Павел Смолин – Кондитер Ивана Грозного 4 (страница 8)

— Но ярмарка дала хороший доход, — заметила София.

— Но камня, оплаты мастеров, провизии и прочего не окупает, хоть каждый день ярмарки проводи, — заметил в ответ Клим.

— Нормально для первых лет такой большой штуки как наше поместье, — влез я. — Было бы странно, ежели бы оно сразу «в плюс» работать начало. Окупаемость в тридцать один процент от затрат на второй всего год работы — это уже отлично.

— Если дозволишь как есть сказать, Гелий Далматович… — попросил слова Клим.

— Всегда дозволяю, — напомнил я.

— Сии расходы, — управляющий взялся за тетрадку с заголовком «украшения». — Преждевременны. Можно оптимизировать.

«Украшения» — это не брюлики да меха для Софии, у нее их тем самым жуй, и из похода я много такого, что только у нее да Государыни теперь имеется, а элементы декора для поместья в целом.

— Ты не прав, Клим, — поспорила София. — Поместья — это не только склады, бараки и производства. Это — дом. Если дом будет выглядеть богато, его будут уважать.

— Уважать будут, когда дружина сыта, — парировал Клим. — А не когда лампадки французские блестят.

Та же логистическая проблема с лампадками кстати, как и у Шуйского: встал импорт, зачем нам чумные микробы? А платеж-то уже авансовый ушел. Все в лучшем виде привезут, потому что даже иностранного покупателя торговые компании из любой страны ни в коем случае не кинут, от этого вся деловая репутация зависит, и свои же кидалу задушат, потому что его «схемка» бросит тень на всех. С международным правом сейчас швах, всемирной торговой организации тем более нет, поэтому торговля существует как бы параллельно государственным надстройкам и часто держится на честном слове. Работает не хуже многостраничных контрактов из моей реальности, кстати — там совершенно законных схем кидка существовало много. Например, быстренько вывел деньги в офшоры, обанкротился и свалил за бугор. Суды потом пару-тройку лет резину тянут, а толку в итоге нет: обанкротилось юрлицо, а физическое ищи-свищи, и у него вообще формально ничего нет.

Управляющий и супруга посмотрели на меня в ожидании вердикта.

— Правоту у обоих вас вижу. Украшения внушают уважение демонстрацией богатства, но приоритеты сейчас другие.

Клим приосанился, жена смиренно опустила глазки в пол.

— Но единственное, чего у нас в избытке — это деньги, — добавил я. — Посему нет нужды в оптимизации.

София подняла на меня взгляд и улыбнулась, Клим пожал плечами с видом «твои деньги, твое решение, буду работать как скажешь».

— Спасибо за службу и заботу о нашем деле, Клим, — поблагодарил я управляющего. — А тебе, София, спасибо за то, что заботишься о том, что мне и в голову не приходит.

— Наше поместье, и я в нем хозяйка, — гордо ответила супруга.

Клим откланялся и покинул кабинет. Я встал из-за стола и сел рядом с Софией на диванчик. Правая рука на правую коленочку:

— Налюбоваться тобою не могу, — вполне честно сообщил я жене. — В глазах тону. Губы твои слаще меда, — потянулся поцеловать супругу.

— Не здесь же! — мягко убрала она мою руку и отшатнувшись. — Идем в опочивальню, — начала вставать.

— Да ладно, че ты, — ответил я цитатой из культового фильма.

Вот по кино скучаю, очень любил его смотреть в той жизни.

Усадив супругу обратно, я принялся ее тискать и засыпать комплиментами. Сопротивление слабело с каждой секундой, и через пяток минут пришлось прерваться и закрыть дверь на засов, чтобы вернуться к приятному делу. Хорошо быть молодым! Так-то у меня проблем даже в пожилом возрасте особо не было, но тупо не хотелось: иссяк гормон, притупились чувства, а здесь… А здесь эмоции бьют фонтаном, а от каждого прикосновения к идеальному телу супруги словно разряды тока по пальцам проходят.

— Так хорошо, что ты вернулся домой, — проворковала София, водя пальчиком по моей груди, когда приятности крупные сменились приятностями поменьше. — Я молилась за тебя каждый день. Боялась потерять тебя и мечтала о том мгновении, когда ты переступишь порог нашего дома. Тебе нравятся ковры? Я сама их выбирала.

— Очень, — соврал я, которому на ковры пофиг: главное комфорт и уют, а чем именно они создаются вторично.

— Я рада, — она с улыбкой положила на мою грудь подбородок, глядя мне в глаза. — Молилась и верила, что ты вернешься живым. Живым и с великой победой.

— Спасибо за это, — поблагодарил я, запустив руку в ее роскошные черные волосы и почесывая голову.

— Ты — удивительный человек, — прищурившись от удовольствия, заметила София. — Так бережно со мной обращаешься…

— А разве может быть иначе? — удивился я.

— Может, — скривилась она.

Бывший/бывшая — всегда худшие люди в мире.

