Павел Смолин – Самый лучший пионер (страница 23)

— В тюрьму посадят? — Не очень уверенно предположил Вова.

— Именно! На всю жизнь!

— Не хочу! — Насупился он.

— А если сдадим пистолет в милицию — могут даже грамоту почетную дать! Или вообще — медаль!

Глаза Вовы мечтательно затуманились.

— Только про деньги ничего не говори — просто гулял, нашел пистолет в Сокольниках, показал мне и мы пошли сдаваться!

— Да что я, тупой чтоли! — Отмахнулся от инструкций рыжий.

— Тогда за пистолетом бегом марш! — Скомандовал я.

— Есть! — И он снова ломанулся в заросли.

Жесть находка конечно. А если на нем реально «висяки»? А если участковый — гнида, и повесит ствол на меня? Да ну, полная херня — мужик той ситуацией явно не наслаждался. Спустили «указивку» и давай, иди, прогибай мать-одиночку с ребенком. Тем более не расстреливал же он нас, а отправлял в элитный санаторий. Вот к жирному у меня вопросов гораздо больше, но это уже потом. Пока — проверяем систему на чистоплотность.

— Забрал! — Махнул тряпицей Вова.

— А это… — Указал я на торчащую в кармане его штанов банку: — Закопаем по пути!

— Верно! — Одобрил он, и мы пошли.

Похоронив банку под кустарником, присыпали место листочками — работал один Вовка, это же его банка, и он уже грязный — и встретили патруль прямо на парковой аллее метрах в полста.

— Здравствуйте, дяденьки милиционеры! — Вежливо поприветствовал я их.

— Здравствуйте, ребята! — Не менее вежливо ответил усатый коп, с подозрением покосившись на грязнючий — сильно деградировал по пути, масло же, налипает всякое — сверток в руках моего младшего товарища.

— Дяденьки милиционеры, мой младший товарищ гулял в парке и нашел в дупле вот эту тряпку. В ней — немецкий пистолет.

— Это — очень плохая шутка, мальчик! — Не поверил мне усатый.

В мое время нас бы уже уложили носом в асфальт, и были бы правы — вдруг шмальнет малолетний придурок?

— К сожалению, это правда! — Грустно вздохнул я: — Заберите у него, пожалуйста, только аккуратно, пистолет заряжен, но на предохранителе.

— Стрелять пробовали? — Нахмурился усач, дав отмашку напарнику.

Тот аккуратно принял из рук Вовы сверток, брезгливо откинул тряпицу:

— Они не врали! — Показал пистолет на тряпочке старшему.

— Ай, молодцы! — Тут же забыл он про попытку стрельбы: — Как звать?

Мы представились.

— Вот что, Сережа и Вова, мы сейчас к нам в гости пойдем, и позвоним вашим родителям и участковому — должен же он знать, какие сознательные пионеры на вверенном ему участке растут!

Рыжий гордо выпятил грудь, а я испытал облегчение — больно уж неприятным вышло первое знакомство с советской милицией.

Дяденьки отвели нас в опорный пункт, где приятной полноты тетенька средних лет напоила нас с Вовкой (его сначала заставили умыться) чаем с карамельками, а в отведенный кабинет периодически заглядывали сотрудники, чтобы выдать нам по «молодцу». Вова выглядит до жути самодовольным!

Сначала прибыла моя мама — ей же близко! Взволнованная и бледная, узнав, что в этот раз ее чадо со всех сторон молодец, она поцеловала меня в щеку и добавила к карамелькам коробку шоколадных конфет, которыми, видимо, собиралась выкупать меня из застенок.

Следом в помещение вкатилась мама Вовина, которая сразу же влепила рыжему леща, а потом долго извинялась, когда узнала в чем суть дела. Тетя Настя — так ее звали, оказалась дородной громогласной женщиной лет тридцати пяти, одетой в черную юбку, черную же блузку и черный платок — плакаться пришла, видимо, с теми же целями, что и нацелившаяся на дачу взятки мама.

