Павел Смолин – Самый лучший комсомолец. Том 3 (страница 12)

В квартиру мы с Виталиной прибыли минута-в минуту, включили телек и уселись перед ним на диван. Сначала, совершенно неожиданно для немного выпавшего из глобальных дел за время жизни в деревне меня, показали внеочередной Пленум, где партийные товарищи единогласно одобрили целый юридический пакет для кооперативов, основываясь на полученном за два с половиной месяца опыте. Из основного – запрет заводскому начальству всех уровней участвовать в кооперации, удаление из банковской (прости-господи) системы такой штуки как «сберкнижка на предъявителя» и затыкание целой кучи дыр для обналичивания «безнала».

Следом голосовать стало сложнее, потому что старшие товарищи предложили ужесточить требования к кандидатам для вступления в Партию. Тоже не без моего участия – расписал доклад на тему «как так случилось, что раньше в Партию кого попало не брали, а теперь берут кого попало, в том числе – предельно материалистических в плохом смысле (это когда за привилегиями пришел) приспособленцев. В «пакете» – необходимость сдать экзамены, совершенное знание Устава партии и потребность в совершенно безоблачной репутации и юридической чистоте. Одновременно с этим понизили зарплаты на пятнадцать рублей и аннулировали спецраспределители, как «совершенно не сочетающееся с коммунистическими идеалами механизм». Принято большинством голосов, и оператор злорадно взял крупные планы «воздержавшихся» товарищей. Эти точно назначенную на середину мая (после праздников) аттестацию не пройдут, благополучно вылетев из главного управляющего органа страны. И поделом!

– Ждем бунты, провокации и прочее тематическое, – поделился я нехорошим предчувствием с Виталиной.

– Наверху все просчитали, – выразила она уверенность в дальновидности старших товарищей.

Будем надеяться, что обойдется малой кровью. Да и как дернешься, если вертикаль власти укреплена как надо, а на стороне деда – все силовые структуры? От бессильной злобы разве что кто-нибудь нехорошее исполнит, но не более.

Внезапно снаружи раздалось что-то похожее на далекий, но изначально очень громкий хлопок. Нехорошо! В окно ничего подозрительного разглядеть не удалось, поэтому бросился к телефону и набрал дежурному:

– Что случилось?

– Напоминает взрыв, – компетентно заметил дядя Вадим. – Выясняем. Перезвоню.

– Пока неясно, – просветил я Вилку, и мы сели смотреть телевизор дальше.

«Потемкинскую деревню» и вправду показали, но совсем не так, как я ожидал – репортеры обсасывали одну-единственную тему: за три дня совхоз заработал почти двести миллионов рублей продажей цветов Москве и соседним городам. Посыл – совхоз это даже круче кооператива, потому что дает беспрецедентные экономические возможности. Показывали теплицы, их персонал и папу Толю – последний смущался, чувствовал себя не в своей тарелке, но опыт выступлений перед совхозниками взял свое – на вопросы репортера ответил максимально подробно и с цифрами, мудро не упоминая тот факт, что луковицы покупались за валюту в Голландии, и мало какой совхоз сможет перенять наш опыт.

– Ох уж эти симулякры и пропагандистские репортажи, – вздохнул я.

– Другими цветами-то торговать могут, – не очень уверенно предположила Виталина.

– Придется на Девятое мая поднапрячься и применить капиталистический демпинг, чтобы не остаться с голым задом, проиграв новичкам в цветочном бизнесе, – вздохнул я еще горше, жалея об упущенной прибыли. – Но мы себе такое позволить можем, – утешил сам себя. – Но все равно фигово, что засветились с этой стороны – теперь, как обычно, будут как плюсы в виде притока иммигрантов, так и минусы – в виде принесенной этими иммигрантами и пришлыми гастролерами повышенного уровня преступности. Давай за машинку, будем бумажку с просьбой выделить нашему участковому пяток подручных составлять.

Я вообще предусмотрительный.

Посреди процесса зазвенел телефон.

– Школьники рыбу глушили, – раздался оттуда грустный-прегрустный голос дяди Вадима.

– Как в «Крокодиле Гене», динамитом? – предположил я.

– Откуда у них динамит? Аммоналом! – удивился КГБшник.

– А аммонал откуда? – охренел я. – А, это для этого кто-то в прошлом месяце два мешка удобрений спёр?

Тогда мы все совершенно непростительно решили списать преступление на банальную крестьянскую жадность и продиктованное ей желание удобрить собственный огород.

– Предполагаем что так. Выясняем, позвоню еще, – и дядя Вадим повесил трубку.

– У нас завелся недобитый эсер с химическими навыками, – грустно поведал я Виталине.

Чего только в деревне не увидишь!

