Павел Смолин – Открывашка и война (страница 35)
— Из твоего мира что-то? — догадался он.
— В моем мире пока на этапе концепции, — признался я. — Технологического рывка ждали. Я с Сеннит поговорил — аппаратную часть она сделает, там просто, но из моего мира кое-кого похитить придется, у вас нужных спецов просто нет.
— Похищай с семьями и желательно коллективами, — выдал совет опытный политический деятель.
— Хорошо.
Я бы так и делал.
— Значит отменяем военщину, — смирился Владимир Вольфович. — Стройбата половину у вас забираем — на Дальнем Востоке пригодятся.
— Ок, — отозвался я.
Все равно они на военных объектах и трудились бы — жилье себе «колонисты» сами строят.
— Архитектора тебе пришлю — покажет проекты твоей резиденции на Земле-2. Собрался править — правь как положено, а не из избушки.
— Ладно, — согласился я.
Юки обрадуется.
— Еще пришлю тебе команду. Специалисты хорошие, молодые, разносторонние и башковитые, — добавил Жириновский.
— Спасибо.
— Ну а ты время зря не трать, за учебники садись, — не смог он обойтись без педагогики.
— Обязательно, Владимир Вольфович.
В самом деле надо.
— Игорю Николаевичу трубку дай, — велел Жириновский.
— Вас просят, — передал я аппарат генералу.
Тот не стал дожидаться приказов и сразу выкатил реально мужественное заявление:
— Владимир Вольфович, я на пенсию уйду.
«Мужественное» — потому что генералы на пенсию добровольно уходят крайне редко, им нравится быть важными. Видимо, Жириновский тоже инициативу оценил, потому что:
— Нет уж, Игорь Николаевич. Где я вам замену искать буду? Перед нашей Родиной и всем человечеством встал беспрецедентный вызов, грозящий беспрецедентными же перспективами. Уйдете сейчас — так в учебники и запишем, был мол такой генерал-
Угроза понижения и позора сработала:
— Передумал, Владимир Вольфович. Но я что, теперь у пацана в подчиненных буду бегать?
— Будете, Игорь Николаевич. И я буду. И Император японский. И даже целый Президент США будет. Андрей парень разумный, договороспособный — даром что пацан еще. В деле опробован многократно — можешь у генерала конторского отчеты попросить, не каждый офицер так себя в кризисных ситуациях ведет, как мой пасынок. Присмотрите за ним, хорошо? — смягчил тон до почти личной просьбы.
От таких просьб прямого начальства не отказываются:
— Так точно, товарищ Главнокомандующий.
Глава 18
Вывалившись из пробоя в освещенном уличными фонарями переулочке Стокгольма, мы вышли на улицу и осмотрелись. Маленькие каменные домики выглядели благородно-старыми, немного потрескавшийся асфальт под ногами радовал: даже тут, в главном финансовом центре Европы, с дорогами есть проблемы. А говорили, что только у нас так! Ладно, это все рудименты — «моих» теперь три планеты, но сюда я приду в последнюю очередь. Потерпите чуть-чуть, ладно?
— Не очень-то и отличается, — заметил Тимофей. — Только вывесок больше.
— Я когда к вам в мир попал тоже поначалу отличий не заметил, — согласился я.
— В здешнем воздухе больше вредных примесей, — прокомментировала Сеннит через аватар в виде неприметной темноволосой женщины средних лет в брючном костюме.
Мимо проехала машина, и я нашел причину:
— В бензин что-то добавляют.
— На Земле-1 топливо честнее, — согласилась Сеннит. — В здешний добавляют повышающие октановое число присадки, которые делают системы очистки выхлопа почти бесполезными.
— Куда нам? — спросил я.
— Направо, — повела нас вдоль улицы Сеннит.
Жучки-шпионы сделали свое дело, отыскав маму. В России она после моего исчезновения решила не оставаться, переправившись к сестре в Швецию. Это понятно, объяснимо, и никаких проблем у меня с этим нет. Проблема в другом — меня, как выяснилось, никто особо не искал. Да, заявление о пропаже в полицию написали, но на этом — все. Даже в интернете объявление с моей фоткой не вывесили, не говоря уже о расклеивании листовок на улицах и размещении их в газетах. Последнее, впрочем, тоже понятно — люди каждый день пропадают, на всех печатных материалов не напасешься, но все равно обида царапается — почему так быстро сдались? Или на маму просто надавили люди, которые не смогли выдать внятную версию о моей пропаже из закрытого и неповрежденного помещения и засекретили на всякий случай? Разберемся.
Проходя мимо очередного дома, я повернулся к мерцающему синеватым светом окну, увидев рубящегося в комп, одетого в наушники паренька, и наконец-то по-настоящему испытал ощущение дома. Ложное — мой дом теперь там, на Земле-2, а здесь… А здесь нужно всего лишь разобраться с прошлым — это позволит идти дальше, прямиком к моему метафорическому фанфику по «миру полудня».
