Павел Смолин – Самый лучший комсомолец. Том 4 (страница 3)

– Хорошо, Сергей, мы с товарищами об этом подумаем, – пообещал он.

– А можно от вас позвонить? – спросил я, словив потешную идею.

– Конечно! – он пододвинул мне аппарат и деликатно предложил. – Это конфиденциально? Я могу подождать в коридоре.

Просто прелесть, а не кадр – полностью подконтрольный, но подхалимажа, как ни странно, совсем не ощущается – просто хорошо делает свою работу, не теряя достоинства.

– Спасибо большое, Василий Петрович, – покачал я головой. – Никаких секретов нет, просто забыл на прием кое-куда записаться.

Набрав номер, услышал:

– Приемная Председателя КГБ. Что вы хотели?

– Здравствуйте. Это Сережа Ткачев беспокоит. Можно мне на прием к товарищу Цвигуну записаться?

Кинофункционер побледнел.

– А, это ты! – голос секретаря резко потеплел. – Когда хочешь?

– Мне по личному вопросу, так что – когда можно, но пятого июня я в Японию улетаю. Буду очень благодарен, если товарищ генерал армии сможет уделить мне три минуты времени до этой даты. Но если нет – уже после командировки.

– Секунду, – попросил секретарь.

– Семен Кузьмич – ценитель хорошей литературы и кино, – слил я Василию Петровичу стратегическую информацию. – «Семнадцать мгновений весны» во многом таким хорошим благодаря ему получился. Вот, хочу будущий проект обсудить – про шпионов.

– Вот как! – с облегчением на лице покивал кинофункционер.

– Товарищ генерал сможет принять тебя сегодня, – порадовал новостью вернувшийся к телефону секретарь. – В любое время.

– Я тогда через… – посмотрел на «штурмана»-Виталину.

– Двадцать две, – шепнула она.

– Двадцать две минуты прибуду. Спасибо.

Положив трубку, попрощался в Василием Петровичем, и мы вышли в коридор, где Вилка схватила меня за руку и перешла на бег.

– Могла бы и с запасом взять! – укоризненно заметил покорно бегущий за ней я.

– Так не интересно! – обернувшись, улыбнулась она.

Вот ехидина! В машине она спросила:

– А тебе зачем к Цвигуну?

– Если расскажу – будет не интересно! – с удовольствием отомстил я.

Долетев до Лубянки, скоротали «бонусную» минутку – пунктуальность наше все! – поцелуями и обнимашками. Поправив одежду, вошли внутрь, Вилка для порядка показала дежурному «корочку», и мы направились к Семёну Кузьмичу. В коридоре – народ в штатском, и я всех этих «дядей» знаю, поэтому поручкались, я траванул анекдот, и под сочный гогот мы с Виталиной зашли в приемную. Товарищ секретарь проводил нас к начальнику и выставил на стол чайный набор с сушками.

– Что у тебя, Сережа? – с улыбкой доброго дедушки на румяном лице спросил Цвигун.

– Я, Семен Кузьмич, совершенно не в курсе, что обо мне думают коллеги по цеху, – смущенно отводя взгляд, начал я его подбивать на злоупотребление служебным положением. – Это, конечно, курам на смех, но душу любопытство гложет так, что хоть вой.

– Прослушку хочешь кому-то установить? – ухмыльнулся он.

– Если это никак никому не навредит, – возя пальцем по столу, кивнул я. – Я понимаю, что это не совсем законно и вообще даже преступление, но… – развел руками.

– У нас новичков нынче много, – успокоил меня товарищ Цвигун. – Пускай учатся. Кого слушать будем?

– Спасибо большое, Семён Кузьмич! – поблагодарил я. – Меня волнует мнение… – перечислил ряд деятелей Советской культуры. – Я понимаю, что это – трата ценных человеко-часов и бюджета Комитета, поэтому, если можно, я бы хотел оплатить потраченное товарищами из прослушки время из своих средств.

– Не убудет, – отмахнулся Семён Кузьмич. – Практические занятия бюджетом предусмотрены, и кое-кого из названных тобой граждан мы уже и так «слушаем». Кого – не скажу! – подмигнул. – Полные стенограммы мы тебе не дадим – только там, где про тебя. Сам понимаешь – неприкосновенность частной жизни наших граждан мы блюдем.

– Само собой, Семен Кузьмич, мне только там где про меня и надо, – благодарно кивнул я. – Спасибо большое. Не будем вас больше от настоящих дел отвлекать.

