Павел Солнышкин – Тёма и Рояль (страница 23)
Не по блату, а чисто по баллам.
Но коттедж на Рублевке семья не могла
Бы позволить себе поначалу.
А как ценник взлетел, и подавно тогда
В сей локации нам недоступно
Стало жить. Лишь бывать – да и то иногда -
Да и то никогда совокупно.
Лишь дедуля был вхож в эти стены порой,
Когда что-то ломалося в трубах,
Ведь в локации этой он мастер был свой,
Здесь никто не общался с ним грубо.
А теперь особняк депутата ГэДе
Закреплён был Системой за нами.
И сегодня мы смотрим, что как тут и где,
Чтобы знать обо всём этом сами.
Дед проверил подвалы, мамуля – чердак,
Я весь двор обошел вдоль забора,
Ну а Таня в жилых помещениях так
Применять стала хитрости ВОРа.
Да, наверное, лучше б, конечно, учесть
Её скиллы, доступные классу,
Но к Татьяне доверие всё-таки есть,
Я бы в банке доверил ей кассу.
Так и шел вдоль стены я, сомненья презрев,
Наблюдая врагов за забором,
Когда ткнул меня в спину задумчивый Лев,
И уставился пристальным взором.
Я хотел испугаться: хозяин ведь Льва
Был убит нами нынче под утро,
Но гривастая рыжая мне голова
Подмигнула игриво и мудро.
И над гривой системные буквы зажглись:
ВАМ ДАНО ПРИРУЧЕНЬЕ ПИТОМЦА.
ОТКАЗАТЬСЯ – ПРИНЯТЬ – и секунды сочлись
На отсчете в соседнем оконце.
Я нажал на "ПРИНЯТЬ", и пропали слова,
И животное гривой тряхнуло,
И в моем интерфейсе его голова
Появилась в углу и мигнула.
На иконку я ткнул и тотчас прочитал:
ЛЕВ БОЙЦОВЫЙ, КЛАСС ПЕТ, ЛЕВЕЛ ДВАДЦАТЬ.
НАВЫК РЫК, НАВЫК КУС, НАВЫК БОЙ НАПОВАЛ,
УСКОРЕНЬЕ – МИНУТА ДВЕНАДЦАТЬ.
Я закрыл интерфейс и вдоль стенки опять
Зашагал, размышляя о вечном,
Когда в доме послышался крик "Твою мать!" -
Танин голос такой человечный!
Мы со Львом побежали на голос скорей
Чтоб на помощь прийти нашей Тане,
Но столкнулись нос к носу у дома дверей
Мы с дедулей и строгой маманей.
Я мамулю галантно вперед пропустил,
А дедуля прошел за ней следом.
А затем сам прошел и свой взор устремил
На Татьяну, прикрытую пледом.
Над Татьяной висела какая-то хмарь
Чернотою на тучу похожа,
И по стенам передней какая-то гарь
Всё испачкала в нашей прихожей.
А в глазах у Татьяны был ужас и страх,
И дрожала она натурально.
И увидел я тут в её тонких руках
Штоф пустой, говоря фигурально.
Глава 25
Над головой Татьяны дым