Павел Смолин – Ван Ван из Чайны 2 (страница 10)

– Вторая – блины, обладающие собственным вкусом. Такие можно макать в сливочное масло, сметану или сгущенное молоко – в зависимости от предпочтений едока и выбранного вкуса теста.

– Какие будешь готовить ты? – спросил Ли.

– Неправильно! – заявил я. – У меня руки покоцаны, поэтому готовить будем вместе.

– Так будет правильнее, – согласился друг. – Начинок много, поэтому безвкусные?

– Так, – подтвердил я, вручив Ли глубокую, сияющую хромом миску. – Разбей сюда четыре яйца, добавь одну столовую ложку сахара и засыпь пару щепоток соли.

Друг принялся за дело, а я тем временем присобачил к миксеру венчик.

– Готово.

– Тщательно перемешиваем, – прокомментировал я, запустив чудо техники. – Так, теперь мука… Просеивать не нужно – она сильно элитная. Два стакана будет достаточно. Сыпь потихонечку, чтобы равномерно перемешивалось.

При помощи друга взбив тесто миксером до однородной массы, я добавил немного растительного масла и перемешал снова, не забыв подлить молока из бутылки. Сковорода на плите к этому моменту нагрелась, и я капнул на нее растительного масла, размазав силиконовой кисточкой.

Зачерпнув теста половником, вылил на сковороду и немного покрутил утварь, чтобы тесто растеклось равномерно.

– Пузырьки – это важно! – указал Ли на лопающиеся на поверхности пузырьки.

– В России говорят, что первый блин всегда комом, – заметил он.

– Нам не грозит, – хохотнул я и перевернул блин лопаткой. – Смотри какой румяный получается.

– Выглядит отлично, – согласился друг и заурчал животом.

– Тоже голодный как собака, – признался я. – Начнем с рыбы?

– Начнем! – согласился Ли и снял крышку с блюда. – Нормально нарезано? – спросил моего мнения о вышедших из-под рук ресторанного повара красных слабосоленых ломтиках.

– Завернется, – одобрил я и перекинул блин со сковороды на тарелку, тут же вылив новую порцию теста.

Где-то в недрах пентхауза едва слышно «дзынькнул» лифт.

– Я не знал, что он приедет, – поморщился Ли.

– Кто? – уточнил я.

– Отец, – поморщился пацан еще сильнее. – Извини за это.

– За что? – неподдельно удивился я. – Это же хорошо – разве не интересно узнать мнение настоящего мастера кулинарии о наших блинах? – припомнив, что Ли об отце мне почти не рассказывал, предположил. – У вас сложные отношения, да?

– Сложные, – вздохнул он и поспешил заверить. – Нет, так-то ничего такого, я его люблю, а он любит меня, и мы почти не ссоримся. Вообще почти не разговариваем, – последняя фраза прозвучала совсем тихо и сопровождалась отведенными глазами.

Переворачивание блина совпало с появлением на кухне приветливо улыбающегося, худощавого невысокого смуглого мужика, в котором чувствовалась примесь не-китайской крови. Морщины на лице, крашенные в черный цвет волосы, дорого выглядящий костюм и блеснувшие камешками и металлом из-под рукава наручные часы завершали образ преуспевшего в жизни и из-за этого не желающего уходить на заслуженную пенсию бизнесмена.

– Добрый день, отец, – «включив» китайский язык, Ли шагнул родителю навстречу, и они пожали друг дружке руки.

– Добрый день, многоуважаемый Хуэй Личжи, – поклонился я, тоже перейдя на китайский. – Огромное вам спасибо за приют, машину и еду.

– Друзья моего сына – мои друзья, – благожелательно кивнул хозяин жилплощади. – Не пригорит? – с улыбкой кивнул на плиту.

– Пригорит, если я не помешаю, – улыбнулся я в ответ.

Одобрительно хмыкнув, старший Хуэй кивнул сыну садиться, уселся на свободный стул сам и спросил:

– Мука, молоко и яйца?

– Русская классика, – ответил я, переложил готовый блин на тарелку и налил новую порцию теста под внимательным взглядом мастера кулинарии.

– Сын говорил, что ты из деревни? – спросил он.

– Да, господин Хуэй, – распределив тесто, обернулся я. – Из маленькой деревни в провинции Сычуань, близ города Гуанъань. Там живет меньше двух тысяч человек. Если вы не против, я бы хотел пригласить Ли съездить со мной туда на ближайших каникулах.

– Ли достаточно взрослый, чтобы решать сам, – ответил Хуэй. – Позволишь мне немного постоять у плиты? Давненько я этого не делал.

