Павел Смолин – Открывашка и война (страница 25)
— Если все, что тобой движет — это жадность, ты ничем не отличаешься от худших представителей человечества! — блеснула огнем в глазах «Сеннит».
Хороший и уместный спецэффект.
— Твоя дерзость дорого обойдется тебе, чертовка! — пригрозил Милляр и велел богомолу. — Приведите ее любимую сестру.
— Нет, только не Геллит! — взмолилась «Сеннит». — Мои братья и сестры ни в чем не виноваты!
— Ослушавшаяся мать особь недостойна существования, — холодно бросила ей Сколопендра.
В пещеру ввели связанную актрису-«муравья».
— Сестра, я не хочу убивать людей! — жалобно поведала та Сеннит. — Пусть лучше я погибну, но ни за что не испачкаю жвала кровью разумных!
— Да будет так! — подвел черту под ее словами Георгий Францевич. — Казнить Геллит!
Богомол начал отрывать кричащей актрисе фальшивые руки.
«Сеннит» задергалась, и, оставив в кандалах пару «ложноручек» (потому что бутафорские, ха!), бросилась на Сколопендру, вонзив жвала в ее шею.
Монтажная склейка, сменившаяся нарисованной от руки нарезкой кадров. Первый — лежащая в мерзком, наполненном кроваво-розовым гелем, коконе, закрывшая глаза Сколопендра:
— Сеннит удалось нанести матери опасную рану. Воспользовавшись неразберихой, юная Королева со своими братьями смогла сбежать на ничейную планету.
В следующем кадре Сеннит и «родственники» сидели у костра.
— Сеннит знала, что это — лишь отсрочка перед большой войной с ее злой матерью. И Сеннит начала готовиться, — кадры сменялись один другим. — Находчивость людей подсказала ей, как лучше распорядиться своей планетой. Сколопендра бы на ее месте превратила новый дом в безжизненную пустыню, но Сеннит оказалась умнее. Впервые в истории Вселенной инсектоиды начали созидать, а не разрушать. У них появились фермы, заводы, парки. У них появился план — воспользоваться долгим лечением Сколопендры и вступить в контакт с людьми, предложив им союз против общего врага в обмен на помощь человечеству в решении сопровождавших все его существование проблем: голода и войны.
На фоне синего неба, на залитой солнышком поляне, «Сеннит» пожала руку настоящему Жириновскому. Улыбки обоих крупным планом, надпись «конец».
— Не сильно далеко от истины, — хохотнув, подытожил я.
К исчезновению стазис-поля мы успели. Основная нагрузка легла на офицеров на местах: сами ничего не понимая — вот только что с жизнью прощался, видя летящий прямо в него минометный снаряд, а теперь ни снаряда, ни автомата в руках — а он ведь казенный, за него отчитываться придется! — мужики справились с задачей донести до личного состава, что война закончилась, и всем солдатам придется вернуться в места временной дислокации. Нет, личное оружие искать не надо — оно уже на складах. А я откуда знаю, как оно туда попало? Приказ выполнять, воин!
Япошкам было сложнее — даже не представляю, сколько народа в свете получения новых вводных решило «сохранить честь». Вакуум в командовании наложился на почти отсутствующие средства связи. К счастью, до наших позиций самураям по большей части было далеко, а вооруженные дрекольем горячие головы встретила заранее проинструктированная вторая линия обороны — пулеметами.
Состоялось и официальное подписание прекращение огня в составе Моди, Жириновский, Хирохито. По телеку показывали, говорят, но я не видел — на Землю-2 телевидение пока не протянули. Зато через транспортные врата протянули кабель, и теперь у «колонистов» есть связь.
Меньше недели я отсутствовал, но Санта-Монику не узнал: оборотни и приглашенные специалисты проделали просто невероятную работу. Ненужная растительность была очищена, сохранившись только в парках, на клумбах и в других специально отведенных под нее местах. Негодные к проживанию руины снесли, вместо них выстроив кирпичные аккуратные домики. Превратили буржуйский американский район в отечественную деревню! Но деревня получилась на загляденье. Осталось дождаться, пока во дворах вырастут деревья с метафруктами, и получится совсем красиво.
Мой классный умный дом сочли недостойным жилищем, поэтому пришлось переселиться в большой кирпичный двухэтажный новострой на восемь аж комнат на берегу лагуны Марина Дель Рей. Вокруг — как бы полоса отчуждения, на единственной дороге развернули КПП с вооруженной охраной. В скромных домиках по соседству тоже охрана живет. При купании на берегу обязательно должна присутствовать парочка «спасателей», а на воде — лодка с ними же. Душновато жить в таких условиях, но скоро привыкну.
Место просто офигенно красивое, вода в лагуне чистая и теплая, а еще у меня появилась удивительная соседка. Мысленно вернувшись на день назад, в кабинет, я прогнал в голове сцену ее появления в моей жизни.
