Павел Смолин – Самый лучший пионер. Том второй (страница 9)

— Я об этом догадывался.

— Меньшего я от тебя и не ожидал! — обрадовался я. — Так что очень прошу мне даже мельком ничего секретного не показывать и не рассказывать. Если до меня однажды доберутся враги, я, конечно, пытки вытерпеть как пионер-герой просто обязан, но могут же и напичкать чем-нибудь, правильно?

— Правильно, но разве у тебя есть такие враги? — с мягкой улыбкой спросил дед.

— Вроде нет, — пожал плечами я. — Но что знают двое — знает и свинья, так что это могут быть твои враги. Не всех ведь еще передушил?

— Всех не передушишь, — вздохнул дед, как бы демонстрируя усталость от козней этих самых врагов.

— Прикольно, блин! — хохотнул я. О, морщится — не нравится, стало быть, «прикольно» и «блины». Интеллигент, получается! — Мой дед — самый главный КГБшник! Хорошо, что это секрет, а от я уже всем успел рассказать, что мы — однофамильцы, неловко бы получилось. Ничего, что я фамилию поменял?

— Нет, ты поступил разумно, — не стал он меня осуждать. — Мне в свое время из-за пробелов в биографии пришлось немного понервничать.

— Расскажешь? — заинтересовался я. — Если не секрет, конечно.

— Не то чтобы секрет, — улыбнулся деда Юра. — Когда я был еще молод, кто-то запустил слух, что мой дед был купцом. Я его никогда не видел, а свою биографию знал с чужих слов, поэтому пришлось объясняться со следователем и рассылать запросы во все доступные мне архивы для уточнения.

— Жуть, — вполне искренне посочувствовал я. — А отец?

— А отец умер, когда я был совсем маленьким, так что я его не помню, — надавил Андропов на общее место.

— С биологическим отцом настоятельно прошу меня не знакомить. Да, он обо мне не знал, и при ином положении дел вполне возможно, что он стал бы мне замечательным папкой, но мама рассказала, что он бухает.

На лице Андропова промелькнула тень — будь я хроноаборигеном, который при виде деды Юры либо трясется от страха — если подчиненный или гражданский — либо наоборот, начальствует — если важный кремлевский дед — то фиг бы заметил. А так сижу, наблюдаю, и вроде даже что-то замечаю. Если он не притворяется, конечно.

— Мой сын и твой биологический отец — безнадежный алкоголик, — признался он.

— Тогда точно не надо, — зевнул я, культурно прикрыв рот ладошкой. — И еще одна просьба сразу — по возможности не трогать моих знакомых фарцовщиков. Мне моим девочкам нравится…

— Дарить всякое, — с ухмылкой перебил дед Юра. — Фарцовщиками у нас ОБХСС занимается, так что проси их, если возможность подвернется.

— Принесут книжку? — полюбопытствовал я.

— Принесут через пару часов, — подтвердил он.

— Ништяк! — возрадовался я.

Андропов поморщился — уже демонстративно.

— Разговариваю странно, активно внедряя жаргонизмы всех сортов, англицизмы и прочую фигню! — подтвердил я. — Прости, но ничего с этим делать не стану — мои книги написаны вполне литературным языком, имеют одобрение старших коллег, поэтому, как адепт Слова, мой любимый русский язык буду использовать как хочу — в рамках общепринятых социальных норм, само собой. Язык — он же живой, динамично развивающийся организм, и делить слова на «плохие» и «хорошие» — на мой взгляд кощунственно. Вот!

— Что ж, думаю, в этом есть логика, но постарайся сохранять речь чистой, — смирился он.

— И еще одно супер важное! — вспомнил я. — Как к начальнику КГБ у меня к тебе ни одной просьбы не будет — меньше всего я хочу, чтобы тебя из-за меня обвинили в злоупотреблении служебным положением. Жаловаться буду только на тех, кто реально гадит Родине, и измерять степень «гадливости» буду сам, в меру своей идеологической подготовки. Но, уверен, ты и без меня неплохо справляешься!

— Как-то справляюсь, — поскромничал деда Юра.

— Ну и если придумаешь, как использовать мою замечательную память на благо страны, не стесняйся предлагать — я готов! — отвесил ему пионерский салют.

— Нервничаешь, — ухмыльнулся на меня дед.

— Очень, — признался я. — Но это нормально и скоро пройдет — ты вроде не злой, а я — не идиот, чтобы Комитета Государственной Безопасности бояться — это же комитет моего государства! — поежился. — Только в лаборатории меня не закрывай, пожалуйста, до конца моих дней — у меня первая любовь в самом разгаре и куча планов на жизнь.

— А говоришь — не боишься! — улыбнулся Андропов уже нормально. — Если бы тебя был смысл «закрыть в лаборатории», это сделали бы сразу, и безо всякого участия КГБ.

— Это радует! — абсолютно правдиво выдохнул я, чувствуя, как с плеч падает немалых размеров камень.

— Если тебе от меня ничего не надо, зачем тогда приехал? Испугался? — участливо спросил деда Юра.

