Павел Смолин – Моя Анимежизнь 11: Возрождение (страница 39)

— Она делала ЭКО, — с неприятной, надменной ухмылкой добавила она.

Соперничество, так сказать — она-то естественным путем забеременела. По мне разницы нет, но у мамы Хомуры нынче собственный мир, где она — самая главная мать в Японии.

— Жизнь приходит в этот мир многими путями, — откупился нейтральным батя.

— УЗИ показало тройню, — добавила мама, заменив надменность на своем лице очевидной завистью.

То же мне повод.

— Ты еще очень молода, милая, — утешил ее отец. — Уверен, у нас с тобой будет еще много детей.

— Мы с Хэруки планируем свадьбу на 14 июня 92-го года, — использовал я козырь.

Сработало — мама оживилась, лицо разгладилось, превратив ее в привычную, излучающую спокойствие и благожелательность, Хомуру.

— Хочешь использовать для церемонии новый центр? — спросила она.

— Хочу. Хэруки согласна, — подтвердил я.

Новое детище на паях с фашистом Сумитомо: строим предназначенные для бракосочетания комплексы, объединяющие синтоистский храм, европейского формата типа-ЗАГС, пиршественный зал, и встроенный прокат свадебного инвентаря. Последнее для нас неактуально — мы же богачи, можем себе позволить одноразовую одежду в полста тысяч баксов ценой. «Свадьба под ключ! Любой ритуал по вашему выбору! Профессиональные священнослужители и ведущие!». Торгуем и ювелиркой — золото и бриллианты на колечках будут завозиться из СССР. К концу следующей весны как раз достроим центры в Токио, Осаке, Уцуномии и Саппоро.

— Хэру-тян такая добрая и понимающая, — умилилась мама Хомура. — Как мать я очень рада за вас, но как женщина не могу не осудить использование собственной свадьбы в качестве рекламной акции. Нам нужно срочно налаживать отношения с родителями Хэру-тян. Ты должен извиниться перед ними, Иоши-кун, — выкатила идею на миллион долларов.

— За что⁈ — охренел я.

— Ба-ка! — подала голос Мегуми.

— Мегуми! — аж подбросило маму Хомуру. — Это ты научил ее, Иоши-кун? — попыталась найти виновника.

— Прости, — покаянно сложил я руки перед собой, выгораживая любимую Чико. — Но «бака» — это очень важное в жизни каждого японца слово!

Потому что милое.

— Сын, больше не учи сестру и брата ругательствам, — важно наказал мне батя.

— Да, отец, — послушно кивнул я.

Сестренка спасена! Но поговорить с ней на тему лексикона нужно.

— Пап, ты же ходил со мной знакомиться с родителями Хэруки, — в поисках справедливости обратился я к бате. — Видел, что там было. Разве я должен извиняться?

Задумавшись, отец малодушно пожал плечами:

— В целом все прошло неплохо, но был момент, когда Ринтаро-сенсей оказал мне честь, пригласив посмотреть на благодарственное письмо покойного Императорского Величества. Зная твой характер, Иоши-кун, я подозреваю, что ты вполне мог ляпнуть что-нибудь грубое.

— Я расскажу, — буркнул я. — Дело было так — мама Хэруки начала рассказывать о том, что ее дочь — дефектная, мы с тобой — низкорослые, а больше всего на свете она ценит красоту, и даже мужа себе выбирала как племенного быка — здоровенного, с хорошими генами.

— Назвать моего мужа «низкорослым» — какая невероятная грубость! — ожидаемо обиделась мама Хомура. — Дэйчи — выше среднего роста, а ты, Иоши-кун, уже обогнал его почти на сантиметр!

Перерос батю, да. Но сильно отрыв не увеличится — из японских генов не выпрыгнешь.

— Я продолжу, — попросил я.

— Извини, продолжай, — вежливо покаялась мама Хомура.

— А потом она сказала, что, если я настолько глуп, чтобы взять в жены «дефектную» Хэруки, она милостиво простит мой низкий рост и даст свое благословление.

— О каких «дефектах» Хэру-тян идет речь? — напряглась мама.

Она же не в курсе, какая у нас тут драматичная сюжетная арка была.

— Никаких, — буркнул я. — Моя невеста — идеальна, и я ни за что не променяю ее на другую!

— Сын, Хомура заслуживает права знать, — вздохнул отец.

— Тогда лучше ты расскажи, — попросил я.

