Павел Смолин – Моя Анимежизнь 11: Возрождение (страница 48)

— Мне уже все равно, — вздохнул КГБшник.

— А где наш Коля? — спросил я.

— Наш Коля сопровождает Ельцина, — ответил он.

— А товарищ генерал Елисеев? — спросил я.

— Вместе с другими генералами сидит у телефона, ждет приказа, — ухмыльнулся Тимофей.

— Понимаю, — покивал я. — Вот еще один сценарий — мятежный генерал со вверенными войсками заходит в Москву, по пути задерживает Ельцина, потом — старую, изо всех сил убегающую от ответственности плесень в Доме Советов, а потом рассказывает народу о новом плане: создании на руинах СССР нового образования в виде Большой России: РСФРС, УССР, БССР. Чрезвычайное положение продлевается, например, на три месяца — для подготовки к выборам достаточно. После этого мятежный генерал органично садится на пост Министра обороны, а получившемся государственным образованием рулит, например, Коля — я ему предвыборную кампанию распишу так, что никто и не пикнет. Но придется проредить украинскую номенклатуру — как минимум товарища Кравчука, сепаратиста и идиота.

— Геннадий Васильевич в такое не ввяжется, — отмахнулся Тимофей.

— Поразительные ощущения, конечно, — вздохнул я. — Всем понятно, что страна летит в пропасть, но никто с этим ничего не делает. Смотри, товарищи мороженку покупают.

— А что им еще делать? — вздохнул КГБшник. — Дом Советов штурмовать или Ельцина винтить?

— Не виню, — кивнул я. — Я бы на их месте точно так же делал. В вашей стране жесткая административная система, которая десятилетиями учила людей быть законопослушными и уметь считывать политические сигналы. Сидят все такие готовые к любому исходу, приказов ждут. Но политическая система сильно деградировала — в вашей партии положено лизать жопу, дарить коньяк и ни в коем случае не делать решительных поступков — потом ведь по голове прилететь может, ну кому оно надо? А так — посидели, подождали, глядишь Ельцин инфаркт схватит от волнения, и можно будет жить по-старому, не принимая никаких решений.

— У вас будто лучше, — совсем по-детски обиделся Тимофей.

— У нас почти невыносимо, — вздохнул я. — У нас — фашизм с нюансами в виде отсутствия армии. Приходишь на важный фуршет, а там хоть таблички на пожилых партнерах вешай: этот уважаемый дед в свое время сгноил столько-то тысяч китайцев. Этот — корейцев. А вон тот поколениями гноил соотечественников, но ему можно, потому что его пра-пра-прадед еще Токугаве условную жопу условно подтирал. Но система работает — законы соблюдаются, налоги платятся, продукт в магазинах не переводится. Ничего, сейчас здесь разберемся, и я поеду домой, собственный Парламент уважительно и робко критиковать — авось и улучшится ситуация.

— Дрыхнуть на такой ответственной должности, когда в стране бушует кризис, непростительно! — одобрила мой план Нанако.

— Помощь нужна? — спросил Тимофей.

— Не, во внутренние японские дела иностранцев привлекать чревато, — отказался я. — Но связной понадежнее Коли мне нужен.

— Сделаем, — пообещал Тимофей.

— Хорошо, — одобрил я.

На Манежной было ожидаемо людно, но в целом спокойно — вон там кричалки скандируют, здесь трясут плакатами, а тут стоят около милиционеров, судя по активной жестикуляции, пытаясь «распропагандировать» на присоединение к митингующим. А еще здесь нашлось много военных, которые привычно ждут приказа.

Выбравшись из фургона и дождавшись выгрузки оборудования, я повесил на шею бейджик «Пресса» и взял микрофон.

— Готово! — отчитался ответственный за трансляцию японец. — Три… два… один… Старт!

«Хонда+» — это вам не задрипанный региональный канал, это — огромная, международная машина, на которую работают тысячи людей. Сигнал отсюда будет поступать на расположенный на территории нашего посольства ретранслятор и оттуда — по всему миру. Задержка в две минуты — достаточно для обработки потока переводчиками-синхронистами и «прикручивания» бегущей строки с единственной фразой: «Чрезвычайное положение в Москве».

— Доброго времени суток, уважаемые телезрители! — бодро затарахтел я, стоя спиной к заднему плану в виде толпы с плакатами. — Приносим свои извинения за экстренный перерыв в вещании. СССР — это крупнейшая страна в мире с мощнейшей армией и экономикой, поэтому происходящие здесь события будут иметь последствия для всего мира. Учитывая это, я взял на себя смелость организовать прямую трансляцию из Москвы. Кратко объясню, в чем суть ситуации: воспользовавшись трагической гибелью Михаила Сергеевича Горбачева, сторонники сохранения СССР под руководством вице-президента Геннадия Ивановича Янаева объявили в стране Чрезвычайное положение с целью препятствования республиканским властям во главе с президентом РСФСР Борисом Николаевичем Ельциным. Как иностранец, я отказываюсь принимать чью-либо сторону — советский народ должен сам решить свою судьбу. Однако, имея технические возможности рассказать об этих без преувеличения исторических событиях, я просто не мог ими не воспользоваться. Я — не журналист, но основы журналистской этики мне знакомы. Клянусь освящать ситуацию бесстрастно и объективно. Скоро на эту площадь перед Кремлем прибудет Борис Николаевич Ельцин, а пока мы попробуем попасть в Дом Советов, чтобы получить комментарии архитекторов Чрезвычайного положения.