Дело было после того, как японцы и индусы подписали бумаги и свалили по домам. Проблема пришла откуда не ждали — из Европы. С другой стороны — оттуда проблемы прибывали всю историю моей страны, так что глобально ничего нового.
— Папу обвинили в одержимости, — инфа, как обычно, поступила от всеведущей Сеннит. — Премьер Ширак ввел военное положение и отдал приказ об общей мобилизации.
— Кретин, — припечатал его Жириновский. — Вот что за люди такие? Ему прямым текстом говорят: будешь дергаться, тебе конец. Сам же, б***ь, видел, как ликвидаторы работают. Идеально работают!
— Штабом назначили Собор Святого Петра, — продолжила Сеннит. — Ширак полагает, что его катакомбы безопасны.
— Идиотизм нужно наказывать, — вздохнул Жириновский и потянулся к мобильнику.
Тут в кабинет спокойным шагом — по должности положено — вошел незнакомый генерал:
— Гамбург штурмуют.
— Подонки!!! — взвился Владимир Вольфович. — Самоубийцы! Сраные лягушатники! Макаронники! Фашисты! Мракобесы!
— Однозначно подонки, — поддакнул я.
— Однозначно! — подтвердил Жириновский. — Коля, — обратился к генералу. — Сценарий 8-Б активируй.
— Есть, — отдал тот честь и ушел.
Набирая номер, Владимир Вольфович не оставил без внимания мой любопытный взгляд:
— Отступление, эвакуация, минимизация потерь. Стоять до последнего смысла нет — это все ненадолго. Зачем людей гробить? — недоуменно покосился на мобильник, набрал номер еще раз, послушал «абонент не существует» и взорвался. — Прямую линию отключил, подонок! Ваше Величество, премьер Ширак недоговороспособен. Могу ли я попросить вас о его ликвидации?
— Ликвидация будет осуществлена через тридцать одну секунду, — ответила Сеннит.
Мобильник зазвонил сам.
— Да?
— Володя, «скандинавы» отказываются отступать.
— А н***я такое министерство обороны, которое не может обеспечить выполнение приказов? — с издевкой спросил Жириновский.
— Автономия, — оправдался собеседник. — Совет, видишь ли, решил идти на Ла-Манш.
— Принял, — вздохнул Владимир Вольфович. — Двадцать минут меня не будет. Командование на Рохлине.
Отключив телефон, он грустно на меня посмотрел:
— Вот так человечество и объединяй. Карту, — скомандовал вояке-охраннику.
Мужики за это дежурство впечатлений хапнули на три жизни вперед. Охранник достал из поясной сумки планшет и отдал Жириновскому. Потыкав пальцами в экран, он показал мне карту с точкой:
— Вот сюда, прямо в штаб этого долбаного совета!
Оборотни были приведены к покорности, в Империи случился второй переворот за час: Папа Бенедикт объявил Ширака и его покойных приспешников сатанистами, жуков Сеннит — ангелами и анонсировал приход Мессии, призвав Европу к миру и покорности Божьей воле. Теократическое устройство государства дало свои плоды: войска отвели, а получивший всю полноту власти Папа подписал договор о прекращении огня.
Общий сбор и подписание договора мировых лидеров с Сеннит назначили на понедельник, через шесть дней. Тогда же начнется моя настоящая работа.
— Андрей, — положив руки мне на плечи, выдавал инструкции Жириновский. — На Земле-2 тебе будет безопаснее. Поселим тебя в хороший дом, отдыхай, набирайся сил и знаний — учителей я тебе пришлю.
— Хорошо, — привычно согласился я.
Тут в кабинет вошла группа из пятерых военных, барона Икеды, его одетой в красную с золотыми цветами юкату помятой, невыспавшейся, растрепанной, но сохранившей красоту жены. Последний член группы — маленького роста (ниже меня на голову), очень красивая, одетая в темную, расшитую золотом юкату девушка лет шестнадцати. Растрепанные волосы обрамляли приятно-округлое лицо, карие глаза смотрели на нас со смесью ужаса, отвращения и какой-то странной обреченности.
Все трое отвесили синхронный поклон. Барон обратился к Жириновскому:
— Я прошу возможности для меня и моей жены вернуться в Японию. В нынешней ситуации Его Величеству Императору даже моя никчемная поддержка способна принести пользу. Моя жена подвела меня, позволив себя похитить. Когда мы вернемся домой, она сохранит свою честь.
Жена барона высокомерно кивнула, маленькая японка кусала тонко очерченные алые губы.
— От лица Российской Федерации и человечества благодарю вас за помощь, барон Икеда, — обозначил ответный поклон Жириновский. — Поверьте — случившееся пойдет гордому японскому народу на пользу. Андрей, проводи уважаемых гостей… куда?
— Киото, улица… — барон выдал адрес, который Владимир Вольфович лично вбил в планшет и показал мне карту.
— Не совсем туда отведу, но рядом, — кивнул я.
Дальнейшие события заставили меня выпасть в осадок. Барон низко поклонился Жириновскому: