Павел Смолин – Самый лучший комсомолец (СЛП-3) (страница 9)
Я перешел на жесты: «А ты девушек для души фотографируешь или за деньги?»
Глухонемой советский порнограф Леня Лейцман резко погрустнел и ответил:
«Ко мне бандиты пришли, вместе с участковым. Куда я денусь? Здесь…» — указал на пол. — «Дед мой работал, и отец мой работал».
«Ничего не могу сделать — наследие своих предков ты уже надежно просрал. Но если сдашь всех, кого знаешь, оформим тебе фотоателье в Магадане, там тоже люди фотографироваться хотят. Но эротика — только для себя, не на продажу».
«Почему я должен тебе верить?» — иронично окинув меня взглядом, спросил он.
«Потому что я специально выучил твой язык только ради этой встречи», — честно признался я и показал ксиву. Убрав на место, добавил. — «И потом — какой у тебя выбор? Либо верь пионеру, либо, извини, расстрел в назидание твоим коллегам». — Припугнул по методичке дяди Вити.
«Хорошо» — грустно прожестикулировал Лёня и рухнул на стул.
— Дядь Петь, дядь Вить, Андрей Викторович, я этому человеку пообещал чуть большее снисхождение, чем обычно. Да, я понимаю, что это не совсем законно, но разве это не справедливо? Прилетев за ним, мы вычистили из города немало мусора, а уважаемый порнограф еще накинет сверху после допросов. Устроим ему фотоателье в Магадане? Под строгим надзором во избежание, разумеется, — попросил я.
«Понятым пойдешь?» — прожестикулировал Лене дядя Петя, продемонстрировав неизвестный доселе навык.
«Пойду» — смиренно ответил порнограф.
— Получается — заслужил, — подмигнул мне КГБшник.
— Спасибо, — поблагодарил я.
— Понятым это я завсегда! — ввел местный БХССник одетого в тельняшку и растянутые на коленях синие треники седого дедушку. — О, а че вы, немого крутить будете? И правильно — он сюда баб водит похабные фотографии делать! — мощно добавил он улик следствию.
Отвечать было лень, и я отдал объяснения на откуп старшим товарищам. Дядя Витя справился просто блестяще:
— Посиди тихонько, отец, надо так.
— Ну, раз надо! — с удовольствием повторил дед и опустился на подоконник.
Ну вот, остановились, и сразу по малолетнему организму поползла усталость. Долой!
— А мы его вообще арестовать сможем? — задал я вопрос, который давным-давно следовало. — У него же депутатский иммунитет.
Взрослые снова отвели глаза — стыдно, что об этом подумал только ребенок.
Не осуждаю — сегодня очень необычный день. Можно даже сказать — эксперимент: «что будет, если дать непоседливому пионеру бесконечный административный ресурс».
— Надо звонить, — решил дядя Петя и пошел звонить, а я двинулся ко всеми забытому Лёне.
«Кофе есть»?
«Растворимый».
«Угостишь? Весь день по Одессе бегаем, со злом боремся».
«Я — зло?» — грустно усмехнулся немой.
«Ты — зло неизбежное, поэтому я на тебя не сержусь и чисто по-человечески мне тебя жалко».
«Пойдем» — вздохнул он, и мы с не могущей себе позволить оставить меня без присмотра (чему я только рад) Вилкой пошли с ним в подсобку.
Пока закипал чайник, еще немного поговорили, и с напитком вернулись в зал.
— Гражданин Неизвестный снят с должности две минуты назад, — порадовал новостью дядя Петя.
Дед одобрил, получается. Сидит поди в Кремле, доклады слушает да потешается — дорвался внучек до власти. А самое приятное — ксива-то «щелоковская», с товарища Андропова какой спрос? Все вопросы к МВД, товарищи!
Процесс передачи взятки прошел даже в какой-то степени трогательно: столько облегчения в человеческих глазах, как у с широкой улыбкой при всем честном народе вручающего мне набитый рублями чемодан Николая Александровича, я не видел никогда. «Уходи, государев человек!»
