Павел Смолин – Моя Анимежизнь 11: Возрождение (страница 23)

— Еще Рику-сама просил передать, что ученым удалось разработать относительно дешевый промышленный способ получения графена, — добавил он.

— Офигенно! — обрадовался я.

«Открыть» графен это даже не половина пути к строительству завода по получению батареек.

— Тридцать процентов производственного концерна будет у «Сумитомо», — выкатил ложку дегтя Гоки-сан. — Пятнадцать — у «Сони» и пятнадцать — у нас. Тридцать заберет правительство, оставшиеся десять поступят на рынок. Кроме того, как владельцы патента, «Одзава корп.» будут получать отчисления.

— И купить то, что поступит на рынок, нам нельзя, — потосковал я по отсутствию контрольного пакета.

— Нельзя, — согласился он.

— Старые игроки начинают очень больно наступать на пятки, — пожаловался я друзьям.

— Нет ни одной причины сомневаться в преданности «Сумитомо» Японии, — заметил Гоки-сан.

Ну и кретин.

— Крупный капитал всегда над-национален! — заявил ему я. — Но сделать один черт ничего не можем, так что ладно.

Барон Сумитомо, хоть и фашист, но договариваться с ним у меня пока получалось. Кроме того — рано или поздно графен будет везде, и там уже все равно, у кого какая доля. Ну невозможно запретить его использование в военных целях — пиндосы никого не спрашивают.

— Иоши-сама, наш капитал в первую очередь смотрит на Японию! — поправила меня фашиствующая Нанако. — Барон Сумитомо…

— Всего лишь барон и очень уважаемый человек, за которым стоят акционеры, инвесторы и хрен пойми кто еще, — не убедили меня ее слова.

С другой стороны я указал фашистам путь, который бескровно позволит условно-колонизировать одну шестую часть суши, не забыв запустить протуберанцы в остальную Азию. Это же для них тупо мечта, что, с поправкой на внезапно неплохо работающую японскую «честь» — распространяется только на своих, причем только с определенного уровня личной известности и пользы — несколько снижает вероятность подлого «кидка». Кроме того, меня же тут все любят, и деды об этом знают — на курсе акций массовые сожжения продукции «Сумитомо» на площадях сказываются не лучшим образом, поэтому со мной ссориться никто не захочет. Разве что выбора не останется, но я же не кретин до такого доводить.

— Можно хороших новостей, Гоки-сан? — спросил я.

— Посчитали финальную кассу «Разрушителя», — кивнул он. — Сто восемьдесят три миллиона долларов.

— Так себе, — позволил себе легкое юродство я.

Друзья посмотрели с видом «Ох и зажрался этот Иоши!».

— Не так выгодно, как ваши авторские проекты, — кивнул помощник управляющего. — Но «Сони» в целом и мистер Сталлоне в частности очень довольны — еще ведь видеопрокат есть. Первые выходные «Гладиатора» в США принесли нам пятнадцать миллионов долларов.

— Хороший старт, — одобрил я.

— «Чамскраббер», несмотря на ограниченный прокат, окупил собственный бюджет и принес нам пять миллионов сверху, — закончил Гоки-сан делиться хорошими новостями. — Могу ли я предложить…

— Извините, не можете, — пресек я попытку масштабировать прокат. — Отправляйте в видеопрокат, незачем отбирать экраны у «Гладиатора». Самому с собой конкурировать — последнее дело.

— Ваш отец придерживается другого мнения, — заметил он. — Но последнее слово за вами.

— И оно прозвучало, — кивнул я.

Добравшись до «олимпийской» группы, поздоровались с детьми и взрослыми, раскланялись с Араки-сенсеем (едет потому что я так захотел) и Яно-сенсеем (едет потому что главный), и забрались в самолет. Жди нас, Швеция!

— В Японии облака лучше! — как только мы вышли на трап, уличила во лжи группу Stranglers Хэруки.

— А? — не поняла Кохэку.

— Потом песню покажу, — пообещала лучшая девочка.

Прибыли мы не в отведенную для проведения олимпиады Сигтуну, а в Стокгольм. Ехать, впрочем, совсем недалеко, поэтому никто не против. Почти весь полет лишенные математической нагрузки друзья строили экскурсионные планы — посмотреть тут есть что, но ребята решили отдать предпочтение природе, отправившись в горы уже завтра. А я буду решать долбанные задачки — где в этом мире справедливость?

— Обычные облака, слегка кучевые, — поддакнул я. — И небо вполне обычное — серо-синее, северное.

— Зато температура очень комфортная, — вступилась за Швецию Нанако.

Спустились с трапа, ребята отправились грузиться в предоставленный принимающей стороной автобус, а мне придется немного пообщаться с журналистами. Хорошо, что на инглише тут все балакают, не придется заморачиваться с переводчиками.

Ожидающие у трапа при поддержке японского посла привычно ослепили вспышками, но моя отточенная улыбка от этого ничуть не померкла. Когда я приблизился, репортеры отвесили кривенький поклон, я отвесил ответный. Теперь спинным мозгом отвечаем на вопросы:

— Нет, до этого в Швеции не бывал, поэтому питаю надежду посмотреть на вашу архитектуру и посетить музеи.

