Павел Сурков – Азбука «Аквариума». Камертон русского рока (страница 22)
Многие полагают, что между Макаревичем и Гребенщиковым существует и существовало некое соперничество – как между Питером и Москвой, как между столичными и ленинградскими рокерами, как между «Зенитом» и, скажем, «Спартаком». Но все это – лишь домыслы и слухи, которые не имеют под собой ни малейших оснований (а любители скандалов-интриг-расследований всегда готовы придумать любую, самую невероятную и фантастическую историю, лишь бы было захватывающе интересно – как у Кэрролла: «Другая просит: „Поглупей пусть будут приключенья…“»). Доходило до того, что предполагалось, что «Укравший дождь» с «Акустики» был посвящен Макаревичу, хотя это, конечно же, не так.
Для музыкантов таллиннский фестиваль стал новым, доселе не виданным испытанием – как позднее подметил Макаревич, это был выход на новую, неизведанную публику. До этого что московские, что ленинградские группы спокойно варились «в собственном соку», играли для своей аудитории, которая могла расшириться максимум до знакомых знакомых и, по сути, ограничивалась одним городом. А фестиваль – это был выход на публику, для которой имена большинства игравших групп ни о чем не говорили. Более того, это был выход на публику совсем иного рода – эрудированную, подкованную, знакомую с современным состоянием зарубежной музыки, предвзято и порой откровенно претенциозно настроенную. То есть это был в чистом виде «гамбургский счет»: каждый из выступающих демонстрировал свою высшую точку музыкальной формы, все, на что был способен. И пройти такое испытание означало, что ты готов. Готов играть на любую публику, даже на откровенно «холодный» зал. Брать его и класть на лопатки – что убедительно доказывает и день сегодняшний: прошло больше сорока лет с того памятного дня, а ни «Åквариум», ни «Машина времени» не потеряли ни своей актуальности, ни убедительности творчества.
«Юритмикс»
В каждой истории успеха (а история «Åквариума» – это безусловная история успеха!) всегда должна присутствовать фигура наставника: старшего товарища, который непосредственно на своем опыте демонстрирует мастерство и открывает дорогу к чему-то большему, дает пропуск на новые горизонты, в новые, ранее не открытые области. Конечно, для ленинградского музыканта таким наставником должен был стать кто-то из зарубежных звезд – тот, кто уже достиг международного музыкального Олимпа, закрепился там, освоился и, конечно же, готов поделиться опытом.
Но вот тут позвольте небольшое лирическое отступление, потому что сейчас – самое время немного порассуждать о том, а кто же такой наставник, учитель вообще. Ах, как часто мы слышим это слово или его синонимы: «наставник», «ментор», иногда даже – «преподаватель»[2]! Хотя, конечно, у всех этих слов есть свои собственные значения. Вот, например, преподаватель – это то, кто просто преподает, то есть транслирует знания. Ментор – это тот, кто направляет, показывает путь (потому как произошло это слово от имени собственного: Ментором звали старого раба Одиссея, в задачу которого входил присмотр за его сыном Телемахом, пока Одиссей где-то странствует в дальних краях. И менторами в Древнем Мире называли рабов, которые сопровождали детей в школу: ментор провожал ребенка и встречал его после занятий. То есть ментор просто знал дорогу и показывал ее).
Куда более интересна фигура наставника. Наставник – это тот, кто показывает и учит на собственном примере. «Делай, как я», – вот принцип подлинного наставника. Из наставников могут получиться в дальнейшем настоящие партнеры, когда двое – наставник и наставляемый – фактически взаимно «опыляют» друг друга собственными знаниями, умениями и мастерством, достраивая индивидуальные картины мира.
Гребенщиков искал именно наставника. Будущего партнера. И ему фантастически повезло: первый выезд за границу – и вот он оказался окружен множеством зарубежных звезд. Конечно, большинство из них просто приходили посмотреть на такую невидаль, как рок-музыкант из Советского Союза (какой это рок они могут играть в этом Союзе, а ну посмотрим!), но рано или поздно нашелся человек, которого то, что делает Гребенщиков, впечатлило по-настоящему. Таким человеком стал Дэвид Стюарт, основатель и гитарист невероятно популярного дуэта «Юритмикс».
Дуэт состоял из самого Стюарта и пианистки и певицы Энни Леннокс, чей хрипловатый тембр покорял слушателя с первого раза. Конечно, Гребенщиков знал о том, кто такой Стюарт – а вот Стюарт понятия не имел о Гребенщикове и об «Åквариуме».