И мы с Нанако, оператором и охраной пошли к Дому Советов. Давай, пожилая номенклатура, ну какие еще «сигналы» тебе подать, что бы ты отдала такой простой приказ?

По пути к Дому Советов — достроен в 81-м году, считай, совсем новый — я воспользовался возможностью немного поговорить с людьми, отдавая предпочтение товарищам с направленными против Ельцина плакатами. Партийные деды за трансляцией уже стопроцентно следят, так что это — тоже сигнал, в простонародье — акт отчаяния.

— Здравствуйте, товарищи! — подошел я к тройке людей комсомольского возраста, одетых в продукцию «Юникло».

«Банду Ельцина под суд», — гласила их наглядная агитация.

Товарищи оживились — нифига себе, тут вам и камеры, и Иоши:

— Здравствуйте! А ты за кого? — спросил меня рыжий молодой человек как бы за всех.

— Я же японец, — отмазался я. — Происходящее здесь — внутриполитическое дело Советского Союза, и я не имею никакого права занимать чью-то сторону.

— Точно! — покивал рыжий. — А мы тебя уже за своего принимаем!

Народ гоготнул.

— Расскажете, почему считаете проводимую Борисом Николаевичем Ельциным и его соратниками политику достойной суда? — спросил я и протянул товарищу микрофон.

— А как же! — приосанился он и выдал. — Нужно бороться с хунтой Ельцина, Кравчука и этого… — задумался и выкрутился. — Белорусского руководителя, забыл его фамилию. Их курс — фашистский, он антинароден, антигосударственен. Это — антинародные политики!

И не поспоришь, и толку от такого ответа нет — явно цитирует телевизор. Но мне-то что?

— Спасибо, товарищи, — поблагодарил я и повел группу дальше. — Камия-сенсей, возьмите, пожалуйста, панораму солдат по периметру площади.

Пока оператор водил камерой, я прокомментировал:

— Позволю себе обратить внимание уважаемых телезрителей, что у солдат нет оружия — стрелять в собственный народ официальная власть в лице вице-президента Янаева и его соратников не собирается. Давайте попробуем взять комментарии у того майора около танка Т-80.

Мы подошли, солдатики вытянулись «во фрунт».

— Доброе утро, господин (не могу же я чужих военных «товарищами» называть) майор! Телеканал «Хонда+», специальный корреспондент Одзава Иоши.

— Майор Лукьянов, — козырнул военный. — Прошу воздержаться от провокаций и не приближаться к армейской технике.

— И в мыслях не было, товарищ майор, — заверил я. — Могу ли я попросить вас кратко охарактеризовать развернувшиеся вокруг нас события?

— Не уполномочен, — буркнул он. — Войсковые части получили приказ войти в Москву для обеспечения порядка и безопасности советских граждан.

— Танк заряжен?

— Не заряжен, — ответил он. — Красная Армия создана защищать рабочий класс от мирового империализма, и по тем, кого призвана защищать, открывать огонь не станет. Тем более — из танков.

— Спасибо за комментарии, господин майор, — поблагодарил я и повел группу дальше спиной вперед, вещая в камеру. — Войска были введены в столицу СССР исключительно для пресечения массовых беспорядков. Что ж, это разумно — в моменты политических кризисов административная власть и органы охраны правопорядка имеют свойство слабеть, что может привести к всплескам насилия и актам мародерства. Ничего подобного ни здесь, ни по пути мы не увидели, а значит общественный порядок поддерживается в должной мере.

Знаем мы эти святые и неполживые западные СМИ — будут потом рассказывать, как кровавый режим молодых демократов танками в асфальт закатывал. Когда тут разберусь, посажу специальных людей это дело отслеживать. Если у каких-нибудь любителей приврать не окажется железобетонных — это когда на видео записано — доказательств, буду подавать иск: противореча моим словам, они выставляют меня лгуном и наносят тем самым многомиллионный ущерб моей репутации!

Еще одна группа товарищей, с плакатом «С кем вы, товарищ Янаев»?

— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался я.

Пришлось прерваться на раздачу автографов — блокнотик с карандашиком имеются.

— «Хонда+», прямая трансляция мирового масштаба, — обозначил я значимость. — Прокомментируйте, пожалуйста, вопрос на вашем плакате.