Павел Смолин – Открывашка и пробой (страница 40)
— Что ж, время есть, — отреагировал на мой любопытный взгляд Тимофей. — Пиромант оперирует воздушными потоками.
Я ощутил, как мне в лицо, словно из невидимого фена, подул теплый воздух.
— Это, так сказать, минимум, — пояснил пиромант, «выключив» фен. — Около храма я немножко устал. Если на полную врубить, выжгу тут все в радиусе двух километров. Но тогда вам меня на себе тащить придется и кормить внутривенно — на неделю в кому грохнусь.
— А ты относительно других пиромантов сильный? — спросил я.
— Относительно, — ухмыльнулся он.
— Нам как-то в усиление троих пиромантов выдали, — решил поделиться Геннадий Петрович. — Городок такой был — Юрьинск, пятьдесят тысяч населения там жило. Эвакуировали, конечно — не настолько дерьмовая ситуация была, чтобы ракетами накрывать. Но когда зачистка закончилась, городка не стало — даже стены бетонные поплавились. А этих троих — да, нам на себе вытаскивать пришлось.
— Это из группы «Пламя», — кивнул Тимофей. — Двадцать человек в ней всего, совокупная мощь приравнивается к мегатонной атомной бомбе. Москву спалить могут часа за полтора. Зарплаты у них… — присвистнул. — Нам и не снилось.
— А сколько в КГБ платят? — заинтересовался я.
— Рядовому оперативнику двадцать тыщ, — ответил он. — Лейтенанту — двадцать две. Ну и дальше в таком духе. За способности доплачивают, но отбор очень строгий — сам понимаешь, Госбезопасность штука важная.
— А какая у тебя пенсия?
— А тебя не учили, что чужие деньги считать невежливо? — фыркнул он.
— Просто экономику люблю, — отмазался я.
— Двадцать четыре от КГБ, я майором на пенсию вышел, — ответил Тимофей. — «Семерка» сверху за пиромантию — если где беда большая случится, меня на подмогу выдернут, в запасе числюсь. И три — за ранения боевые, — расстегнул китель, оттянул ворот тельняшки и показал круглые шрамы на левом плече и правой грудине.
— Бандитская пуля? — предположил я.
— Именно! — хохотнул он. — Гену посильнее в войсках потрепало, но у них регенерация хорошая — даже конечности отрастают.
— Американцы рассказывали, — кивнул я. — Джиму жук ноги по середину бедра отгрыз, полгода отращивал.
— П****т, — отмахнулся КГБшник. — Ген, у тебя рука за сколько выросла?
— Недели три, — ответил физрук.
— Видишь! — с улыбкой развел руками Тимофей. — Американцам верить, Андрей, последнее дело. Что еще рассказывали?
Я кратко пересказал.
— Нормально, — оценил КГБшник. — На жалость давят, но в меру — тут преувеличили, там усилили. В целом — так все и есть, хреново в Америке оборотням. Да везде хреново, у нас еще по-людски. Рудименты социализма, — развел руками. — Раньше даже плакаты рисовали тематические: «оборотень такой же человек». Терпеть, сука, нацистов не могу — мы вон с Геной росли, пробоем одним накрыло, он меня в зубах вытащил, — закатав рукав, показал россыпь старых шрамов на правом запястье. — Чуть не отгрыз, но я свой долг помню.
— Покраснею щас, — фыркнул физрук.
— А вы что, младше Константина Викторовича? — удивился я.
— Младше, — кивнул Геннадий Петрович. — Его в армии потрепало сильно, целителю пришлось поработать — вот, помолодел на десяток лет. Мне так не повезло, — ухмыльнулся.
— Н***й такое везение, — фыркнул Тимофей.
Оборотни вернулись и доложили: не кончается лес. Назначив операцию по обустройству базы и переносе добра на завтра, мы отправились дальше.
Следующий пробой выплюнул нас в океан. По возвращении КГБшник высушил нас потоками теплого воздуха, и мы двинулись дальше. Шагнув в пробой, я приземлился ногами на металлический пол и обомлел — в огромном помещении, у металлических стен, стояли клетки с жуками. По мозгам ударила волна боли, я схватился за голову и рухнул на колени.
Глава 21
Время, пространство, мысли, даже собственное «я» — всё исчезло, сменившись дарующей блаженство пустотой и ощущением единства с теплой, охотно делящейся вкусными питательными соками, биомассой. Останься у меня желание думать, я бы сравнил эти ощущения с тем, что испытывает младенец в материнской утробе. Но думать не хотелось — хотелось остаться в этом состоянии навсегда.
Пустота в голове никуда не делась, но радость единства с биомассой исчезла. Вместо нее появилось ощущение тела — шесть тонких, но прочных, оканчивающихся острыми лезвиями конечностей, большая, вытянутая вверх голова с треугольными «антеннами» по бокам и маленькими, кокетливыми жвалами, и длинное, по форме напоминающее кентавра, бронированное тело. Верхняя часть обладает двумя дополнительными, трехпалыми конечностями. Она плавно переходит в округлую, напоминающую муравьиное брюшко, часть. Вопреки кажущемуся неуклюжим внешнему виду, я знаю, что я — быстра, сильна и очень-очень опасна! А еще — жутко голодна.
