Павел Смолин – Самый лучший комсомолец (СЛП-3) (страница 37)

— Потешный! — оценил я. — Давай покормим.

— Да он мхом да травой питается, — просветил бестолкового ребенка не желающий останавливаться Антип Иванович. — Лемминги вообще никогда не голодают — конкретно этот, например подъедает еще зимние запасы.

Ладно, он взрослый, ему виднее.

Бледное, дающее совсем немного тепла солнышко поднялось над кронами деревьев, и я расстегнул куртку и сдвинул шапку на затылок. Ручей, вдоль которого мы шли, разлился до полутора метров ширины, Антип Иванович отправил товарища аспиранта промыть немного гальки, а мы сели пить чай из термоса. Передышка — это хорошо даже с учетом того, что товарищи взрослые, демонстративно не спрашивая моего мнения, установили регламент в десять минут отдыха на каждый час пути. Вот эта остановка — «бонусная», можно снять ботинки и подтянуть носки.

— Ничего! — не удивил вернувшийся Матвей Ильич, разочарованно махнув лотком.

— Отрицательный результат — тоже результат, — философски заметил его научный руководитель, и мы пошли дальше.

Десяток баек, большой привал, заодно — пробная промывка. Пусто. Подкрепились сухарями обычными, со шпротами, добили содержимое термосов, и отправились искать золото в других местах.

Усталость росла, уверенность в собственной правоте падала. Страхов и опасений — ноль: никто и не рассчитывал, что я что-то найду, а книжка будет сразу по возвращении в Москву. Восемь промывок, солнышко скрылось за деревьями, и мы остановились на ночлег на подходящей, относительно ровной, поляне.

— Предлагаю пройти еще половину дня, а потом возвращаться назад, — видя мой грустный вид, выдал ребенку конфетку Антип Иванович.

— Спасибо, — поблагодарил я, помыл миску из-под перловки с тушенкой (Вилка тоже устает) и полез в палатку спать — устал.

Настроение у всех с утра было, так сказать, профессиональным — надо доделать дело и спокойно идти домой. Пошли доделывать.

До обеда — ничего, а потом Виталина шикнула нам:

— Ждите здесь!

Достала из рюкзака кобуру с ПМом, навесила на себя и убежала в заросли на противоположной стороне ручья.

— Матвей Ильич, проверьте, пожалуйста, ручей, — интеллигентно попросил доктор наук, пока мы рассаживались на бревна.

— Я тоже дым почуял, — похвастался дядя Петя, не предпринимая попыток последовать за Вилкой.

Немножко за нее волнуюсь. Подождали.

— Нашел! — с громким, ликующим воплем прибежал к нам аспирант, немножко споткнулся об дяди Петино…

— Тихо ты!

…и показал нам дрожащие от холода, мокрые руки, в которых блестела парочка крошечных самородков.

— Поразительно! — восхитился Антип Иванович.

— Антип Иванович, не демаскируйте нас, пожалуйста, — показал разницу в отношении дядя Петя.

— Извините, — смущенно перешел на шепот геолог. — Это еще далеко не месторождение, молодой человек, но, тем не менее, теперь есть смысл искать дальше.

— Я понимаю! Спасибо большое, Матвей Ильич! — поблагодарил я рабочую силу.

— Да ладно, че ты, — шепотом отмахнулся он и присел на бревнышко.

— Есть смысл еще здесь мыть? — спросил доктор наук.

— Есть, — грустно подтвердил аспирант и пошел мыть еще.

— Я бы помог, но кто будет волков отгонять? — спросил его в спину совестливый дядя Петя.

— У всех своя работа, — философски заметил Антип Иванович.

Посидели, послушали как легкий ветерок гуляет в ветвях. Где-то кто-то очень противно вякнул, и все, кроме дяди Пети, вздрогнули. С другой стороны раздался треск ветвей, мужское:

— Ах ты сука!

И Вилкино металлическое в ответ:

— Заткнись и иди, падаль!

Неизвестный проникся и вышел к нам. Заросший, шапка отсутствует, и засаленные спутанные черные волосы спадают на обветренное, загорелое лицо с карими глазами и неопрятной бородой до кадыка. Мощные топорщащиеся усы — в наличии. Одет в дырявый, доведенный до состояния «трубочист после тяжелой смены» свитер с оленями, относительно приличный ватник и ватные штаны. На ногах — кирзачи.

