудия: в судебных округах-бальяжах были учреждены так называемые президиальные суды средней инстанции, — и король единовременно продал 550 новых должностей советников этих судов.
Такая система, впрочем, имела для короля некоторые неудобства: чиновники, купившие должности, чувствовали себя их собственниками и проявляли по отношению к королю некоторую независимость. Парламенты настаивали на своем праве ремонстрации — указывать на несоответствие королевских распоряжений основному законодательству. Король имел возможность навязать свою волю чиновникам, но для этого необходимо было затрачивать немалые усилия. С одними он договаривался, другим напоминал о своих прерогативах, применяя, например, процедуру «ложи правосудия» (Lit de justice): в парадном облачении лично являлся в парламент для принудительной регистрации очередного закона, третьих карал в назидание другим. Особенно пострадали при Франциске I «господа финансов» — высокопоставленные чиновники финансовых ведомств, некоторые из них были казнены.