Глава 7

Никуда ехать не пришлось – единственного задержанного (а заодно пострадавшего) привезли в ДКшный медпункт. Говорить с сотрудниками он отказался, потому что «пионер своих не сдаёт», так что придется идти помогать. Когда мы с Виталиной, не забыв надеть белые халаты, вошли в процедурный кабинет, двенадцатилетнему бедолаге-Славику как раз пришивали безымянный палец. Мизинец, увы, пришить не получится – сильно фрагментирован, а потому утрачен навсегда. Пришивал лично дядя Герман – штатного хирурга у нас нет, но у ликвидатора нужные навыки нашлись. На вешалке – рваное детское пальто. Нашлись в кабинете и фельдшер с участковым, сочувственно смотрящие на ребенка.

– Мамку ждем, – просветил меня последний. – В детскую комнату милиции звонить?

– Славик, тебя на учет ставить? – спросил я завороженно глядящего – шок потому что – на пришиваемый палец задержанного.

– А что это? – спросил он.

– Это когда должны были в тюрьму посадить, но возраста не хватило, – пояснил я.

– Не хочу в тюрьму! – насупился он.

– Тогда говори, где взрывчатку взяли, – влез Филипп Валентинович.

Зря.

– Не скажу! – поджал губы «пионер-герой». – Я пацанов не сдам!

– Пацаны сами чтоли сделали? – уточнил я. – Мне просто интересно, – со светлой улыбкой развел руками.

Сработало.

– Не-а, мы готовую нашли, с фитилём! – похвастался он.

– Вот видишь – может вы заначку настоящего врага нашли, который, например, свинарник взорвать хотел! – назидательно произнес я. – Да вас наградить за это нужно!

– А зачем свинарник взрывать? – заинтересовался Славик.

– Не вертись ты! – одернул его дядя Герман.

– Чтобы страна никогда не получила наших замечательных свинок, – пояснил я. – А продовольственная безопасность…

– Основа суверенитета! – продемонстрировал пацан опыт прослушивания политинформации.

– Верно! И он во всех смыслах наш суверенитет подорвать хотел, – серьезно кивнул я.

– Колька нашел, потом нам показал, – решился Славик на «предательство» и вздохнул. – Это он настоящий герой!

Хороший пацан, честный и в целом правильный. Добавляем в список «подшефных» и «далеко пойдущих».

– Колька – это Петрухин? – уточнил я.

– Он! – кивнул пацан.

– А еще кто с вами был?

Славик назвал всех, и участковый отправился собирать участников, на выходе из палаты столкнувшись с заплаканной, укутанной в черный платок и белый халат поверх пальто, женщиной – мама Славика пришла.

– Ой, иди-о-о-т! – залилась горючими слезами, увидев изуродованную конечность сына. – Еще и на учет теперь поставят! – и покосилась на меня.

– Не поставят – мы свинарник спасли! – гордо опроверг мамины опасения пионер-герой.

Эх, а я ведь и сам таким был!

– Не поставим, – пообещал я, дав даме возможность сконцентрироваться на сыновьей травме и выдать фельдшеру коробку конфет – стандартная «такса» за медицинские услуги.

Пока она общалась с дядей Германом и фельдшером, не забывая ойкать и дуть сыну на руку, мы с Виталиной отправились в кабинет коротать время. Через час прибыли остальные «задержанные» вместе с родителями – мы это поняли по гневным воплям из коридора. Прибыв на шум, увидели орущих друг на дружку матерей Славика и Коли – Анфиса Степановна и Альбина Афанасьевна соответственно. Сами пацаны и трио их друзей неловко отводили глаза друг от друга, как бы показывая, что претензии есть только у родительниц.

– Твой-то всегда как будто не причем, а мой – то рукав оторвет, то вообще – пальцы! На всю жизнь теперь уродом останется!

Славик в ответ на "урода" обиженно посмотрел на мать.

– Я-то за своим слежу! – фыркнула Альбина Афанасьевна, прижав Колю к себе.

Вырывается, бедняга, краснеет.

– А я, получается, не слежу?! – возмутилась Анфиса Степановна, проделав то же самое со Славой.

– Дамы, давайте будем вести себя конструктивно, – без особой надежды попытался упорядочить хаос участковый.

Это он зря – женщины тут же сплотились вокруг общего врага:

– Это вот такая у нас милиция в совхозе? – риторически спросила мама Коли.

– Совсем порядка не стало – каждый день то драка, то поножовщина, то воруют! Раньше-то поспокойнее было! – подключилась сильно преувеличившая мама Славика.

Не надо на меня так жалобно смотреть, Филипп Валентинович.

Считав мое нежелание вмешиваться, участковый мощно отмазался:

– Милиция старается.