Следом появилась опустившая пистолет Виталина:

— Это — беглый зэк. Живет здесь третий год, охотится, золото моет и раз в ква’ртал выбирается к людям — продать и соли со спичками купить. Кличка — Лесник.

— Какая банальщина! — расстроился я. — Здравствуйте, гражданин беглый зэк. Можно вас попросить немножко убрать волосы с лица и показать анфас и профиль?

— Делать мне больше не*уй, — невежливо буркнул он и опустился на бревно.

— Тебе «свежих» показывали, — успокоила Вилка. — Не старше двух лет. Этого там точно нет.

— У него там землянка? — спросил дядя Петя, не стесняясь подойти к Лесовику поближе, чтобы внимательно осмотреть. — Обыскивала?

— Карманы выворачивал, — сначала запустила девушка процесс тщательного обыска (фу!) и ответила. — Землянка, да. Три года червем жил — зачем убегал?

— Лучше так, чем под ментом ходить! — исчерпывающе ответил стремительно теряющий слои одежды и грустно косящийся на вырастающую на камне кучку крупных самородков, извлекаемых из распоротых швов и потайных карманов.

— Если в ручье попадается такое, этот зэк нашел месторождение раньше нас! — воскликнул Антип Иванович, узрев самородок размером в половину кулака.

— Фиг ему, а не соответствующую медаль! — пожадничал я. — В это сложное для страны время, когда за золото приходится покупать хлеб, красть золото — все равно что забирать пряники из тарелок Советских детей, а я не люблю, когда мои пряники забирают!

Наши грохнули, Лесник оскалился:

— Мне-то че? Мамке рассказывай, как и куда ты любишь.

Выхватил подзатыльник от дяди Пети.

— Мне приятно, что вы так сделали, — похвалил я его и попросил больше так не делать. — Но чисто по-человечески старателя Лесника жалко. А еще — смотрите какой он грязный. А еще, возможно, вши.

— Я поэтому землянку и не обыскивала, — смущенно призналась Вилка.

— Совсем машинистку избаловал! — фыркнул на меня КГБшник, вернул гражданину старателю лишенные семи маленьких самородков штаны, завершив на этом обыск, и спросил. — Куда?

— Прямо туда, — указала Вилка. — Ориентир — два пня за канавой. Да найдешь, там натоптано, — подтвердила она статус избалованной, махнув рукой.

Дядя Петя ушел обыскивать крысиную нору. Очень любопытно на самом деле, но я боюсь заразиться чем-нибудь прямо страшным, поэтому лучше побуду здесь.

— Ты — очень большая молодец! — не стесняясь геологических дядек, похвалил я Виталину.

— Я знаю! — с улыбкой кивнула она.

— Здесь примерно двенадцать унций, — собрав полученное в ходе обыска золота в ладони, взвесил его Антип Иванович. — Пожалуйста, уважаемый Лесник, ответьте, сколько времени занимает добыча такого количества?

— Это — особенные, — глазами лишенного любимого колечка Голлума посмотрел он на самородки. — На черный день, для себя берег. Но если по весу — неделя где-то, — не без гордости озвучил поразительную цифру.

— Невероятно богатое месторождение! — сделал вывод Антип Иванович, положив золотишко на место.

Старатель горько вздохнул и благоразумно не стал предпринимать попыток завладеть конфискованной ценностью.

Сколько это? Тонна зерна? Пять? Да и не в зерне дело! Я положил лицо на ладони и грустно протянул:

— Почему даже в колымской глуши сидит расхититель социалистической собственности?!

Виталина попыталась задавить смех, потерпела поражение, согнулась пополам, товарищ Лесник увидел в этом свой шанс и попытался ломануться в заросли позади себя. Само собой, потерпел поражение, оставшись лежать носом в холодную землю.

— Старый на холодном лежать-то, — попросил сердобольный я у поставившей ногу поверженному противнику между лопаток Виталине. — Хотя подожди, не поднимай. А за что вы сидели, гражданин Лесник?

— За разбой, — пропыхтел он в веселенькой зеленой расцветки мох.

— А чего разбивали?

— Сберкассу!