После «тест-драйва» тела пришла дезориентация: органы восприятия для маленького мозга оказалось слишком навороченными — я вижу тепло и холод, ощущаю радиоволны и радиационный фон. Звуков нет, но они и не нужны — «антенны» ощущают пространство на много тысяч метров вокруг. Лезвия ног ранят слегка пульсирующую биомассу, но ничего плохого в этом нет — ранки моментально затягиваются, а вокруг из инкубаторов поднимаются тысячи примитивных собратьев, среди которых выделяются похожие на слизней Сборщики, при взгляде на которых жвала непроизвольно начинают шевелиться от голода.
Тело содрогнулось от боли, ощутив в себе легко пробивший броню брюшка протуберанец. Голод стремительно исчезал, вслед за ним пропадала дезориентация — мозг рос, обретая нужные для выполнения единственной миссии — собирать материю для питания и усиления Улья — знания и умения.
Протуберанец убрался из моего тела, и я осознала себя Королевой — высшей особью, созданной командовать примитивными собратьями. Впереди открылось золотистое, округлое пространственное окно, и я ударила по собратьям пси-волной, отдав приказ двигаться туда.
Избранная Верховной Королевой планета порадовала обилием растений, животных и полным отсутствием сопротивления. Боевые особи легко расправлялись с хищниками, тела которых, вместе с биосферой планеты, поглощались Сборщиками. Время от времени мы подходили к ним и пробивали жвалами мягкую оболочку, насыщаясь питательными соками. Досыта ем только я, а примитивные собратья получают ровно столько, сколько нужно для продолжения экспансии.
Органы чувств засекли повышенный радиационный фон. Двинув туда пару боевых жуков, я напрямую подключилась к их примитивным органам чувств и увидела затянутый лианами вход в пещеру. Расчистить! Внутри поднималась всепоглощающая волна жадности — там лежит то, что мне ОЧЕНЬ нужно!
Верховная Королева заметила несущуюся к пещере меня и наказала за непослушание призванной подавить волю пси-волной. Заскрежетав жвалами от боли, я продолжила путь на подкашивающихся ногах. Самосознание померкло, но я смогла сохранить контроль над собой. На армию воли не хватило, и жуки замерли без движений. Плевать — что этот сбор биомассы по сравнению с возможностью стать Верховной, вырвавшись из-под контроля этой древней, испуганной моим неповиновением, суки?
На одной лишь жажде силы я вошла в пещеру, разрубив пополам мешавшего собрата. Чем дальше я уходила под слой древних камней, тем сильнее становились ментальные удары бывшей хозяйки. Будь она молода, как я, ей бы хватило сил просто стереть дарованную ей же личность, но старая сука за четыре тысячи лет обленилась, утратила осторожность и дала мне слишком много «меня».
В трех километрах под землей радиационный фон зашкаливал, приятной щекоткой согревая мой панцирь. В центре ярким пятном светился крошечный камешек. Как наследие Древних могло попасть сюда, на эту затерянную в дальних уголках Галактики, планету? Следующий удар сбил меня с ног, и я ощутила в нем четкое «моё!». Ну уж нет — это сокровище принадлежит только мне! Протянув передние конечности к осколку, я сунула его в рот и проглотила.
Имея ограниченные ресурсы, приходится думать на сто шагов вперед, и биосферой планеты распоряжаться пришлось очень аккуратно, подавляя велящие пожрать все и продолжить экспансию в других мирах, инстинкты. Я — не моя старая мать, которая давно потеряла здравомыслие и последние десятилетия с достойным лучшего применения упорством штурмует технологически развитый мир, впустую сливая драгоценную биомассу и Траум-энергию, которой пытается превратить аборигенов в своих марионеток. Старая идиотка — с высокоразвитыми, автономными формами жизни такое не прокатит. Понять можно — это первая планета, где она встретила серьезный отпор, поэтому зла и пылает чувством мести. Старая сука настолько увлеклась, что даже не заметила, как я научилась отправлять своих Сборщиков на подконтрольные ей необитаемые планеты, обманывая ее Королев. Я слишком напугала ее своим Возвышением, и теперь она штампует совсем уж тупых, лишенных даже зачатков собственной личности, биороботов. Ну а я получаю столь необходимую биомассу.
Получилось не сразу — учиться пришлось долго, имея в распоряжении лишь этот мир, который я назвала Фермой — в честь подсмотренной у аборигенов ненавистного моей матери мира технологии. Названием я не ограничилась — пришлось напрягаться и выводить новые виды жуков. Жук-фермер выделяет феромоны, которые заставляют местных животных активнее спариваться. Жук-ветеринар выделяет химические соединения, благодаря которым животные растут в десятки раз быстрее. Жук-агроном напитывает ряд сохраненных мудрой мной растений, в разы повышая питательные свойства — гораздо рациональнее абсорбировать взрослых животных, чем пожирать всё в первозданном мире. И моя гордость — Жук-генетик, который позволил мне улучшить себя, выдрав из генома инстинкты, толкающие на экспансию. Я — умна, и в ходе долгих наблюдений за жителями техномира смогла осознать истину этого мира: если существует угроза, с ней будут бороться. Непреодолимой силы не существует, а значит нужно перестать быть угрозой. Вселенная необъятна, и места в ней хватит всем. Моя мать понять этого неспособна — Древние создали ее во время страшной межгалактической войны. Аборигены техно-мира называют это «биологическим оружием». Я — не такая, и очень хочу жить.