– Да ты погоди, – остановил он встающего меня. – У меня ответная просьба есть – найдется в твоей деревне участок соточек в двадцать?

Еще один дачник на мою голову!

– Земли у нас полно. Вам и гектар найдем! – улыбнулся я.

Так-то оно и хорошо – моральный должок сразу отдам.

– Гектара мне не надо, – улыбнулся он. – А вот дачку с банькой бы построил. Продашь кирпичей товарищу генералу?

– Вам – по себестоимости отгрузим, – пообещал я.

По тому же принципу, что и Фурцевой с Зыкиной – «как своим», так сказать.

– Завтра помощника отправлю, участок выберет. Выбрать же можно? – уточнил он.

– Выбор у человека должен быть всегда, – глубокомысленно заявил я. – Присылайте, конечно, все в лучшем виде обеспечим. Мы недавно два пруда новых вырыли – один совхозникам купаться, другой – рыбачить. Вот неподалеку от второго очень хороший участок есть – сосны кругом, красиво.

– Сосны и рыбалку я люблю, – мечтательно прищурился товарищ Цвигун. – Все, беги, тоже дел поди этим самым жуй.

– Командировка, – развел я руками, поднимаясь со стула. – Придется ускориться, весь график полетел. Но приказы Партии не обсуждаются – надо, значит надо.

– Ты, Сережка, не переживай, – пожимая на прощание руку, успокоил меня Семён Кузьмич. – «Девятка» твою безопасность обеспечит на высшем уровне. Это в Корее… – он поморщился, видимо вспомнив дедов нагоняй, который после покушения просто обязан был состояться.

– Сложный регион, со своей спецификой, – закончил я за него. – Я понимаю, Семен Кузьмич, и в Японию поеду со спокойной душой – идеальной охраны не бывает, но «Девятка» по праву считается лучшей в мире.

– Я ребятам твои слова передам, – пообещал он. – Чтобы соответствовали!

И на этой оптимистичной ноте мы с Вилкой покинули гостеприимную (для меня, не для врагов Родины) Лубянку.

– Понимаешь, что это значит? – по пути домой спросил я Виталину.

– Что скоро в нашей деревне прибавится «дачников»? – догадалась она.

– Верно! – одобрил я. – Из списка! – указал на выбравшегося из государственной (потому что частных пока нету) рюмочной, пошатывающегося от количества выпитого дядьку лет сорока.

Мне уже пятую папку с разыскиваемыми гражданами выдать успели, больше двух сотен опознал и передал куда надо.

Виталина показала в окошко распальцовку, и бравые «дяди» скрутили падшего товарища.

– Никогда не надоест! – улыбнулся я девушке.

– Это ты поэтому товарищу генералу участок рядом с Фурцевским сосватал? – улыбнувшись в ответ, спросила она.

– Поэтому, – подтвердил я. – Их же охранять всех будут, и распылять дачки по разным концам наших земель неудобно с точки зрения расходования «девяткиных» человеко-часов. У нас в стране рационализацию уважают, нужно соответствовать, – вздохнул. – И чего им у нас надо? Я же все равно относительно скоро вглубь страны на генерал-губернаторство перееду.

– Потому что, Сережа, на старой даче Екатерины Алексеевны у нее во дворе насос стоял, воду качать из скважины, – поделилась неожиданным фактом Вилка. – А у нас – централизованное водоснабжение. Ты много деревень видел, где из крана горячая вода течет?

– Кое-где видел, – пожал плечами я. – Но ограниченно – когда котельная есть, от нее иногда близлежащие дома запитывают. Но это я так, для порядка ворчу, по-стариковски, – процитировал Полевого.

Девушка хихикнула и продолжила:

– Канализация тоже не везде есть. У Павла Анатольевича, например, нету – а он генерал-полковник.

– Направление не престижное потому что у него, – предположил я. – Никто не занимался толком.

– Верно, – подтвердила она. – И у нас «не престижное» было. Да вообще никакого не было – колхозы и колхозы, живут как-то да и ладно. А тут ты появился – дороги протянул, электричество, канализацию, воду – словом, образцово-показательную «Потемкинскую деревню» и построил! – мелодично рассмеялась. – Вот ты жалуешься, что уголовщины много…

– Жалуюсь, – поддакнул я.

– Но в других населенных пунктах с соразмерным населением преступность выше в разы! – выдала она удивительный факт.

– Равняться нужно на идеал, а не почивать на лаврах, став чуть лучше окружающих, – оправдал я свое пренебрежение статистикой.