Павел Смолин – Кондитер Ивана Грозного 2 (страница 4)
Положив руду на место, Петр взял другую, красно-бурую, рыхлую даже мой глаз «чайника».
- Болотная руда. Наша, местная? – посмотрел на Афанасия.
- Наша, - подтвердил тот.
- Много породы в ней пустой, угля на мытье да обжиг лишнего уйдет, но на грубое железо, скобы да гвозди сгодится.
- Дешево и сердито, - ввернул я лингвистический «привет» из будущего.
На лице мужиков мелькнуло многократно мною виденное выражение обдумывания, одобрения и интеграции в свой лексикон.
- Дешево-то оно дешево, да напрасно переводить грешно, - заметил Афанасий.
- Спасибо за наказ твой, Афанасий, - продемонстрировал смирение кузнец и продолжил свой путь вдоль телег, миновав груженую болотной рудой третью и остановившись у четвертой, груженной местными «чушками»-крицами темно-серого цвета.
- Цвет светлый, зерно мелкое, - Петр достал из-за пояса напильник и провел им по крице, оставив яркую царапину. – Мягкое железо, ковкое, на косы, топоры да прочую утварь домашнюю. В горне не горит, а паяется подобно меди.
И телега номер пять, с чушками потемнее, с синеватым отливом и вкраплениями чего-то стекловидного. Полагаю – шлаки, потом Клима спрошу, чтобы не терять лица перед работниками.
Постучав молоточком, Петр заявил:
- А это крица жесткая, пережженая чуток – угля в ней много осталось. Задешево отдали? – снова спросил Афанасия.
- Хорошо сторговался, - скромно похвалился тот.
- Хорошо, - подтвердил для меня ключник.
- Добро́, - одобрил сделку и кузнец. – Ломать да перековывать ее в узор придется, чтоб шлак (точно шлак!) вышел. Но мне и грязнее руду мыть приходилось, ежели обжечь да водуть правильно, сталь крепкая получится – на резцы, на наконечники боевые…
Видна легкая профессиональная деформация в военную сторону, но это хорошо – там уровень работы все-таки посложнее ковки тех же топоров да лопат.
Закончив, Петр обвел телеги взором и перешел к финальной части «собеседования»:
- Всякому металлу свой норов и своя работа. Медь – для красоты да литья. Мягкое железо – для силы крестьянской. Стальная крица – доблести воинской. Руда – душа металла, а труд кузнечный – душу эту вынуть да в дело употребить.
- Добро говоришь, - похвалил Клим. – Ежели не будешь как сегодня плошать, цена словам твоим повыше станет, а покуда… - развел руками.
- Не оплошаю, Клим Игнатьевич, - отвесил земной поклон кузнец. – У тебя, Гелий Далматович, - отвесил и мне. – Работать, сказывают, счастье великое. Милостью Данилы Романовича сироту твоего отметили да путь указали. Не оплошаю – вот вам крест! – широко перекрестился.
- Добро́, - кивнул я. – Ну ступай, обживай кузню, Петр. Счастье Господь один дарует, не я, но ежели плошать не будешь, а знания свои на благо наше общее применять со старанием великим станешь, обретешь уважение моё и деньги большие. До весны – два рубля на месяц тебе кладу. Восемь часов на меня трудишься, далее скок хошь можешь на сторону ковать, токмо за уголь и руду Климу Игнатьевичу плати. По весне, ежели доволен тобой буду, потолкуем об оплате твоей снова.
- Велика щедрость твоя, Гелий Далматович, - поклонился Петр. – От всего сердца благодарю тебя за доброту к холопу твоему, - выпрямившись, он обозначил шажок к выходу, получил мой кивок и рысцой убежал со склада.
Гуляют, значит, по Москве, слухи добрые. Уж не умышленно ли Данила их распускает, чтобы кадров побольше ко мне толковых попасть пыталось? Может поменьше начать платить? Типа «за резюме» и идею моего личного благосостояния работаешь, потом в любую кузницу с руками оторвут, на самого Палеолога трудился! Не, средневековые русичи к корпоративной солидарности холодны, но обладают по-настоящему редким в мои прежние времена качеством – благодарностью к тем, кто вручил им путевку в качественно новую жизнь.
Шелк я принял еще вчера, а сейчас мы досмотрели и сверили с записями остальное: два бочонка смолы и боченок дёгтя, несколько «штук» льна, пенька для самостоятельной переработки в веревки, кожа сыромятная – на технические нужды – и юфть, кожа выделанная, на обувку: сапожник у нас есть. Далее – всегда нужные сало да воск. Первое – дурного качества, не для еды, но для мыла и смазывания дверных петлей да механизмов. Воск, понятное дело, на свечи, натирание дощечек для письма и полов в моем тереме.
С сырьем – всё, теперь готовые изделия: немного деревянной посуды, пара ящиков с глиняными горшками да кувшинами, ящичек с замками да ключами, ящик со скобами, ящик с гвоздями – это все всегда нужно, потому что стройки у нас не останавливаются.