Вспоминает Дэйв Стюарт:
И начинается долгое и продуктивное сотрудничество, которое продолжается и по сей день: уже распались, снова собрались и опять разошлись (хотя и не объявляли о прекращении совместной деятельности) «Юритмикс», пролетели годы, десятилетия, а дружба между БГ и Стюартом продолжается. Дружба, которая разрастается, крепнет и приносит все новые и новые плоды: на заре сотрудничества БГ стал первым из отечественных музыкантов, кто вышел вместе с «Юритмикс» на сцену легендарного стадиона «Уэмбли». И «Юритмикс» приезжают в СССР – сам Гребенщиков говорит об этом как о части рекламной кампании пластинки «Radio Silence»: «На самом деле это даже не очень от меня зависело, ибо концерт был постольку, поскольку была торжественная смычка Востока с Западом, как ее замыслили авторы фильма „Long Way Home“. И все мы оказались там невольными участниками. Мне это было страшно интересно, потому что у меня была возможность привезти своих любимых людей в Россию. Получилось так, что эта безумная идея сработала. Конечно, можно было бы сделать все с большим масштабом, но мы все думали настолько о другом, что все получилось абсолютно помимо жизни. Сейчас это воспринимается как смешная патетическая попытка. Я очень доволен тем, что Дэйв там впервые пел сам – песню „Shelter From The Storm“, его первая попытка на сцене петь без Энни. Я был рад, что своему другу предоставил такую роскошную возможность. На самом деле, у всех в тот момент была настолько снесена крыша из-за всего – люди пытались выкинуться в окна, я на второй концерт вышел весь изрезанный стеклами. Были такие драмы чудовищные! Концерт был как приятное отвлечение. Как-то получилось, что сложные точки судьбы у всех пришлись на этот короткий промежуток времени. Жизнь была дико драматическая».
А сегодня «Åквариум» сотрудничает с лучшими звездами мировой музыки: в их составе играет легендарный барабанщик Лиэм Брэдли, а «родственником группы» стал гениальный флейтист Брайан Финнеган, лидер группы Flook. Да и БГ сегодня способен легко собрать такую площадку, как Королевский Альберт-холл, один из престижнейших лондонских залов, где играли все звезды, от Cream до The Who, и даже легендарный концерт памяти Джорджа Харрисона тоже проходил в Альберт-холле. И его до отказа заполняют зрители, пришедшие посмотреть на Åквариум International – международный проект, основу которого составила сами-понимаете какая группа «с маленькой помощью друзей»: признанных звезд мировой музыки.
Да и сам БГ стал дружить и общаться со множеством западных звезд: от Дэвида Боуи до Лу Рида, про которого в архиве есть мощная байка, как тот привез Гребенщикова к себе домой с призывом «Давай писать песни!» Но Рид сочинял так: врубал на полную мощность восемь двухэтажных колонок Marshall и ревел гитарой, как самолетным двигателем. А БГ сочиняет под акустическую гитару – и даже отойдя на приличное расстояние от дома Рида, он все равно ничего, кроме гитарного рева не слышал: «Звук был как атомная война».
И эта столь ценная дверка в большой рок-шоу-бизнес приоткрылась во многом благодаря Дэйву Стюарту. За что ему, конечно же, отдельное спасибо и нижайший поклон.
Я
Последняя глава этой книги должна быть о чем-то наиболее важном: а что, согласитесь, может быть важнее для автора, чем он сам? Поэтому последняя глава будет не только об «Åквариуме». Она будет еще и обо мне самом.
Да, я веду отсчет всем концертам «Åквариума», на которых я был, и когда я после очередного выступления оглашаю измененную, теперь уже трехзначную цифру – многие не верят. Тем не менее это факт: я был на многих концертах «Åквариума». Вернее, так: я был на всех концертах «Åквариума», на которые мог попасть.
Это были разные концерты – ни один не был похож на предыдущий, каждый концерт – штучная история, уникальная, рождающаяся здесь и сейчас (вот тут напрашивалось слово «импровизация», но я вовремя поостерегся – импровизация у «Åквариума» имеет место быть, но в строго допустимых пределах: ровно столько, сколько можно и нужно – репетируют они с невероятной самоотдачей и, будучи фантастическими профессионалами, понимают, как сделать так, чтобы зритель не понял, где на концерте импровизация, а где – строго отрепетированный кусок).
Но пришла пора рассказать немного и о личном общении с «Åквариумом» – без него никуда, ведь не просто так я решил написать эту книгу: значит, некоторым образом что-то личное запрятано на этих страницах, правда?