Павел Смолин – Ван Ван из Чайны 4 (страница 10)

– К старости человек перестает воспринимать что-то новое – в этом проблема наших тренеров, – доверительно поведал я Яну.

– Я никогда не играл в игры и не понимаю, что такое сложность «хард», – пожаловался он.

– Ща, – отобрав геймпад, я запустил игру на максимальной сложности. – На, тут обучение есть, разберешься, а я спать пошел. Помни – меняй стили и учись удивлять врага! – выдал ценный совет и пошел ложиться спать.

На первое время юному падавану хватит, а там придумаю что-нибудь еще.

***

Переобуваются, сволочи! Это я про связавших свою жизнь с Австралией китайцев – вторая игра турнира, в рамках которой я столкнулся со стариной Марреем, в плане плакатиков на трибунах была для меня вроде бы приятнее: моих фанатов прибавилось, и я готов поклясться, что узнал многие лица, во время прошлой игры покоящимися в тени плакатов в поддержку Федерера. Болеть за «андердогов» в силу тех или иных причин можно, но благодаря первой моей победе многие вспомнили, что они вообще-то китайцы, а значит болеть за такого сильного представителя их бывшей Родины приятнее. Живое подтверждение моей эффективности в качестве орудия китайской «мягкой силы»!

Игра шла привычно и предсказуемо – часть геймов «забирал» Эндрю, часть (бо́льшую часть) – я, и до победы оставалось совсем немного. Занятно «доли процентов» оборачиваются: я готов поклясться, что за прошедшее с прошлых наших игр время Маррей «прибавил», и мне приходилось сложнее, чем тогда, когда он относился ко мне с пренебрежением – как к выскочке и везунчику, которым я тогда окружающим и казался. Недооценка противника – великая вещь, но теперь мне придется до конца карьеры пахать на общих основаниях. То есть – я как никогда близок к своему первому поражению. Не прямо сейчас, а потенциально. Не хочу.

Тренер Ло вчера был весел – ему привезли собачку. Сейчас происходит оформление международного ветеринарного паспорта для щенка – без этой бумажки ввезти пса в Китай не получится. Синяки под глазами Ло Канга, доселе свидетельствующие о лишенной сна и покоя ночи – без мохнатого «телохранителя» тренеру в каждом углу мерещились пауки с ядовитыми и очень мощными хелицерами – с этого дня пойдут на убыль.

– 15-30! – прокомментировал завоеванное мною очко судья-на-вышке.

В миллионах баров, квартир и домов мои соотечественники-фанаты играют в новомодную игру: «Опустоши рюмку/стакан/пиалку каждый раз, когда Ван зарабатывает очко». Пить, конечно, вредно, но я горжусь тем, что «выживших» под конец матча как правило не остается!

Эндрю подал, я отбил, и сквозь пелену концентрации на игре органы чувств заметили подозрительную тишину на трибунах. Следом пришел голос комментатора:

– А что там творится в вип-ложе?

Блин, мячик-то летит! Отбиваем! Внезапно к привычным звукам добавился громкий женский голос:

– Свободу Тибету!!!

Что?! Какой еще нафиг Тибет?! У нас тут что, площадка для политических диспутов, а не спорт? Блин, да это же та самая «провокация», о которых предупреждал Фу Шуньшуй! Свисток судьи-на-вышке прервал игру, и Маррей с недовольным видом опустил ракетку. Нехорошо – в случае вмешательства «из вне» игру могут посчитать «не состоявшейся», а значит мы с англичанином потратили время впустую.

Зато у меня появилась возможность посмотреть на экран, показывающий крупный план вип-трибуны, перед первым рядом которых стояла крашенная блондинка средних, но уже стремящихся к «пожилым», лет. В руке она держала красненькую сигнальную ракетницу, и в данный момент пыталась из нее выстрелить в небо. Не получалось – то ли предохранитель не сняла, то ли просто ракетница бракованная. Дама потрясла ракетницей, заглянула в ее дуло – а вот этого делать никогда нельзя! – и, направив ракетницу в сторону, попыталась стрельнуть снова. Трибуны возмущенно взревели – ракетница сработала, и искрящийся снаряд влетел прямо в грудь какого-то пацана подросткового возраста.

– О нет!!! – взревела сторонница свободы Тибета, и в этот момент ее скрутила охрана.

– Ничего себе! Что это сейчас было?! – надрывался комментатор, пока экран показывал лежащего пацана, рядом с которым суетились мужчина и женщина средних лет.

Родители, полагаю.

– О господи, я убила его! Я не хотела!!! – доносился до нас через громкоговорители голос «ракетчицы».

Очевидно не хотела – просто тупая настолько, что даже оторопь берет: дожила же до своих лет, и, судя по тому, что имела доступ в вип-ложу, смогла обзавестись микрофоном с доступом к системе оповещения и сговорилась с операторами «запечатлеть» свой полезный перформанс, «доживала» она вполне немного, имея деньги и связи.