Глава 3
Сергеем Петровичем зовут нашего двадцатичетырехлетнего мастера-архитектора. Он здесь уже старожил, по его чертежам да под его руководством базовая инфраструктура строилась, а теперь мы будем возводить водяное колесо. «Архитектор» он чисто по диплому, а так – нормальный средневековый инженер заоблачной квалификации: от моста до домны и сортира деревенского в пяти вариантах че хошь отгрохает. Изрядно подкован в смежных областях – литьё, другое кузнечное дело, да каменное ремесло. Помимо этого, обладает блестящими знаниями математики, умеет варить целебные отвары, шпарит на латыни, греческом и итальянском как на родных, а главное – имеет очень понятную и гарантирующую старания мотивацию, которую без обиняков выложил в день нашего знакомства:
- Ты, Гелий Далматович, не смотри, что не иноземец сирота твой. Меня итальянские мастера учили, да на совесть – до сих пор от розог шрамы не зажили. Показать?
Я, конечно, смотреть на эту часть портфолио отказался и не стал Сергея «разворачивать», потому что начало переезда выдалось сумбурным, а очереди из архитекторов за забором не оказалось. Не пожалел с тех пор ни разу – Сергей Петрович оказался не только профессионалом со всеми потребными компетенциями, но и приятным и интересным в общении человеком.
Нынче на дворе серенькое зимнее утро двадцать первого декабря, до Рождества рукою подать, легкий морозец – минус два – бодрит, а отсутствие ветра и тучек обещают неплохой денёк.
Речушка наша, в силу скорости течения и обилия питающих ее ручейков, на зиму не замерзает, поэтому сегодня мы с Сергеем идем в последний раз «прицеливаться» к месту будущего водяного колеса. Моделька на базе имеющегося на территории поместья чуть дальше ручья – он нас и водой обеспечивает – построена и успешно работает. Не простое колесо из этих времен, в лопасти которого упирается сама речушка, а усовершенствованное. Удивительно, насколько в любом изобретении важна его концепция. Если концепция есть, остальное лишь дело техники, и пофигу, если «технику» подтягивать до этапа воплощения концепта приходится столетиями. Антиграв, например, Жюль Верн уже давным-давно «изобрел», и то, что его в материи пока не соорудили, лишь вопрос времени.
С колесом получилось так: привез, значит, Сергей с собой чертежик, я посмотрел, увидел плоские лопасти, а потом напряг память и уверился – те колеса, что на картинках и в кино видел я, вместо лопастей имеет этакие ковшики. Обсудив это с Сергеем, мы пришли к выводу, что сами собой ковшики набираться не могут – физики не хватит так сказать – а значит нужно каким-то образом их наполнять. Здесь справится сама река, просто нужно построить колесо в месте с перепадом высот да пустить деревянный желоб-канал, вода с которого будет литься на колесо сверху, наполняя те самые «ковшики». КПД значительно выше колеса базового, и архитектору не терпится приступить к работе – модель-«образ» карликового формата работает, теперь нужно полноразмерный прототип соорудить.
Место будущего расположения водяного колеса выбрано уже давненько, и теперь силами мужиков потихоньку приводится в потребный вид: равняются берега, немного углубляется дно (большие паузы работникам на сушку и обогрев выдаются, лучше не болеть в эти времена, у нас кладбища-то даже нет пока), а еще от процесса получилась неожиданная польза – водоросли специально из реки не доставали, но «нечаянный» их объем мы попробовали скормить скоту. Трескали за милую душу, и теперь и мы, и монастырские, и посадские дербанят днища окрестных рек и речушек, чтобы сэкономить на нормальных кормах.
Некоторая опаска у меня есть – из природы чего-то бесконечно черпать нельзя, потому что она обидится и даст ответку. Не загнется ли от наших экспериментов экосистема речная в наших краях? Не перемрет ли рыба? Не превратят ли днища речные русичи в бесплотные на столетия вперед пустыни? Как бы беды не вышло – рыбка-то в эти времена всяко важнее водорослей, как бы не перемерли от отсутствия привычной чешуйчатой прибавке к столу местные.
Ладно, по мере поступления проблемы решать будем.
- Здесь, стало быть, берег укрепим… - бурчал себе под нос Сергей, в очередной раз проецируя на внешний мир имеющееся в голове колесо. - …Желоб здесь, а тут вот канавку вырыть…
Кузница и домна находятся неподалеку – я не знаю, как «подружить» движущую силу колеса с тем и другим, но знает Сергей. Я мечтаю достичь максимальной автоматизации производства – торговать новинками из будущего, конечно, интересно, но нельзя забывать о доведении до ума уже имеющегося здесь. Почему бы при помощи водяного колеса и автоматического молота не начать ковать условные латы? На этот товар всегда есть спрос, а наложенная на большой объем автоматизация позволит выставить цены гораздо ниже, чем у конкурентов.