— Все началось в средней школе… — батя рассказал обо всем, напирая на то, что со времени нашего знакомства Хэруки если и причиняла кому-то вред, то только ради защиты меня и Чико.

— Она — изобретатель с патентами, уже вписала свое имя в мировую науку открытием новой лягушки, сказочно красива и успешна во всем, за что всерьез берется, — усилил я.

— Я поняла, Иоши-кун, — с улыбкой кивнула мама Хомура. — Не нужно настолько сильно стараться — однажды я приняла Хэру-тян всем сердцем в качестве невестки, и полностью разделяю твое восхищение ее талантами и силой духа.

Вот и замечательно.

— Однако странное понимание сущности красоты ее матери не должно служить причиной вражды между нами, — продолжила она.

— Уверен, Иоши-кун, спустя столько времени, когда ты показал всему миру, чего стоишь на самом деле, она очень сожалеет о грубостях, которые наговорила тебе. Кроме того, не нужно воспринимать их всерьез — это вполне могло оказаться проверкой вашей с Хэру-тян силы духа, — добавил батя.

— Гордость мешает этой женщине признать ошибки и извиниться самой. Так что, Дэйчи, пригласи семью Аоки к нам в гости, чтобы Иоши-кун мог извиниться перед тещей, — выдала указания мама Хомура.

— Да, дорогая.

Грёбаный подкаблучник!!!

Ресторан «В гостях у Иоши» расположен в самом центре Уцуномии. Когда-то, еще до выкупа у прошлого владельца, мы справляли в нем свадьбу бати и мамы Хомуры. Отцу понравилось, и он решил приобрести такое памятное и важное для всех нас место. Сильно переплатил — прошлый владелец же не дурак, и продавать место с отличной проходимостью и репутацией не шибко-то хотел. Пришлось отсыпать рыночную стоимость помещения плюс десятигодичную выручку. Бонусом шло знакомство с токийскими шишками — теперь старый владелец управляет рестораном на плавучем районе Токио.

После глубокого поклона администратор проводила нас с Нанако в вип-закуток.

— Добрый вечер, Мицухито-доно, — поздоровался я с ожидающим меня молодым политиком, успешно пробравшимся в городское собрание Токио — мэр ведь обещал «присмотреть за карьерой». — Простите за опоздание.

Пришел вовремя, конечно.

— Что вы, Одзава-сенсей, — встав из-за стола, он отвесил поклон. — Я и сам только что пришел.

— Ну и хорошо, — свернул я ритуальную часть, уселся за стол. — Мне как обычно, Аяме-сан, — попросил администратора.

— Да, — поклонилась она. — Курой-сама?

— Зеленого чая будет достаточно, Аяме-сан, — ответила Нанако.

— Да, — еще один поклон, и администратор обратилась к меньшему по важности гостю. — Мицухито-сама?

— Удон, темпура, зеленый чай, — не стал стесняться политик.

Поклонившись, Аяме-сан нас покинула.

— Поздравляю с избранием в городское собрание, Мицухито-доно. И спасибо, что проделали такой долгий путь ради этой встречи.

— Моей карьерой я обязан вашей семье, Иоши-кун, — проявил он полное понимание ситуации. — Я никогда этого не забуду, и сделаю все возможное, чтобы защищать наши общие интересы.

— Я передам моему отцу ваши слова, Мицухито-доно, — пообещал я.

Не передам — это ж мой политик, бате он не интересен.

— Благодаря профсоюзам вы набрали много политических очков, Мицухито-доно, — продолжил я. — И сделали по-настоящему доброе дело для тысяч людей.

— Без вашей помощи у меня бы ничего не получилось, Одзава-сенсей, — разделил он и эту заслугу.

— Разумность действий, чистота мысли, честь и желание служить народу — это черты истинного политика, — ответил я. — И вы обладаете ими в полной мере, Мицухито-доно. Любая стратегия обречена на провал, если она реализуется неподходящими людьми. Я рад, что не ошибся в определении вашего потенциала.

Мы все — большие молодцы!

— Теперь, когда профсоюзы созданы, суды разбирают десятки случаев сексуальных домогательств, а художники, мангаки и аниматоры получают за свой труд достойную оплату, нам нужно идти дальше.

— Этот источник политических очков исчерпан, — с умиляющим цинизмом согласился Мицухито.

Предельно приземленный, прекрасно осознающий лицемерие окружающего мира и согласный играть по его правилам, но не растерявший желания служить народу политик на вес золота.