Пока мы здесь, по столицам городов гуляют переправленные нами разведчики-люди. Деньги и документы Сеннит им «нарисовала», так что проблем возникнуть не должно. Электронные базы тоже в порядке — Королева что хочешь взломает, незаметно и надежно. Цель разведчиков — рейды по магазинам: книжным и «электронным», покупать велено учебники и образцы техники. Время — три часа, по истечении которых разведчикам приказано ждать эвакуации рядом с пробоями. Ждать опоздавших мне прямо запретили — нафиг такие нужны, если служебные инструкции не соблюдают или даже хуже — умудряются спалиться и влипнуть в неприятности во время совсем не опасного и не секретного шопинга? Пройдемся по магазинам и мы, но это — потом.
— Вот теперь непохоже, — признался Тимофей спустя пару минут. — Спокойно, тихо, ни одного военного патруля.
— Местные воюют только с людьми, — ответила Сеннит. — Но данная страна до недавних пор держала нейтралитет, отказываясь от прямого и косвенного участия в войнах.
— Андрей рассказывал, — кивнул КГБшник и вздохнул. — Хорошо здесь.
— Хорошо там, где нас нет, — напомнил я.
Из бара вывалилась компашка на пять человек — три мужика и две дамы. Пьяно хохоча и болтая по-шведски, они направились в противоположном нашему направлении, не стесняясь без разбора трогать друг дружку за задницы.
— Эти с нашими япошками бы поладили, — гоготнул Тимофей.
— И просто охренеют от контраста с нашими европейцами, — рассмеялся и я. — В глазах уважаемого Бенедикта, эта Европа погрязла в отборном сатанизме: содомия, размытие понятия «пол», венчание однополых пар в церквях…
Тимофей поморщился:
— Как бы еще сложнее чем с Землей-1 не вышло.
— Фенотип человека другой, — пожал я плечами. — Общество потребления здесь победило очень давно, и, когда перед обществом встанет выбор: воевать против заведомо непобедимого противника, перестраивая экономику на военные рельсы, мобилизуя миллионы людей и отказываясь от привычного, десятки лет признававшегося единственно правильным образа жизни или пожертвовать частью воинственных элит ради объединения, итог будет очевидным.
Исключения, впрочем, тоже будут, потому что как минимум одно государство-самоубийца на этой планете существует. С другой стороны, эти с радостью объявят, что Сеннит пришла в мир чисто ради их спасения от злых «орков».
— Здесь, — остановилась Сеннит у многократно виденного мной на фотографиях дома сестры.
Ничего особенного — муж у сестры богатый, но не настолько, чтобы отгрохать себе особняк. Домик одноэтажный, кирпичный, выкрашен в белый цвет, как и окружающий его низкий заборчик. В саду — начавшие облетать деревья, к правой стороне дома пристроен гараж. Окошко с левого торца бросает на землю отблеск. «Просканировав дом», понял, что не спит мама. Старательно смиряя рвущееся из глубин души нетерпение и волнение, я попросил спутников:
— Подождите здесь, я сам.
Перемахнув через заборчик, я неслышимой тенью подошел к окну. Сердце защемило: сидящая в кресле за журнальным столиком со спицами в руках, мама вязала детский носочек. Очки, собранные в полуседой пучок волосы и накинутый на плечи черный платочек словно состарили ее на десяток лет. Лицо мамы было умиротворенным, а среди фотографий на комоде, тумбочки у кровати и в шкафу не нашлось ни одной моей. Подавив импульс разреветься и сбежать — меня что, просто вычеркнули из жизни как ничего и не было⁈ — я поднял руку и тихонько постучал в окно.
Мама подпрыгнула, выронив спицы и испуганно посмотрела в окно. Я вымучил улыбку, и страх на ее лице усилился. Больно. Биометрия показывала ускорившийся пульс, поднимающееся давление и обильно выделяемый в кровь адреналин — я ждал совсем других эмоций. А она вообще когда-нибудь меня любила, или моя жизнь была иллюзией с самого начала?
Я ждал, она набиралась смелости и даже протерла очки, надеясь, что после этого я исчезну. Зубы заскрипели — моего возвращения не только не ждали, его боялись! Это что, родня? Да, я приемный, но прожитые вместе шестнадцать лет совсем ничего для тебя не значат⁈ Стоп, зачем я так? Я считываю эмоции, но не мысли. Мама, даром что учительница и как бы материалистка, но гороскопы почитывала регулярно. Может она давно меня «похоронила», а теперь принимает за призрака или зомби?
Мама робко подошла к окну и открыла створку:
— Андрюша?
В голосе слышалось что угодно, кроме радости, а выдавленная ей улыбка не смогла бы обмануть даже прошлого меня.
— Андрюша, — подтвердил я. — Прости, что столько времени пропадал.
— Ты прости, — опустила она взгляд в подоконник и начала нервно заламывать руки. — Нельзя было сдаваться.