Павел Смолин – Самый лучший пионер (страница 48)
Мама весело рассмеялась, я доел, запил компотом и предложил:
— А теперь давай придумаем, как вам побыть одним!
— Побыли уже! — фыркнула она.
— В воскресенья с двух до трех у меня дополнительный японский. — Не обратил я на нее внимания. — И, как минимум на этой неделе, после него я поведу новую знакомую в кино…
— Это какая такая знакомая? — перебила родительница.
— Настоящая советская японка, представляешь? Дочь обрусевших военнопленных.
— Ничего себе! — удивилась мама. — Красивая?
— По-восточному красивая! — уточнил я и вздохнул. — Почему вокруг столько хороших девочек, а выбрать придется всего одну?
— Вырастила, блин, ходока! — укоризненно вздохнула она, легонько крутанула ухо и попросила. — Только не ломай девчонкам жизнь, Сережка!
— Никогда и ни за что! — от всего сердца пообещал я.
— Вот и молодец! — чмокнула меня в щеку мама и начала вставать. — Давай-ка все уберем, поздно уже.
Когда уносили тарелки на кухню, родительница озвучила еще одну «серьезную проблему»:
— Молод он еще!
— А ты типа старая! — фыркнул я. — Да тебе как ни посмотри, больше двадцати пяти не дашь! Да он старше тебя смотрится!
— Внешность — это не всё! — покачала она головой.
— Я это и имел ввиду! — сманеврировал я. — Вот смотри, вы с ним виделись-то пару недель, а потом, спустя столько месяцев, ты вдруг звонишь. Спорим, он даже не спросил «ты уверена, что это точно мой?».
— Откуда ты все знаешь?! — дернулась она.
— А потом цветы купил и лошадку
— Я тебе «съеду»! — показала она кулак.
Ладно, к этому мы еще вернемся.
— Ну и пришел принимать всю полноту свалившегося семейного счастья, — подвел я итог. — Поступок взрослого, ответственного мужчины. Ну или он тебя банально любит.
— Так и говорит! — порозовела щечками мама.
— Молодец какой! — похвалил я.
— Страшно! — призналась она.
— Мужчины — существа примитивные, — пожал я плечами. — Нас достаточно кормить, поощрять за хорошее и немножко пилить за плохое. Ну и иногда позволять немножко командовать — чтобы не зачах!
— Я попробую! — чмокнула она меня в затылок и выключила свет. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
— Мама, а можно мне демонстрацию пропустить?
— Это еще почему?! — приподнялся на локте ее темный силуэт.
— С дедом Лёшей в Калининград к его другу съездить хочу, он звал. Фронтовики, я бы послушал, может напишу еще про войну. Заодно в Брест заедем, тоже для книжки.
— Бросаешь меня, да? — грустно спросила она.
— Не бросаю, а хочу провести каникулы с пользой для дела.
— Езжай, — махнула темным силуэтом руки, и, судя по звукам, отвернулась.
— Ну и глупо! Я же как лучше хочу! — обиделся я.
Мне что, больше всех надо?
— Я знаю! — подтвердила мама и демонстративно засопела.
Ну и фиг с тобой! Вообще-то ребенок здесь я, а не ты! А ну-ка!
— Хнык…хнык…шмыг…
— Сыночек, ты чего?!
Сработало!
Родительница прошлепала по полу и прошмыгнула ко мне под одеяло, улегшись рядом.
— Ничего! — демонстративно отвернулся и свернулся в комочек.
Ребенок страшно обижен!
— Ну прости меня! — мама поцеловала в щеку.
— Почему у меня такое чувство, будто мне больше всех надо? Если не хочешь замуж — не выходи, я же как лучше хочу. Ты же сама видишь, что начинается — да я если через год дома буду две ночи в неделю ночевать, это будет очень удачная неделя!
— Почему?
— Потому что Родина найдет мне применение, — пояснил я. — А я — ее доверие буду оправдывать усердным трудом. Скучно тебе будет же, одной-то!
— Все уже расписал — и себе жизнь, и мне! — хихикнула мама, прижимаясь ко мне поплотнее. — Можно я сегодня здесь посплю?
— Спи! — разрешил «успокоившийся» я, повернулся к маме лицом и обнял в ответ.
Так и уснули.
— Мне кажется, ты врешь, и тебе не понравилось! — подозрительно заметила Сойка-Саяка, когда я провожал ее домой после воскресного кино.
Показывали «Айболит-66», который в прошлой жизни я не видел, и, будучи лишенным теплого ностальгического флёра, фильм произвел двойственное впечатление.
— Красиво, ярко, реально талантливо, — развел я руками. — Четвертую стену прикольно ломают, музон классный, про актеров и говорить нечего — они у нас всегда большие молодцы.
— Но? — правильно предположила девушка, сложив ручки за спиной и заглядывая мне в глаза.
На ней, по случаю выходного, серенькая блузка с длинным рукавом, черная юбка ниже колена и синяя курточка — прохладно, конец октября уже. Волосы собраны в простой «конский хвост», на лице, конечно же, никакой косметики, что ничуть Саяку хуже не делает.
— Но нафига столько авангардизма в детское кино наваливать? — спросил я и сам же ответил. — Проблема системная — к детскому кину большие дядьки относятся снисходительно, поэтому в него и складывают как можно больше интересных кинонаходок, которым в соцреализме не место. Но конкретно здесь — часть из них натурально мешает кино смотреть! Да, все мы выросли из послереволюционного киноавангарда, но нужно же и меру знать!
— Не буду с тобой больше на детские фильмы ходить! — надулась Саяка.
— Рад, что согласна ходить на остальные! — улыбнулся я.
— С тобой интересно! — с улыбкой призналась она.
Словно подтверждая этот ее тезис, со стороны расположенного слева от нас почти облетевшего куста сирени, раздалось былинное:
— Э!
— Не обращай внимания! — схватив меня за руку (впервые, поэтому очень приятно!), девушка потянула меня вперед, благоразумно попытавшись избежать неприятностей.
Неприятности — это грузинский подросток из клуба, видимо, не выдержавший тоски по «уведенной» у него японочке, и решивший восстановить справедливость при помощи двух грузинов постарше — между 18 и 25 годами, примерно. Одеты, как положено, в «кожанки» и кепки.
— Из всех путей самурай должен выбирать тот, что ведет к смерти! — подмигнул я Саяке, высвободил руку и шагнул навстречу компашке, заодно оценив экспозицию — скверик между двух дворов, сейчас — совершенно пустой. — Че ты «э»-то? — немножко «быканул» на Рустама. — Ты если общаться пришел, то по-людски общайся, а не как быдло неотесанное!
— Охуел? — почти ласково спросил грузин постарше.