Павел Смолин – Самый лучший комсомолец (СЛП-3) (страница 46)

А в Южную Америку отправилась группа ученых под руководством Юрия Валентиновича Кнорозова — изучать язык Майя, что стало результатом прошедшей двадцать восьмого сентября, в воскресенье, в четырнадцать часов по Московскому времени (из-за часовых поясов), пятичасовой прямой линии между народом и членами Политбюро во главе с дедом Юрой. Мероприятие пиарили мощно, по всем СМИ. Отдельная ржака — всем, кто хоть за что-то ответственен, в это время настоятельно порекомендовали находиться рядом с домашним или служебным телефоном, дабы оперативно снабжать инфой вышестоящее начальство в случае необходимости. Прямота линии несколько преувеличена — сначала человек попадает на редактора, следом — на редактора побольше, и в конце — на КГБшника. После этого, в случае, если вопрос нормальный, человека допускали до прямого эфира. О проблемах говорить не стеснялись: обсудили дефициты, обилие коррупционных дел, скорое повышение МРОТа (некоторые вещи не меняются, но в этом случае нормально — МРОТ объективно нуждается в пересмотре). Случилась и парочка заготовок:

— Здравствуйте, товарищи! Клавдия Филипповна, свинарка! — раздался над сидящими в Кремлевском дворце съездов Кремлевскими старцами, министрами и членами ЦК образцово-старушечий голос, в котором я узнал Агафью Анатольевну. — Это правда вы?

— Правда мы, — с улыбкой подтвердил Андропов.

— Храни вас Бог! — умилилась она, и в замолчавшей студии зазвучали гудки.

— Вне всякого сомнения, товарищи, все мы являемся материалистами, — разрядил обстановку Генеральный. — Но, тем не менее, мы не должны забывать наши культурно-исторические традиции, — важно заявил подозрительно похожий на еврея деда Юра. — И православие является одной из них. С этой точки зрения мы можем воспринимать пожелание Клавдии Филипповны исключительно как устойчивое выражение, призванное передать позитивный эмоциональный посыл. В этом случае я охотно отвечу: храни Господь и вас, Клавдия Филипповна.

Ну верит народ, никуда не денешься. Вот, небольшой акт социального примирения. Но все еще ни копейки прибавочной стоимости попам!

— Сергей Васильевич Мохов, Воронеж, токарь, — представился следующий звонящий. — Юрий Владимирович, — сразу обратился к царю-батюшке. — Совершенно невозможно купить автомобиль! Наша семья с четырьмя детьми третий год стоит в очереди. Кроме того, товарищи-автолюбители все время жалуются на сложности с покупкой запчастей. Спасибо большое.

— Алексей Николаевич, боюсь, это к вам, — пасанул Андропов.

— Спасибо, Юрий Владимирович, — Косыгин поднялся (ну не принято у коммунистов сидя отвечать) и начал манипулировать общественным мнением. — Проблема насыщения населения личным автотранспортом — архиважна. Безусловно, мы не должны руководствоваться принципом «Коммунизм — это когда у каждой семьи должны быть квартира, машина, телевизор и полный холодильник», ибо коммунизм совсем о другом, но квартира или дом, машина, телевизор и холодильник у каждой Советской семьи быть должны.

— Пылесос забыл пожилой товарищ, — прокомментировал лежащий на коленках у Виталины я — вдвоем смотрим, у нее, потому что родные вернулись. — Неудивительно — в его голове народ все еще пользуется вениками, — призадумавшись, вздохнул. — А самое грустное — он ими-таки пользуется, потому что пылесос либо дорого, либо нигде нету.

Девушка успокаивающе почесала меня за ушком и предложила:

— Позвони, узнай про пылесосы — тебя точно пропустят.

— Не, — отмазался я от лишней ответственности. — Политические мощности Сережи Ткачева пока должны оставаться за кулисами настолько, насколько возможно.

— А еще ты про утюг забыл, — хихикнула Виталина.

— Позор мне, — признал я ее правоту.

Тем временем товарищ Косыгин продолжил:

— В начале следующего года мы начинаем строительство нового автомобильного завода в Тольятти. После выхода на полную мощность, он будет давать стране полмиллиона автомобилей в год.

Зал захлопал.

— Жадины-говядины! — показал я телеку язык. — Полмиллиона — только кажется, что много, особенно с учетом того, что и другие заводы никто закрывать не будет. Но что это в масштабах двухсотпядесятимиллионной страны, население которой радующими душу темпами растет? Кроме того, уверен, что львиная доля будет уходить на экспорт в дружественные и нейтральные страны — международный престиж и валюта же! А своим как обычно — что похуже и по остаточному принципу. Да нам два таких завода нужно — и это только на внутренние нужды. Еще и ценник влупят тыщ семь, за новиночку-то. И эти люди нам говорят, что автомобиль — не роскошь, а средство передвижения!

— Когда вырастешь большим и важным, купишь себе заводов каких захочешь, — стебанула меня Вилка.

Далее товарищ Косыгин порадовал новостями о расширении почти в полтора раза производства мотоциклов «Иж-Планета» и «Урал» с небольшим снижением цены (отсылка на Сталина!) и выдачей колхозникам приоритетного права на их покупку.