– Уважаемые зрители, просим вас соблюдать спокойствие! – перехватил аудиоряд кто-то незнакомый, но без сомнения солидный. – Оставайтесь на своих местах!

Раненного пацана тем временем заливали из огнетушителя, пытаясь потушить сигнальную ракету.

– Уважаемые зрители, по техническим причинам матч переносится. Вы можете вернуть билеты, либо воспользоваться ими для прохода на матч-реванш, – расстроил трибуны и нас комментатор.

– А я ее узнал! – поделился со мной Эндрю, когда мы сошлись для рукопожатия.

Отмена матча не повод нарушать спортивную этику.

– Она в кино про Джеймса Бонда снималась, в старом, 69-го года. Джоанна Ламли. Надеюсь, пацан выживет.

– Тоже надеюсь, – согласился я. – Пойду – вон мои как оживленно машут, хотят меня поскорее эвакуировать.

– Идиотка, – припечатал Джоанну Маррей и пошел к своим.

– Это непростительно!!! – поделился со мной эмоциями Фу Шуньшуй. – Мы не оставим эту провокацию без внимания! Подобные попытки вмешиваться во внутренние дела Китайской народной республики, а тем более – срыв важнейших для Большого тенниса матчей, должны пресекаться строжайшим образом!

– Ага, – ответил я. – Жалко пацана.

– Его жертва послужит миру хорошим уроком, – цинично заметил «куратор».

Я не лицемер, и мне незнакомый австралийский подросток тоже по ночам спать мешать не будет, но все-таки пошли жертве здоровья, милостивое Небо – он же ни в чем не виноват.

Глава 7

Здравствуй, почти ставший родным коттеджик. Здравствуй, надоевшая до зубовного скрежета суета. Здравствуй, ненавистное «подвешенное состояние» – когда состоится переигровка непонятно, и даже само продолжение турнира под вопросом. Нет, едва ли отменят совсем, но черт его знает – всегда может найтись деятель, который захочет выслужиться или поднять личный политический рейтинг на таком громком «кейсе».

– Никогда и ни за что нельзя доверять актерам и актрисам! – проводил «политинформацию» Фу Шуньшуй. – У них нет чести, и ради денег и славы они способны пойти на любую подлость.

– Наши тоже такие? – спросил я.

Чисто посмотреть, как «куратор» выкрутится.

– Не все, – «утешил» меня Фу Шуньшуй. – Но лишенных чести тоже хватает: некоторые несознательные граждане, получив от народа Поднебесной деньги и славу, при первой же возможности уезжают на Запад, возвращаясь лишь заработать еще немного денег на свою дегенеративную жизнь на чужбине, – собственные слова раззадорили уважаемого члена Партии, его глаза загорелись, а голос наполнился презрением к «предателям». – Да что говорить об актерах? Даже среди спортсменов находятся несознательные граждане. Возьмем, к примеру, твою знакомую Ли На…

Топовая китайская теннисистка тоже будет участвовать в Австралия Опен. Шансы на победу у нее там есть, но я считаю их небольшими: в турнире будет участвовать Виктория Азаренко, у которой шансов побольше. Приобретенная память здесь бесполезна – Иван за женским теннисом не следил.

– …Китай дал ей все, о чем только можно мечтать: статус, деньги, недвижимость, персональный самолет… – Фу Шуньшуй многозначительно посмотрел на меня.

Ага, все эти блага Китай выдал и мне. Не переживай, мужик, я из Поднебесной никуда переезжать не собираюсь, если только совсем не прижмет – например, меня угораздит навлечь на себя гнев партийных «небожителей». Хорошо, что этого не случится – я так тупо «обнулять» результаты собственного упорного труда не собираюсь.

– …Однако она при первой же возможности улетела жить в США! – закончил «куратор».

– Я тоже не понимаю, зачем она так сделала, – выдал я ответный «сигнал». – Это же офигеть как тупо – на чужбине она всегда будет узкоглазым гуком при всей кажущейся любви Штатов к эмигрантам. Тренер Ло, вы подвергались расизму в Англии? – обратился к носителю ценного опыта.

– В моей школе англичан почти не было – она специализировалась на чужестранцах, – разочаровал спортивный педагог.

– Это хорошо, – иронично покивал я. – Мне было бы обидно знать, что человека почти ставшего мне вторым отцом чмырили островитяне.

Ло Канг заржал, Фэй Го фыркнул, избыточно серьезно относящийся к жизни «куратор» поморщился и решил извлечь из тренера хоть какую-то пользу:

– Уважаемый Ло Канг – прекрасный образец для подражания. Получив образование в стране, которая по праву гордится своими частными школами и колледжами, наш добрый друг вернулся домой, чтобы поделиться ценными знаниями с молодежью и тем самым стать важным камнем на бесконечной дороге развития отечественного спорта.

– Спасибо, – не без смущения поерзал в кресле тренер Ло. – Я очень рад, что Партия выбрала для важнейшей миссии именно вас, уважаемый Фу Шуньшуй. Из нас вышла хорошая команда.