— Поздравляю с произошедшим на глазах у многих достойных доверия свидетелей актом передачи взятки личному инспектору министра внутренних дел СССР по особо важным вопросам, — поздравил я его, отдал чемодан дяде Вите. — Если можно, давайте в «Союзмультфильм» это отправим. Вы же не против немного помочь советским детям получить больше мультфильмов, гражданин Неизвестный?
Падший градоправитель посмотрел на окружающих глазами загнанной лошади и простонал:
— Да что здесь происходит?!
Глава 5
Освещенный закатными лучами Ту-144 набрал скорость и взлетел. Пока — все как обычно. Набрав высоту, мы ускорились, и, почти не ощущая перегрузок, с громким хлопком пробили звуковой барьер. Вот теперь мы — необычный самолет! Шумит, конечно, но в грузовых ИЛах несоизмеримо хуже. Могуч СССР — очень внушительная техника. Аварийность, конечно, но от крушения самолета я точно не сдохну — не бывает таких попаданцев. И даже для меня дороговато — «соточку» за день успешно прокатал. Интересно, если однажды прокатаю все деньги, дед даст полетать в долг?
Вперед нас вылетело полсотни БХССовских следаков и столько же КГБшников, армейские части на местах приведены в слегка боеспособное состояние, а в находящийся в восьмидесяти километрах от Тбилиси город Казах нас повезут на ЗиЛе под конвоем из двух таких же, но с солдатиками. Москва наконец-то опомнилась и начала работать соразмерно объемам «спрута».
— Устал? — сочувственно улыбнулась Вилка.
— Устал, но завтра все равно выходной, — улыбнулся я в ответ. — Спасибо большое! — поблагодарил вручившую мне кофе бортпроводницу. — Возьмете домой ведро клубники? Я на всех брал.
— Возьму! — не стала она стесняться. — Спасибо! — и ушла к себе.
С нами их три штуки, поначалу нервничали, а теперь ничего, привыкли.
— Можем ехать домой — справятся и без нас, — предложила Виталина.
— Это — слабость и потеря лица! — покачал я головой. — Взялся — делай до конца. Да ладно тебе, дети вообще-то полны энергии! — бодро вытянул кулак над головой. — Но был бы очень рад вздремнуть на твоем плече.
Вилка убрала разделяющий нас подлокотник и с теплой улыбкой вытянула руки навстречу:
— Иди сюда!
Поставил кофе на столик и устроившись поудобнее на теплом, мягком, гладящем меня по голове и вкусно пахнущем секретаре, услышал:
— Столько пошлятины, а сам подушечки пальцев трогаешь, и аж глаза закатываются.
Прикрыв глаза, поймал ее руку и нащупал пальцы:
— Подушечки классные!
— Мальчишка! — нежно шепнула мне на ухо Виталина.
Открыв глаза, выпрямился и спросил:
— Как тебе «Глухое дело»?
Отпил кофе.
— Кто-то вздремнуть хотел, — хохотнув, напомнила девушка.
— С тобой не получается, — объяснил я. — Слишком хорошо, чтобы спать — теряю драгоценное время с любимым столовым прибором впустую.
Вилка хихикнула, отвесила формальный щелбан и ответила:
— «Глухое дело» оказалось гораздо масштабнее, чем казалось. Ты знал, что так будет?
— Ну я же не пророк, — развел здоровой рукой. — И в самом деле полетел за порнографом. Остальное — так, сопутствующий урон.
— Урон нанесен знатный! — продолжила веселиться Виталина.
— Сталин кадры перетасовывал, и мы так должны делать, — сослался я на авторитет.
— Рекордная взятка! — рассмеялась она уже в голос.
— Вообще не пуганные, — расстроенно вздохнул я. — Ручные — ему капкан без наживки показываешь и говоришь — давай, заходи. И ведь заходит! Но обучаемость недооценивать нельзя — больше нам взятки давать вряд ли будут.
— А тебе понравилось?
— Очень! Прикинь — халявные деньги на мультики! Что может сильнее греть детскую душу?
Переждав смех, пообещал: