Павел Смолин – Самый лучший комсомолец (СЛП-3) (страница 22)

— У вас же защита уже вот-вот. Безусловно, заниматься английской экономикой в МГУ — важное и нужное дело, но родное сельское хозяйство задыхается. Проблем там — непочатый край, причем комплексных, общеэкономических, потому что ни одна область народного хозяйства не существует сама по себе. Следовательно — решение этих проблем, даже при наличии политической воли и ресурсов займет не одну пятилетку. Кто нас туда пустит? Доклад-то я напишу и отправлю, вообще обо всем — вплоть до необходимости купить два огромных автозавода у какой-нибудь условно-дружественной страны и предоставления колхозникам приоритетного права на покупку мотоцикла с коляской — ну а нафига он в городе? — но будет ли толк — бабушка надвое сказала. В этой области у меня кредита доверия нет, и даже разумные и очевидные предложения могут отбросить просто потому что «ребенок-то куда лезет?». Зато я могу выбить нам экспериментальный совхоз, где мы начнем работу по методу Худенко (вчера о нем с отчимом разговаривал, за ужином) с некоторыми моими дополнительными штуками. Дадим результат — и к следующим прожектам доверия будет больше.

— Я в сельском хозяйстве ничего не понимаю, Сережа, — развел он руками.

— Толя, значит, совхозом командовать, а я — одна тут куковать буду? — укоризненно спросила меня мама.

Сначала ответил Судоплатову:

— Решать только вам, дядь Толь, но должность по большей части административная. Агрономов у нас в стране полно, посадку-уборку просчитать смогут. А еще — конкретно вам я могу полностью доверять. Выслушаете план целиком?

Отчим кивнул, и я ответил немножко недовольной такой расстановкой приоритетов маме:

— В полусотне километров от Москвы же. Дорогу починим, полтора часа на машине — и уже дома, — снова переключился на отчима. В СССР, вообще-то, по рабочим местам принудительно распределяют! — Да, не МГУ, однако дело архиважное, и, на мой взгляд, интересное — с людьми общаться, по полям ездить, госнаграды за образцовость и показательность получать. Ну и зарплата, вы уж простите, пап Толь, будет не триста рублей кандидата наук, а пятьсот-шестьсот. Карьерный рост, опять же — в стенах МГУ возвышаться сложнее, а вы ведь наш нереалистично огромный блат подключать ни за что не станете. А вот в области народного хозяйства, имея на руках объективные доказательства собственной способности приносить материальную пользу Родине, самореализоваться получится гораздо лучше. Извините, — вздохнул. — Я вас слишком сильно уговариваю. Если откажетесь, я немного расстроюсь, но товарищи из КГБ найдут на это место кого-то похуже.

Судоплатов от такого демонстративного прогиба хрюкнул. Практичная мама тем временем закончила переваривать мой монолог:

— Толя, а в самом деле — подумай! Ты же экономист! Кандидат наук. Неужели телят в коровнике не посчитаешь?

— Не нужно недооценивать сложность такой работы, — покачал он головой. — Прежде всего — это руководство большим коллективом людей, у меня просто нет соответствующего опыта.

— Но студентов строить-то у тебя получается, — с улыбкой напомнила ему мама.

Под ее уговоры и Судоплатовские заведомо провальные отмазки доел баранку, допил чай, и встал из-за стола:

— В общем, пап Толь, вы думайте, проект не срочный, посевная же в разгаре, кто поперек нее влезать позволит? Защищайтесь спокойно — к кандидату экономических наук, простите, если высокомерно прозвучит — так уж оно есть — у народа доверия побольше будет чем к школьнику. Мы в Минкульт, — это уже для мамы.

Напутственный поцелуй в щечку, рукопись Виктории Викторовны — с собой, и мы с Вилкой покинули квартиру.

— Не знала, что в Минкульте есть кинотеатр, — созналась она в собственном невежестве.

— А ты ведь штатный его работник! — ужаснулся я, с удовольствием подставил теплым майским солнечным лучам лицо и объяснил. — Старшие товарищи в нем смотрят новинки, решая, какие из них достойны внимания высокообразованного Советского зрителя, а каким суждено кануть в небытие. Нет, — с улыбкой покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Виталины и сел в машину. — Нам такая честь не светит — рожей пока не вышли. Но! — самодовольно погладил себя по голове. — Я выпросил у Екатерины Алексеевны уникальную для пионеров возможность смотреть все фильмы планеты в то время, когда кинотеатр не занят. Для расширения кругозора.

— В Минкульт меня на свидания еще никто не водил, — улыбнулась Вилка и забросила мой доклад в окно проезжающей мимо «Волги».

— Ух, как шпионисто! — восхитился я.

— Мог бы и раньше догадаться меня в кино пригласить, — сымитировала обиду Виталина.

— Этикет был на больничном, — напомнил я и вздохнул. — Понимаю, как это выглядит в свете недавних событий, но…

— Не оправдывайся ты, — улыбнулась она, потрепав меня по волосам. — Что будем смотреть?

— А у тебя вообще какой общий киноуровень? — спросил я. — То же, что и все смотрела, или показывали буржуйское в рамках подготовки?

— Как все, — пожала плечами Вилка.

— «Ночь живых мертвецов», — ответил я.

— И Фурцева разрешила тебе посмотреть фильм с таким названием? — не поверила Виталина.

— «Я с тобой полностью согласна, Сереженька — жизнь пострашнее любого кино порой», — процитировал я. — Чего такого-то? Это же просто картинки на экране в виде загримированных людей. Сказка.

— Сказка с таким названием? — рассмеялась она.

— Сказка, — уверенно кивнул я. — Разновидность: ужастик, он же — horror, он же — страшилка.

— Как «Вий»? — спросила Виталина.

— Как «Вий», да, — умилился я.

А ведь считай в один год снято. И оба черно-белые! Впрочем, «Вий» мог бы быть в разы страшнее, если бы не принудительно насаждаемый возрастной рейтинг «для всех». Да и в нынешнем виде в раннем прошложизненном детстве пугал до чертиков.

По пути набрав пирожков и «Буратино», прибыли в Минкульт и закинули в кабинет выделенной мне как раз для таких случаев тетеньки рукописи и нескромный подарок в виде пластинки-гиганта «Сергей Ткачев. «Ноктюрн». Поет Муслим Магомаев». Впрочем, принят диск был без пяти минут с восторгом — в магазинах фиг достанешь, тиражи допечатывать не успевают — а сказки моей бывшей любимой учительницы обещали показать «кому надо». Понятливо кивнув, отгрузил сотруднице еще пяток пластинок для тех самых «комунадников», и мы с Вилкой отправились смотреть классику.

Зал — здоровенный, на полторы сотни мест. Оборудование, надо полагать, высшего сорта — не станут же Самые Главные Цензоры на себе экономить. Познакомились с киномехаником — Синицин Валерий Петрович, шестьдесят восемь лет, бодро пыхтит перегаром, «еще Ленину кино показывал». Обиды на такое понижение в обязанностях в голосе не было — «внучка тебя ух любит, Серый, может познакомить?». Он усадил нас в середину пятого ряда — отсюда видно лучше всего — получил торжественную клятву оставить после себя только чистоту и порядок, пожелал приятного просмотра и пошел запускать проектор.

Свет погас, экран ожил, и Виталина взяла меня за руку. Приятно! Кино я, само собой, видел и помню, но вдвоем с такой-то девушкой в пустом кинотеатре — совсем другое дело! Качество картинки и звука не подкачало, а сам сеанс получился что надо — Вилка с неподдельным интересом следила за происходящим на экране, не стеснялась отпускать смешные комментарии насчет уровня интеллекта персонажей фильма, весело попискивать на «скримерах» (такую разве напугаешь?) и трескать пирожки, не забывая давать мне откусить и ехидно спрашивать, не нужно ли включить свет, чтобы пионерам было не так страшно, а к финальной трети фильма даже пересела по другую сторону от меня, чтобы с премилой улыбкой положить голову на здоровое плечо. Очень старается товарищ лейтенант Госбезопасности.

— Да уж, это совсем не «Вий»! — Когда пошли титры, с улыбкой подвела она итог просмотру и пообещала. — Если на нас нападут мертвецы, я тебя обязательно спасу — видел какие они медленные?

— Потом про быстрых снимем, типа наш ответ Голливуду, — улыбнулся я. — Не устала?

— От чего? — хихикнула она. — Если хочешь предложить посмотреть что-то еще — я не против.

— Про гонки достать успели только «Соперники за рулем» 57 года.

— Я его восемь раз смотрела, — ответила Вилка.

Неудивительно — фильм ГДРовский, и в СССР популярный — время от времени крутят даже по телевизору.

— А ты достанешь другие? — со светящимися надеждой глазами спросила она.

— Обязательно, — пообещал я. — Еще есть «Бонни и Клайд» — это…

— Я про них знаю, но фильм не видела, — перебила Вилка и поморщилась. — Они в конце умрут, да?

— Тупо мы с тобой! — шмыгнув носом, вытер я несуществующую слезинку.

— Хватит нас хоронить! — укоризненно ответила девушка, отвесив профилактический щелбан.

— Извини, — потерев лоб, пообещал себе больше так не шутить и продолжил. — «Доктор Стрейнджлав, или как я перестал волноваться и полюбил атомную бомбу». Хорошо показывает американский милитаризм глазами их же гения Стэнли Кубрика, и по совместительству — отличная комедия черного юмора.

— А ты какой хочешь? — спросила девушка.

— Если бы ты со мной не поехала, я бы взял с собой Рыжего, и мы бы смотрели все три, — честно ответил я.

— Тогда давай смотреть оба, — демонстративно устроилась она поудобнее и ехидно улыбнулась. — Сначала про милитаризм — хочу посмотреть, кого целый Сережа Ткачев гением считает.