— Испугался — это факт! — подтвердил я. — Но это мне от начальника КГБ ничего не надо, а родной дед лишним не будет точно — у меня не так много родственников, чтобы пренебрегать еще одним. И потом — ты же офигенно интересный человек, деда, и я абсолютно уверен, что с тобой мы эти дни проведем весело! Ну и кормят тут вкусно, да еще и встроенный репетитор по английскому есть.

— Агафья Анатольевна — настоящий профессионал, — отрекомендовал он новую знакомую.

— А ты языки знаешь? — спросил я, прекрасно зная ответ.

— Время от времени пытаюсь выучить английский, но времени совершенно не хватает, — выдал он наработанную годами отмазку.

Комплексует дедушка. Но ничего, на этом-то мы тебя за жабры и возьмем!

— При помощи определенных мнемотехнических приемов можно освоить английский в приемлемые сроки, уделяя всего с полчасика в день! — подвесил я наживку.

— Боюсь, я уже староват, — попытался слиться Андропов.

— Для пожилых и разработано! — покачал я головой. — С возрастом мозг начинает функционировать немного иначе, поэтому нужно выстраивать процесс обучения по-другому, не как для всех. Давай я тебе покажу, и, если за эти три дня ты выучишь меньше сотни слов, больше я к этой теме никогда не вернусь.

— Что ж, — деда Юра снял очки и посмотрел на меня нормальным, «человеческим» взглядом, отчего мне стало приятно. Хренов манипулятор! — Давай попробуем.

Глава 5

— В телевизоре ты толще и суровее! — поделился я с дедом наблюдениями за ним же во время обеда.

Повариха накрыла нам стол и оставила наедине. Выбор блюд — специфический, хлеб — черный, еда почти не соленая — солонка на столе присутствует, поэтому не стесняюсь пользоваться — немного курочки, которую дед почти не ел, зато много овощей и огромная тарелка клюквы. Основное блюдо — постненькие, но вкусные кислые щи.

— В телевизоре у нас все толще и суровее! — улыбнулся он и смачно зажевал клюковки.

— Мне тоже кислое нравится! — загрузил я в рот клюквы поменьше и сморщился. — Но не настолько радикальное! — проглотив, сочувственно спросил. — А у тебя почки болят или диабет?

Даже не притворяюсь — это же мой дедушка, и мне грустно оттого, что у него что-то болит.

— Я в речном учился, на практике с палубы в воду упал, — поделился он грустным воспоминанием. — В октябре дело было, вот с тех пор почечный диабет. Но ты не переживай, я еще хоть куда! — совсем по-родственному приосанился и подмигнул.

Принял правила игры, получается.

— А еще что-нибудь болит? — поинтересовался я и на всякий случай пояснил. — Просто родня же, и, если я в воду падать не буду, с почками у меня проблем не будет. Глаза — мамины, так что тоже не грозит. Но вот остальное могу и от тебя унаследовать, верно? Так что рассказывай, на что внимание обращать, а что и так нормально сохранится.

— Ты уверен, что с таким любопытством до старости доживешь? — подколол меня дед с суровой миной.

— И вправду чувство юмора есть! — хохотнул я, и дед улыбкой дал понять, что шутка принята правильно. — Сильно пугаются верноподданические холуи?

— До конфузов пару раз доходило, — похвастался Андропов.

— Не переводи тему-то! — попросил я. — Спина болит?

— Я всю жизнь на сидячей работе, что от этого бывает — можешь в своих справочниках посмотреть, — раздраженно поморщился он.

Оживает мимика-то, но это не потому, что он ко мне любовью проникся, а чтобы имитировать нормальное общение. Или это тоже паранойя, и он реально «оттаивает»?

— Про Надю Рушеву рассказывали, значит? — спросил я, среагировав на «мои справочники».

— Повезло тебе, — вздохнул дед.

— В гробу я такое везение видал, — поморщился я. — Но, раз никто мне ничего не говорит, значит ее лечат. Лечат?

— Прооперировали, — кивнул Андропов. — Завтра позвонит тебе прямо сюда, — указал ложкой в направлении моей комнаты.

— Вот и замечательно! — искренно порадовался я за Надю, отложил себе клюквы в пустую тарелку и щедро посыпал сахаром. — А зубы у тебя как?

— Мои зубы — государственная тайна! — надул щеки дед.

— Серьезно?! — удивился я.

— Шучу! — пояснил дед и продемонстрировал полный рот коронок.

— Все очень плохо, — вздохнул я, покосился на клюкву в сахаре и пожал плечами. — С генетикой все равно не поспоришь! — и решительно принялся за дело. — Вот, кстати, почему из-за вонючего Гитлера у нас так плохо с генетикой? С животными и растениями отлично работает, а вот к людям применять не принято.

— Это — не моя специальность, — отмазался дед.

— Понимаю, — вздохнул я. — Мир все время усложняется и ускоряется, поэтому нужно как можно больше узких специалистов. Хорошо, что в школе нам дают полный вертикальный срез всех достижений человечества, и можно выбрать что тебе по душе!