Павел Смолин – Самый лучший пионер (страница 44)

— Первый раз вижу, — пожала плечами мама.

— Как бы там ни было, это просто запредельная борзость и дебилизм. Таких, если подключить уважаемых людей — а мы это уже сделали — свои же с радостью и сожрут. Не за саму попытку такое провернуть, а за банальную тупость и неумение выбирать жертв!

— Неужели там все такие? — печально вздохнула она.

— Процент человеческого гноя примерно одинаковый везде, — пожал плечами я. — Знаешь… — хохотнул. — Когда враги настолько идиоты — это еще лучше, чем не иметь врагов вовсе! Теперь на нас с тобой, как на невинно пострадавших, прольется настоящий золотой дождь!

— Электроник! — всхлипнула мама, рухнула на диван и обмякла.

— Вставай! — потянул ее за руку. — Вот тут, рядышком вставай. Обещаю, станет намного лучше!

— Да дай же ты мне поплакать спокойно! — нежно попросила она, вздохнула и поднялась на ноги, заняв позицию.

— Паттерн такой…

— Паттерн?

— Порядок действий!

— Поняла!

— Сначала говорю аргумент я, потом ты. После этого — хором поем: «Я доволен тем, что имею друзья! Плюйте на все и танцуйте как я».

— Бред какой-то! — расстроила меня мама.

— Мам, если хочешь рыдать и посыпать голову пеплом — пожалуйста, но это — именно та редкая ситуация, когда убиваться по синице в руках нет никакого смысла, ведь совсем скоро мы получим вон того… — указал рукой в потолок. — Жирного журавля!

— То есть? — истерика снова откладывается!

— Край после Нового года меня примут в Союзы — сразу писателей и композиторов. Как думаешь, два лишних квадратных метра станут проблемой на пути вступления такого необычного мальчика в кооператив? Лишившись «однушки» сейчас, всего через несколько месяцев мы заимеем минимум на одну комнату больше! Все! — хлопнул в ладоши, заставив маму подпрыгнуть. — Долой уныние! Движения такие: шаг влево, шаг вправо… — развел руками, снизу вверх глядя в красные глаза и не подумавшей повторять за мной мамы.

Вздохнув, она шагнула туда-сюда.

— …Шаг влево, прыжок!

Мама смерила меня убийственным взглядом, но подпрыгнула.

— Шаг вправо, шаг влево, шаг вправо, прихлоп!

Получилось почти синхронно!

— И еще разок, с начала! Повторяй!

— Я довольна тем, что имею, друзья, плюйте на все, и танцуйте как я! — покорно вторила мама.

— Два окна — это плохо, потому что летом будем офигевать от жары, потому что вторая сторона — солнечная!

Мама фыркнула, но исправно повторила за мной припев и «танец».

— Теперь ты! — передал ей инициативу.

— Убитая сантехника? — неуверенно спросила она.

— Отлично подходит! — одобрил я.

Спели-станцевали.

— Мы бы заселились туда все равно не раньше, чем через месяц, потому что красить надо вообще все — не ночевать же нам в вонище?

— В стекле балконной двери — огромная трещина!

— Плита старая и загаженная!

— Тараканов поди полно!

— А может даже клопов!

— Полы скрипят!

— Прокурено так, что вонять будет еще пару тысяч лет!

После очередного припева мама сочно рассмеялась и сгребла меня в охапку:

— Работает эта твоя гимнастика!

— Лучше чем плакать! — обнял ее в ответ.

— Гораздо лучше! — согласилась родительница. — Умоюсь пойду! — чмокнула в макушку и вышла из комнаты.

Пока ее не было, с улыбкой прибрал остатки джинсы́ — как ни крути, а погода в доме — самое важное!

— Да уж, ситуёвина! — сложив руки на груди и покачиваясь на табуретке, подвел итог нашему с мамой и дядей Лёшей рассказу мрачный главный редактор «Юности».

На столе — все что нашлось в доме, это вернувшая душевный покой мама вспомнила о гостеприимстве.

— Просто отвратительно! — неприязненно скривилась Александра Николаевна Пахмутова.

— Шакалы! — поддержал общее настроение Николай Николаевич Добронравов.

— Настоящий позор для нашего ведомства! — сымитировал (а может и нет) скорбь прибывший вместе со всеми прокурор Савелий Бенедиктович, который демонстративно-старательно записывал наши показания — даже мои, благо можно, потому что рядом со мной мама, а напротив — Вера Валерьевна Ель, инспектор по делам несовершеннолетних.

— Не переживай, Сережа, какое тут может быть бродяжничество? И про машинку не переживай — никто ничего регистрировать не обязан, вы честно ее купили, и можете спокойно пользоваться! — заверила она.

Мамин директор — его «выдернул» к нам прокурор — ничего говорить не стал, а просто сидел с видом побитой собаки. Частично он и вправду виноват — по его инициативе очарованные потешным мальчиком сотрудники профкома «подвинули» работницу, которая претендовала на новую жилплощадь в порядке общей очереди. Тетенька расстроилась, и начала негативно влиять на своего муженька-капитана. Это он поделился домыслами, а факты, как и положено, добывать будет следствие.

Прокурор поставил точку и спросил разрешения позвонить. Получив его, вышел в коридор, и до нас донеслись его приказы с ключевыми словами «задержать, конфисковать, доставить».

Пока он шел назад, я, пользуясь моментом, спросил:

— Вера Валерьевна, а можно мне под гитару в разных местах Москвы свои песни петь? На Старом Арбате, например?

— Это с шапкой? — улыбнулась она.

Откуда знает?

— Без! Просто ради собственного удовольствия! — покачал я головой.

Народная любовь — тоже ценный актив, и пара уличных концертов в месяц обеспечит мне дополнительный ее приток.

— Играй на здоровье! — разрешила добрая тетенька и выдала мне бумажку с номером телефона. — Если кто-то решит иначе, сразу позвони мне!

— Спасибо! — поблагодарил я.

— От лица всей советской милиции приношу вам извинения! — заявил прокурор, надел фуражку, козырнул. — Уверяю, такие, как они — это прискорбное исключение!

— Я маме так и сказал! — улыбнулся я ему. — Спасибо вам огромное за помощь, Савелий Бенедиктович!

— Благодарить не нужно! — улыбнулся он в ответ. — Такая у нас работа! Наталья Николаевна, Алексей Егорович, могу я попросить вас завтра зайти к нам?

— Зайдем! Непременно зайдем! — почти пропела довольная мама.

Сотрудники попрощались и покинули сцену.

— Простите, ради бога, что так вышло, Наталья Николаевна! — сразу же начал каяться директор.

— Ну что вы, Матвей Кузьмич! — успокоила его мама. — Откуда вы было знать, что они вот так?

— Матвей Кузьмич, извините, но мы от квартиры все-таки откажемся, — влез я. — Мы вам безумно благодарны, но после такого скандала, — развел руками и улыбнулся. — Я же у вас имя в книжку спёр без всякой задней мысли, а вы — так же, без задней мысли, от всей души нам помочь хотели…