Павел Солнышкин – Тёма и Рояль (страница 22)
Башку я ему отрубила,
Мне девичье сердце сейчас говорит,
Что он был полнейший мудила.
Мне сердце подсказывает, что Филипп
Продался коварной Системе,
И к низменной страсти душою прилип,
Поехав на этой вот теме.
Он дружбу и верность вчера променял
На похоть и подлые скиллы,
Поэтому бошку чувак потерял,
А с нею утратил и силы".
Я слушал Татьяну, стараясь убрать
Сорочку от капелек крови,
Что с мертвой башки продолжали стекать
В руке моей тайной любови.
А после ответил: "И вам не хворать,
Моя дорогая Татьяна,
Могу попросить вас я бошку убрать
В сторонку чуть-чуть от дивана?
Я с вами согласен, Филипп был мудак,
И вы были полностью правы,
Когда поступили с башкой его так,
Меня вы спасли от расправы!
Ведь Филя, подлюка, Сноходцем вчера
Стал, экспу потратив, по классу,
И с новым скиллом он во сне до утра
Душил меня мысленным лассо.
И если бы он не лишился башки,
Боюсь, я б уже не проснулся,
Поэтому груз вашей нежной руки
Меня очень лично коснулся".
Я встал и умылся, и зубы свои
Почистил новёхонькой щеткой,
И кофе сварил на газу после, и
С огня снял его очень четко.
А после в саду вся семья собралась
Мы все за столом выпить кофе,
И мирно лежала по центру стола
Башка в запечатанном штофе.
Как Таня сумела засунуть её
В бутылку – осталось загадкой.
Но так даже лучше, вот мненье моё:
Без этого было бы гадко.
Мамуля озвучила первая нам
Сомнение наше вербально:
Не надо ль отправиться к новым домам
По этой причине печальной.
Но дедушка резко на то возразил,
Что дом этот будет трофеем,
И он уже много вложил в него сил,
Мы лучше найти не сумеем.
Так единогласно реша вчетвером
В трофейном остаться жилище,
И только решили – над нашим столом
Система слова свои пишет:
"УБЕЖИЩЕ ДАННОЕ ПРИНАДЛЕЖИТ
АРТЁМУ И ВСЕЙ ЕГО БАНДЕ.
ВСЕМ ПРОЧИМ ОТНЫНЕ ПРИДЕТСЯ ТУТ ЖИТЬ,
ЕГО ПОДЧИНЯЯСЬ КОМАНДЕ".
Глава 24
Я, конечно, не в нищей родился семье,
Мой отец был профессором в вышке,
А мамуля директор была в ателье
Уважаемом не понаслышке.
И меня в филармонию жизнь привела