— Проблема запчастей нам известна, и мы плотно работаем над ее решением — равно как и над целым комплексом других непростых экономических задач. Итоги работы будут представлены общественности на ближайшем плановом съезде ЦК КПСС, — закончил он.

— Неужели че-то полезное сделают? — изумился я. — Ну это просто праздник какой-то! Но мотоциклов один фиг мало — нужно и молодежи пряник дать, в виде «Минсков» и «Восходов». По студенческому билету, например — скидочка.

— Еще «Ява» есть, — напомнила Вилка.

— Нихера у нас нет, тупо страна-нищеброд, — впал я в апатию.

Через полчаса, которые стоили членам ЦК парочки партбилетов, прозвучал явно «подпущенный» вопрос про Магомаева. Старшие товарищи его немножко пооправдывали, выразили уважение к таланту и пожелали дальнейших успехов. Пользуясь случаем, переключились на проблемы местные, дав Екатерине Алексеевне похвастаться новеньким законом, направленным на борьбу со спекулянтами — теперь билеты на все культурные мероприятия можно купить либо два в руки, либо, при предъявлении соответствующих документов, на семью.

— Аплодируют так, будто члены ЦК и впрямь часами стоят в очередях, надеясь перехватить билетик не с десятикратной наценкой! — фыркнул я.

— Когда-нибудь мне надоест смотреть с тобой телевизор, — пригрозила Виталина.

— Пойду-ка все-таки немножко расшевелю эфир, — решил я и пошел звонить.

Соединили меня уже через три минуты, я представился Сидором Клюевым, рассказал про Юрия Валентиновича Кнорозова и о том, как ему непросто.

— Голос не узнать, — порадовала новостями Вилка, которая отслеживала вопрос по телевизору.

На экране баба Катя вежливо распинала соответствующих исторических дедов за этакий про*б — ей-то в наушник доложили, кто на самом деле звонил, как и всем остальным.

Немножко выступил министр рыбной промышленности, который, подозрительно поблескивая глазками, рассказал о скором открытии сети магазинов морепродуктов «Океан».

— Внесешь пометку в «Рыбное дело», радость моя? — спросил я Виталину, погладив ее по щеке.

— Внесу, — пообещала она, убрала меня со своих коленок и пошла вносить.

Дурак, что с меня взять. Впрочем, девушка совсем скоро вернулась, и мы продолжили слушать снизошедших до общения с народом старших товарищей.

— Первый сбор макулатуры состоится…

— Мне Аджубей обещал чисто как своему два с половиной центнера подогнать, — похвастался я Виталине. — Приз с Таней получим.

— Вот эти вот книжки? — указала она на шкаф, где за дверью притаилось мое скромное собрание сочинений.

— Не Ткачевым единым силен призовой фонд, — отмахнулся я и похвастался. — Сам бабе Кате составлять помогал.

— Даже не сомневалась, — фыркнула она.

— Надо лезть вообще везде, где дают, — не смутился я.

Передача закончилась очень правильным обещанием народу как следует взяться за наращивание темпов жилищного строительства с постепенным снижением требований для вступления в кооператив.

— Лучше, чем ничего, — вынес я вердикт и выключил телевизор.

Еще заскакивали в Министерство спорта, где экономической части выслушивавшей меня делегации очень понравилась идея спонсирующего их «Спортлото». Все равно в телек рано или поздно завезут, так какая разница? Да, лудомания, но совсем без нее тоже никак. И вообще — все знают об истинных шансах выиграть в лотерею, так с меня какой спрос? В телевизор ходили вместе, идею взяли в работу, а под шумок я слил две передачи: «Очумелые ручки» с поделками из всего подряд и интервьюшную «Пока все дома». Тоже взяли в работу.

На досуге набили с Виталиной ряд англоязычных мюзиклов и «самодельные» переводы «Марсианина» и «Мистера Фокса». Это тоже немцам. Немного подумав, решил попробовать замахнуться и на большое, подрезав сценарий «Москва слезам не верит». Баба Катя плакала и восхищалась, а рулить съемками из недр ВГИКа был выписан аспирант кафедры режиссуры Владимир Валентинович Меньшов, чудовищно удивленный таким назначением. Время закончить аспирантуру у него есть — год остался, а раньше снимать никто и не начнет — нету мощностей, как и везде.

Немного подумав, Хиля решил на мюзиклы все-таки не тратить, вместо этого набрав ему в подпевку-подтанцовку девушек (есть негритянка, кубинка, казашка и пара красавиц славянской наружности) и соорудив из всего этого диско-бэнд с названием «Boney M». Ловушек в составе нету, но одна из девушек там лейтенант госбезопасности — просто на всякий случай. Репертуар типа [ https://www.youtube.com/watch?v=ghGiv7YLC7Q&ab_channel=BoneyMVEVO ] выдан для записи и освоения, и даже студию нам выдали ту же, «секретную». Конвенция, говорят, совсем скоро, а «АББУ» мне так никто и не выдал. Песни, впрочем, затребовали, так что есть надежда, что где-то за кулисами работа ведется.