Павел Смолин – Моя Анимежизнь 11: Возрождение (страница 20)

Счастливо улыбнувшись в ответ, она сложила свой, взяла меня за руку и скомандовала:

— Скорее домой!

И под теплым, совсем не страшным ливнем, расплескивая ногами лужи, мы побежали домой.

Глава 11

Сегодня у меня хороший день. Почему? Потому что чемоданы собраны, билеты — в первый класс, конечно, не буду же я на друзьях экономить! — куплены, а значит у меня есть свободное время посетить свою любимую «Одзава анимейшон». Погодка за окном специфическая — после вчерашнего ливня снова активировалась жара, превратив улицу во влажную парилку. Не беда — гулять сегодня почти не придется, если не считать «прогулкой» пробежки от лимузина до кондиционированных помещений.

Хэруки с утра укатила в Токийский — выпросила у «Фонда Хонда» возможность выдать гранты нашим ученым-ботаникам, и сегодня у них там типа их розыгрыш. Молодец моя девочка, болеет душой за отечественную науку.

До приезда Нанако еще осталось некоторое время, поэтому решил разобрать прибывшую с утра коробку FedEx. Хорошая возможность задуматься о Томе Хэнксе в целом и фильме «Изгой» в частности. Я оттуда только некоторые сцены помню, но на студии доработают сценарные дроны. Ну а прямо в это самое время Земекис снимает «Фореста Гампа». Функционеры «Сони» потешаются — два миллиона мальчик за исходник отгрузил, а теперь еще и снимает без пяти минут на «свои». Потешайтесь, черти, мне же лучше — так придется меньше с вами делиться. Интересно, в какой момент головной (японский) офис навешает лещей американской «доченьке», заставив относиться к Иоши-саме с должным почтением? Тьфу-ты, это моя внутренняя Нанако опять нашептывает нескромные мысли!

Отнес коробку в свой кабинет и вооружился канцелярским ножиком. Нарушенная целостность изначальной упаковки не смущает — мою почту, очевидно, проверяет охрана. Не смущает и адрес отправителя — старый добрый Стэн отправлял, из нашего американского офиса в Лос-Анджелесе.

Разрезав скотч, открыл коробку. Содержимое, помимо напиханной для сохранности груза резаной бумаги, оказалось скромным — одна VHS-кассета и бутылка элитного вискаря. Последний — для бати, потому что мне пока нельзя, а Стэн лояльность демонстрировать любит. Записки нет. Можно позвонить узнать подробности, но так неинтересно, поэтому, подхватив бутылку — по пути домой закину — и кассету, спустился в гостиную. Врубив видак, воткнул в него кассету, плюхнулся на диван и нажал «плей». Через пару минут все стало ясно — это смонтированный «черновик» фильма Такеши Китано «Брат». Он же — «Брат якудзы». Не филонил в Америке, значит, а делом занимался. Но все-таки мог бы и попрощаться перед отъездом или хотя бы позвонить. Включив перемотку, вполглаза принялся поглядывать на фильм, параллельно тягая гантели и занимаясь гимнастикой. Мама сегодня повезла малышей на прививки, поэтому утренняя тренировка заключалась в возне в партере с Хэруки. Оно, конечно, очень приятно, но толку маловато.

— Дзынь! — прервал процесс звонок в дверь.

Поднявшись с пола, вытер вспотевший лоб и пошел открывать.

— Доброе утро, Иоши-сама!

— Доброе утро, Нанако. Заходи.

— Занимаетесь, Иоши-сама? — спросила она по пути в гостиную.

— Кино Такеши-семпая прислали, — ответил я. — Смотрю и убиваю время.

— А почему на перемотке? — удивилась она.

Потому что в прошлой жизни смотрел.

— Вечером посмотрю как следует, — ушел я от ответа. — Хочешь со мной?

— Конечно! — согласилась она.

— Собрала чемоданы?

— Давным-давно!

— Чаю будешь?

— Спасибо, не нужно, Иоши-сама.

— В принципе, — посмотрев на висящие на стене часы, решил я. — Времени у нас сегодня много, так что можем посмотреть кино сейчас.

— С радостью составлю вам компанию, Иоши-сама! — мелодично пропела она и уселась на диван.

Поставив кассету перематываться на начало, сходил на кухню, где при помощи микроволновки нажарил поп-корна. Вернувшись в гостиную с двумя здоровенными тарелками, уселся рядом с Нанако и включил фильм с начала.

— Хе-хе, Китано-сенсей дает по сто долларов чаевых прямо как ваш отец! — развеселилась девушка.

— Видимо общее место для японских богатеев, — пожал я плечами. — Однажды, когда я стану главой семьи, я тоже буду раздавать по «соточке» нищим гайдзинам.

— У гайдзинов совсем нет чести! — презрительно фыркнула Нанако. — Подумать только — человек идет работать, надеясь на подачки! У нас все получают зарплату, и это — гораздо честнее!

— В капитализме много странных моментов, — не захотел я вдаваться в детали.

— А что это за актер, Иоши-сама? — спросила Нанако, указав на появившегося на экране японца-правую руку экранного Такеши.