– Мой прадед говорил, что наблюдать за работой настоящего мастера – величайшее удовольствие, – отвесил я комплимент отцу Ли, перевернул блинчик и протянул лопатку успевшему снять пиджак и закатать рукава шеф-повару.

Какая общая черта имеется у почти всех пожилых богатеев? Конечно же скука – бизнес-процессы отлажены и требуют лишь определенных, давным-давно приевшихся действий и решений, дамы и попойки наскучили и попросту вредны для здоровья, многие хобби опробованы и исчерпаны, и состоявшийся человек остается один на один со временем, которое некуда девать. Рутина – всегда рутина, и неважно, в каких декорациях и с какими деньгами ты проводишь жизнь: все равно рано или поздно тебя начнет грызть Ее Величество Скука. Сколько тысяч долларов стоило старшему Хуэю перенести себя из Тайланда сюда? Сколько часов он провел в самолете и машинах? И все это – чтобы познакомиться с другом сына и пожарить в нашей компании блинов за разговорами, которые ничего самому старику полезного не дадут.

– Ли говорил, что твой прадед работал переводчиком на самом верху? – спросил Личжи, вооружившись лопаткой и заняв мое место.

Уверен, помощники старшего Хуэя уже давным-давно раскопали обо мне и нашей семье все, что только можно – люди такого уровня попросту обязаны знать, с кем общаются их отпрыски.

– Да, уважаемый господин Хуэй. Его зовут Ван Ксу, и ему выпала честь переводить для самого Мао.

– И Сталина, – добавил Ли.

– Удивительный человек, – похвалил прадеда Личжи.

– Я обязательно передам ему ваши слова, – пообещал я.

Блин занял место в тарелке, сковорода наполнилась новой порцией теста, а я залюбовался движениями старшего Хуэя – сколько миллионов блинов нужно испечь, чтобы уподобиться идеально функционирующему роботу? Ни единой лишней капельки, ни миллиметра лишнего движения рук.

– Как твои руки, Ван? – спросил он.

– Деревня дала мне не совсем те мозоли, что нужны для ракетки, – ответил я. – Но я смогу доиграть турнир.

– Ван уже в четвертьфинала, – похвастался Ли.

– Я жду видео с таким же нетерпением, как и все остальные, – обернувшись, подмигнул старик. – У тебя настоящий талант, Ван.

– Огромное спасибо за такие слова, уважаемый господин Хуэй, – благодарно поклонился я.

– Расскажи о своей деревне, – попросил он.

Что ж, это – тоже общее для многих место: чем старше человек, тем больше его тянет к земле. Точнее – не столько к самому земледелию, а к тоске о жизни, которой он никогда не жил. Для городских жителей – это деревня или другие страны, для жителей деревенских – город. Рассказывать об изнуряющем труде и бытовых проблемах сейчас не надо, лучше сосредоточиться на «пасторалях».

– Там очень красиво, – принялся я рассказывать. – Наша семья выращивает в основном чеснок – наши поля тянутся до самого горизонта, а канавы с водой полны вьюнов. Когда наполняешь ими ведро, они издают тихий свист. Мама и мои бабушки мастерски их готовят.

– Однажды мне довелось их готовить, и, признаюсь честно, мне не удалось избавиться от затхлого запаха, – перевернул блин Личжи.

– Главное – отмыть их от слизи, – поделился я хитростью.

– Знание о деле не всегда гарантирует успех, – поделился мудростью старший Хуэй.

– Прадедушка говорил точно так же, – поставил я его вровень с Ван Ксу. – Могу ли я пригласить к нам в гости и вас? Моим родным будет очень приятно познакомиться с отцом моего первого городского друга.

– Если дела позволят – я с радостью познакомлюсь с твоим прадедушкой, – дал предварительное согласие Личжи.

Попьет самогонки, сходит в баньку, полюбуется красотами – хороший отдых получится, душевный.

– Я рад, что Ли подружился с правильно воспитанным юношей, – отвесил мне комплимент старик. – Это – большая редкость в наши дни.

– Слова такого человека как вы очень много для меня значат, уважаемый господин Хуэй, – благодарно поклонился я.

– Принимайтесь за работу, – отдал нам тарелку с блинами Личжи. – И, если ты не против, Ван, давай выбросим эту гадость, – указал на упаковку творожного сыра «Филадельфия». – Боюсь, она совсем не сочетается с блинами.

Прогибаться не хочется.

– Если вы не против, уважаемый господин Хуэй, я бы хотел попробовать – раньше не было такой возможности.

Угадал – старик усмехнулся и благосклонно кивнул:

– Только набив шишек можно по-настоящему убедиться в правоте старших.

Поладим.