Далее к нам присоединились наш участковый — к его чести, неловко отводит взгляд от гневно взирающей на него мамы — и работница детской комнаты милиции. Спустя тридцать секунд после их появления в кабинет влетела запыхавшаяся директор школы — в ней учится и рыжий. Уже когда начался опрос (не путать с допросом!), приперся худой кадыкастый вихрастый очкарик — корреспондент «Пионерской правды» с болтающимся на шее фотоаппаратом. Еще одна мамина мечта, вон как влюбленно на чудо техники смотрит. Увы, пока дорого.

Благополучно рассказав как все было — никто особо нас и не «колол», а зачем? — получили от участкового заверения в неминуемой награде и вместе с ним, директрисой и мамами сфотались на фоне трофейного «Люгера». Ай какая статья получится! «Отстрелялись» мы к половине второго, и нас даже довезли до дома на настоящей милицейской «Волге»!

— Ну ты даешь, Сережка! — Улыбнулась мама, когда мы зашли домой: — А рожу его видел? — Ехидно захихикала: — Умыл, как есть умыл!

— Это Вовка все, лазит где попало, — Отмахнулся я: — Ты на участкового сильно не сердись — он же не по личной инициативе к нам пришел, приказ такой.

— Фашисты так же говорили! — Фыркнула мама: — Но с санаторием получилось просто невероятно удачно!

— Это так! — Согласился я.

— Покормить тебя? — Посмотрев на свои аккуратные дамские часики (от Фила, надо полагать), спросила мама.

— Не, тебе же на работу! — Проявил я понимание: — Иди, у меня на сегодня подвиги кончились!

— А ДК? — Хихикнула она.

— В ДК, уверен, и покруче меня герои найдутся! — Заявил я, и довольная сыночком родительница ушла.

Зазвенел телефон.

— Андропов у аппарата! — Не без удовольствия представился я.

— Сережка, а чего это тебя милиция возит? Случилось чего? — Раздался в трубке взволнованный Танин голос.

— Опять телефон заняла, пи*да мелкая! — Раздался на фоне мужской рёв.

— Мама на работе! — Напугано пискнула Таня.

— Ко мне прийти можешь? А потом — в клуб вместе? — Предложил я.

Она же тоже пионерка, значит должна присутствовать.

— Да, сейчас! — Подтвердила она и повесила трубку.

Успокойся, Сережа, как минимум на девочке побоев нет. Она и сама рассказывала, что он на нее только орет, но не трогает — тетя Тоня выдвинула муженьку ультиматум «тронешь дочь — и живи в своих комнатах один, а мы к сестре в Таганрог уедем!», и тот держится. Пока держится.

Понаблюдав в окно, как переодевшаяся в парадную пионерскую форму Таня — такой у нас сегодня дресс-код — чапает через двор, пошел открывать.

— Привет! — Радостно поприветствовала она меня.

— И тебе привет! — Выкинув ее синего папашу из головы, улыбнулся я.

— Как отдохнул? — Спросила она, снимая купленные в комиссионке туфельки — царапину чем-то замазали, и теперь ее можно разглядеть только в упор и зная, где она раньше была.

— Отлично! — Ничуть не покривил я душой.

Девушка протянула мне книжку.

— С днем рождения!

— Спасибо! — Обрадовался я, глядя на обложку с названием «Электроник — мальчик из чемодана: повесть-фантазия» и честно признался: — Не читал!

Только кино смотрел. Вот такой я некультурный.

— Обязательно почитай, интересная! — Заверила Таня.

Пошел поставил книжку на самое видное место стенки:

— Пойдем перекусим, а то я с Вовкой тут приключение пережил, аппетит нагулял.

— Да я не голодная, — Попыталась она отказаться.

Верю — тетя Тоня дочку кормит на совесть, суп из кастрюли папаша-то пропить не может.

— Чаем угощу, у нас «Наполеон» есть, и мы из Кисловодска фруктов засахаренных привезли — объедение!

— Фрукты я люблю! — Простодушно призналась она, и мы переместились на кухню. Аккуратно поправив подол юбки, она опустилась на стул и спросила: — А что там за приключение?