— Сусуму Терадзима, — ответил я. — Кацуо-сенсей немного жаловался мне на то, что Такеши-семпай «нашел ему замену». Вот кого он имел ввиду! Ничего такого, — ответил я на вопросительный взгляд Нанако. — Они не поругались, просто Кацуо-сенсей не может поехать в Америку на несколько месяцев, у него же ученики. Сусуму-сенсей хороший актер, надо будет в наши сериалы его запихнуть.

— Запишу, — пообещала Нанако, вынув блокнотик и карандаш.

Уж не знаю, почему Такеши перескочил несколько фильмов, сразу сняв «Брата», но мне это прямо на руку, потому что покажет будущим советским ОПГ главное — насколько эти япошки наглухо отбитые. Еще бы — аксиома «из всех путей нужно выбирать тот, что ведет к смерти» как правило совсем не то, ради чего идут в бандиты. Иллюзия, конечно, но пара-тройка показательно-жестоких казней посмевших ослушаться японских «кураторов» преступников неплохо ее поддержат.

— Хе, фильм только начался, а нам уже показывают отрезанный палец! — развеселилась девушка.

— Якудза и отрезанные пальцы неотделимы друг от друга! — важно заметил я.

На экране соратники Такеши начали убивать бомжа с целью выдать его труп за мертвого Такеши.

— Бродягу не жалко, — поделилась Нанако кусочком японско-фашистского менталитета. — Это — падший человек, неспособный приносить обществу пользу, так пусть хотя бы послужит воплощению планов более приспособленных к жизни людей, пусть они и бандиты.

На экране Такеши начал дружить с негром (не тот, что в оригинале — какой-то другой, «изначальный» еще не вырос), и секретарь нашла общее место:

— Иоши-сама тоже подружился с неграми!

— Негры хорошие — их понять гораздо проще, чем гайдзинов, — пожал плечами я. — Кроме того, как ни странно, понятие «честь» для них не пустой звук. В отличие от белых, они умеют дружить искренне, оставаясь преданным пусть и лживым, но все-таки идеалам даже на пороге смерти.

— Хуже белых гайдзинов никого нет! — поддакнула Нанако.

Экранный Такеши обжулил негра при помощи предназначенной для подглядывания дырки в стакане, и я поделился с Нанако воспоминаниями:

— Однажды он попытался так же меня обмануть, но я был на шаг впереди и смог разглядеть дырку. Нельзя играть в азартные игры с человеком, вся молодость которого прошла в злачных районах Токио!

— Как и ожидалось от Иоши-самы!

«Главного мошенника в мире» — добавил я от себя и мысленно. Уже как-то и совесть не мучает — польза миру приносится, а значит переживать не о чем.

— Хе, бака-гайдзины совсем ничего не могут противопоставить Китано-сенсею! — прониклась Нанако сегментом, где Такеши воюет с местными ОПГ.

— Даже самого умелого самурая, если он умудрился оттоптать много ног, рано или поздно поднимет на вилы разгневанная деревенщина, — немножко проспойлерил я.

— Уверена, смерть Китано-сенсея будет по-настоящему величественной! — выразила она надежду.

Такое вот у японцев понимание хепи-энда — «хорошая смерть» ему вполне соответствует.

— Уверена, гайдзинские бандиты и потерявший свою суть японца брат Китано-сенсея даже не понимают, почему Китано-сенсей так много времени проводит на крыше, — прокомментировала она долгие, лишенные динамики, созерцательные сцены.

— Гайдзины не лишены понимания красоты, — заступился я. — И тоже любят тусоваться на крышах.

Мне в прошлой жизни нравилось, например, и ничего «японского» в этом нет.

— Я поняла! — дошло до Нанако. — Персонаж Китано-сенсея на самом деле знает английский!

— Верно! — одобрил я. — Жутко удобно — некоторые невежливые люди обязательно захотят этим воспользоваться, чтобы обсудить свои никчемные планы.

— У вас так не получится, Иоши-сама, — посочувствовала мне Нанако. — Ваше знание языков известно всем, но я буду изо всех сил скрывать свои навыки в надежде однажды узнать чей-нибудь грязный секрет!

А ведь найдутся люди, которые на полном серьезе утверждают, будто саморазвитие через кино — это миф! Где ваши аргументы теперь?

Фильм шел своим чередом, персонажи воевали, переживали дуги характера, а персонаж Сусуму-сенсея с улыбкой пожертвовал собой ради усиления банды Такеши, что тронуло Нанако до слез. Надеюсь, я ошибочно считал посыл ее мечтательно затуманившихся, светящихся, мокрых глаз, которые словно вопили: «Вот бы и мне однажды умереть ради укрепления величия „Одзава корп.“»!

— Можно выключать, — потянулся я к пульту после трогательного финала, где Китано, конечно же, умер, отмазав от проблем друга-негра.

— Я не хочу упустить ни секунды этого прекрасного фильма, Иоши-сама! — перехватила мою руку Нанако.

Ладно.

Экран потемнел, и начались титры, которые придворяла красивая крупная надпись «Посвящается Одзаве Иоши».

— Гребаный цундере! — схватился я за вспыхнувшее лицо. — Почему нельзя поговорить нормально⁈