— Приглашение к монаршей семье — невероятная честь для меня, и я жду встречи с нетерпением.

— Пресс-конференция? Простите, в плане поездки ее нет. Да и смысла тоже нет — меня и так многовато в средствах массовой информации. «Хонды+» у вас показывает, и меня там можно увидеть каждую неделю. В принципе, уже не осталось вопросов, на которые я бы не ответил.

— Какие у вас отношения с сикхами, Одзава-сенсей? — спросил какой-то репортер.

Наш посол почти незаметно скорчил опасливую мину.

— Сикхи? — подстраховался я. — Кто это?

Посол удовлетворенно кивнул, а я немного заволновался — батя с сикхами уже неплохо развернулся на территории Индии, и его примеру последовала львиная доля членов закрытого бизнес-клуба «Кейдзай доюкай». Диаспоры удобные — позволяют обстряпывать дела немного эффективнее. Что-то, видимо, случилось, иначе бы репортер не спросил.

— Сикхи — это этноконфессиональная группа, проживающая преимущественно в Индии. По нашей информации, почти все ваши партнеры по бизнесу в Индии — сикхи.

— Вот как? — пожал я плечами. — Я не делю людей по религиозному и этническому признаку, но уважаю чужую веру и образ жизни. Наш бизнес в Индии — это бизнес в Индии, и я не знаю, к какой конфессии принадлежат наши партнеры.

— Достаточно, господа, — прервал допрос посол. — Простите, Одзаве-сенсею нужно ехать в Сигтуну.

И мы с ним отправились к выходу из аэропорта.

— Что случилось с сикхами, Имамура-доно? — спросил я.

— Пока вы летели, во всех СМИ появилось заявление индийского правительство о том, что сикхи-террористы из провинции Пенджаб купили ядерную бомбу и требуют независимости для Пенджаба, — нервно ответил он. — Она граничит с Пакистаном, которому бомба под боком совсем не нужна. Дело идет к войне!

— Твою мать, — простонал я, закрыв лицо руками.

Пришла беда откуда не ждали. Уж от кого-кого, но от индусов подвоха я не ждал. Что-то очень плохое начинается, и я совсем не знаю, что делать.

— Не волнуйтесь, Одзава-сенсей, — успокоил меня посол. — Япония не станет вмешиваться, а полномасштабного конфликта никто не хочет. Просто небольшой кризис, и никто доподлинно не знает, существует ли бомба на самом деле. Индии не впервой воевать с Пакистаном, и даже если начнется конфликт, все закончится быстро. Ваш бизнес может немного пострадать, но в этом случае индусы выплатят вам компенсацию.

О бизнесе я парюсь в последнюю очередь! Доктор Кхан во время поездки к ним в гости рассказывал, что сикхов базовые индусы ненавидят — что-то типа евреев до Второй мировой, когда в любой непонятной ситуации добрые соседи сразу же начинали еврейские погромы. Аналогии, конечно, априори лживы, но здесь прямо подходит — несколько лет назад по Индии прокатилась волна насилия, в которой пострадало немало сикхов. Ну и индусов, конечно — сикхи же сопротивлялись. Что случится после такой вот новости? Очевидно!

Почему вообще ублюдочное человечество так любит разбиваться по стаям и резать сородичей? Конченные! Совесть чиста — я к грядущим проблемам нихера отношения не имею, это какие-то внутренние разборки Индии с Пакистаном. Возможно — при участии старого хозяина тех мест. Я этого дерьма не провоцировал, разбирайтесь сами!

Глава 13

Дорога через Стокгольм с его красивыми домиками и мостами через соединяющие озеро Меларен с Балтийским морем протоки прошла мимо оглушенного новостями мозга. Нервно. Хэруки с Нанако мою сложную рожу заметили, но мудро решили дождаться более подходящего для расспросов времени, присоединившись к глазеющим на столицу Швеции через окна автобуса ребятам.

— Я думала тут одни голубоглазые блондины, — расстроенно заявила Кохэку.

— Да я больше блондин, чем шведы! — поддержал Кейташи.

— Ты — мутант! — приложила его подруга.

— Ой, это звучит очень грубо!

Я бы с удовольствием присоединился к веселью, но внешняя политика мешает. Ну-ка попробую подумать плотнее. В моей реальности подобного конфликта я не помню, значит, как бы ни было грустно, причину нужно искать в том, чего тоже не было в прошлой реальности. Конкретно — «Одзава корп.». Как среднестатистический индус видит ситуацию? Пришли япошки с деньгами, но работают он почему-то с этими нехорошими сектантами-сикхами. Честному индусу тоже хочется японских денег, но, увы, местечко занято. Что нужно сделать? Либо предложить более выгодные условия сотрудничества — возможно, пытались, но, если батя не стал менять партнеров, значит условия не настолько хороши — либо, что проще, дискредитировать сикхов до полной потери репутации последними. «Вброшенная» гипотетическая бомба вполне подходит. Я не объективен — общался с сикхами же, а значит нужно подумать и с другой стороны: сикхи забогатели, обзавелись связями и реально купили одно-два изделия. Ну или в подвале собрали — грязную бомбу, говорят, так получить можно, главное живительного ураниума не жалеть. Какие же эти взрослые люди мудаки, просто оторопь берет.