— Если ты хочешь, можешь рассказать мне, и я постараюсь тебя утешить, но честно скажу — такие разговоры мне будут неприятны, — обозначил я границы.

— Не хочу, — предпочла настоящее и мой покой прошлому София. — Ты бережешь меня, значит я буду беречь тебя.

— Понимание и поддержка — главное в семье, — авторитетно заявил я. — Семья — это основа. Ты — опора моя, Ураз — помощник, Андрюшка — наследник. Вы — самые дорогие и нужные для меня люди. Только вам я могу верить как самому себе, ибо любой наемный работник — всего лишь наемный работник.

— Я постараюсь стать для тебя самой надежной опорой, — пообещала супруга.

— У тебя хорошо получается, — ответил я. — Всегда нужны дополнительные источники информации о делах. Меня долго не было, и я благодарен тебе за то, что ты потратила очень много времени, чтобы вникнуть в наше хозяйство. Клим — надежный работник, он старается изо всех сил, чтобы вернуть статус и богатство своему захиревшему роду, и предательство и воровство сему не способствуют. Однако — доверяй, но проверяй. Лучшего «проверяльщика» чем ты и желать нельзя. От всей души благодарю Господа за то, что Ему было угодно свести нас.

— Прекрасный замысел Его, — согласилась София.

— Пойдем к Андрюшке? — предложил я.

— Пойдем, но не сейчас, — улыбнулась она и потянулась к моим губам своими.

Хорошо быть молодым — еще на один заход сил хватит точно!

Последний перед командировкой день был посвящен приятным хлопотам. Не хозяйственным — я не без радостного удовлетворения успел понять, что процессы отлажены и поддерживаются в порядке совсем без моего участия, что в принципе и является результатом работы толкового начальника — а почти личным.

Много у Силуана детей, а значит нужно время от времени устраивать их семейную жизнь. Купец Филимон, которого я посылал в Бухару, благополучно из второй «ходки» вернулся, умудрившись не заразиться чумой и при помощи взяток миновав «карантинные кордоны». Помог хаос в тех землях ему, служивые люди от многогранного кризиса, свалившегося на Оттоманщину в виде ограбления, потери флота с армией, дворцового переворота и внезапно полезной для недопущения полноценной гражданской войны (без чумы точно бы случилась в том или ином виде, тупо от великой обиды христиан) чумы растеряли остатки совести и служебного долга, поэтому берут все и за все.

Партия такая — мой духовник выдает свою дочку Анастасию за Филимона (разница в возрасте почти в двадцать лет здесь не учитывается, но Настю Силуан, будучи нормальным любящим отцом, спросил, и ее почти не пришлось уговаривать — хороший жених, богатый и даже вполне симпатичный. Чуть за тридцать ему, этот мир и покруче пары чем шестнадцатилетняя барышня и мужик средних лет видел), добавляя к дочке приданное. Я, разумеется, Насте тоже добра желаю, а Филимон мне все, что я хотел уже второй раз привез, на этот раз через половину «цивилизованного» мира, сквозь чуму и хаос. Такого «проходимистого» купца привязать к себе полезно, поэтому и от себя приданного добавлю.

Выдаем замуж и вторую дочку Силуана, на годик младше, Аксинью. Ее жених не такой интересный, являет собой главного батюшку в одной из церквей Александровской слободы. Нормальная партия, а еще ему двадцать один год всего, главой прихода без отцовского и игумена Алексея (помог старик старым знакомцам) блата в таком возрасте не стал бы. Здесь тоже на приданное раскошелюсь, а заодно церкви подарок сделаю, в виде хорошей Цареградской иконы «древнего письма».

А еще мы с Софией начали готовиться к совсем уж личному: Уразу уже четырнадцать, а значит пора подыскивать ему невесту. Выбор богатейший, о моем хорошем расположении к пасынку успела узнать вся Москва. Будь иначе, «бастарду»-Уразу пришлось бы довольствоваться невестой попроще, а так — считаем: Палеолог по маминой линии (не так круто, как по отцовской, но очень хорошо), рожденный от хоть и татарина, но вполне себе эквивалентной княжеской крови, и благодаря моей несомненной в будущем поддержке богат и оснащен прекрасными карьерными перспективами.

Полноценным наследником, конечно, будет Андрюшка, но и пасынка не обижу — он нормальный пацан, мне по-человечески симпатичен. Любознательный, умный, воспитанный, прилежно учится, послушный — чего еще желать? Ну и что, что основной мотивацией служит страх «опалы» в моих глазах? Крепко София ему мозги промыла, видимо, что-то в духе — «разочаруешь приемного отца — пойдешь в далекий северный монастырь Господу служить». Отца убили, мамку замуж за незнакомца выдали, за тридевять земель от родной Казани ехать пришлось. С отчимом так и не познакомился, почти год с матерью беременной в чужом доме жили, да слушали поразительные новости о похождениях нового главы их семьи и гадали — каким я с войны вернусь и как мы после этого будем жить?