Павел Смолин – Главная роль – 5 (страница 7)

– Настоящая береста! – подмигнул я.

Посмеялись, я открыл шкатулку, вызвав закономерный «Ах!» у милых дам, узревших изящно выполненные золотые серьги, инкрустированные бриллиантами. Жестом попросив разрешения, я принялся вдевать их в ушки Марго, не забыв обозначить символическую важность подарка – то есть размер понтов:

– Это – первое украшение, в котором использовались алмазы из нашего рудника «Мир», расположенного в далёкой Якутии.

Сейчас готовят целый комплект, достойный Императрицы – на свадьбе Маргарита предстанет в колье, диадеме, кольце и браслете. Ну и в одежде само собой – мы же не вырожденцы, а интеллигентные царствующие персоны.

– Миллионы и миллионы лет эти камни хранились в недрах нашей планеты. Время рождало и превращало исполинские горы в песчинки, раскаленная магма точила землю, реки поворачивались вспять, пробивали в толщах скал новые русла и исчезали, человек из пещер перебрался в броненосцы, а алмазы все это невероятное время спокойно ждали возможности украсить твои прекрасные ушки, любимая.

Очередная порция «ах, шарман!» откуда-то с галерки, а я тем временем утопал в сиянии глаз и улыбки невесты. Подарок принят и оценен трепетным и неизбалованным по-настоящему красивыми ухаживаниями девичьим сердечком.

Мистера Родса в конторе его компании ожидаемо не нашлось – у него в Африке дел по горло, и на сидение в прокуренном, пыльном помещении за конторским столом времени нет. Комната для переговоров с вип-клиентами, впрочем, выглядела очень прилично и могла похвастаться самым настоящим черепом африканского слона над камином. Греться у огня надлежит расположившись в уютных кожаных креслах. Не понимаю я такого понта – львиная голова или хотя бы мамонт, в силу исторической ценности, смотрелись бы уместнее, но отстреливать слонов лично я считаю делом мерзким. Да, африканский слон почти как свои двуногие земляки – работать не очень-то стремится – и порой проявляет агрессию, но целенаправленное сафари на эту обыкновенно безобидную и неизменно симпатичную зверушку – очень ублюдский досуг. Ладно, оставим это на совести местных и перейдем к делу:

– Понимаете ли, мистер Блэк… – обратился я к третьему после самого Родса лицу компании, затянувшись предложенной сигарой и пригубив приличного (а иного мне и не нальют) бренди.

Второе лицо компании тоже не дома – колесит по колониям и метрополиям, набирая наемников и рабочих для организации страны-Родезии. Людей для этого дела нужно очень много!

– …Моя Империя, при всех ее несомненных и вызывающих у меня заслуженную гордость за моих предков достоинствах, обладает одним объективным и невозможным к исправлению недостатком.

Намеренно выдерживая паузу, я пригубил бренди и поулыбался пламени в камине. Посмеет ли мистер Блек искать недостатки в стране сидящего перед ним правителя? Минута, другая, третья – мой собеседник сохранял на оснащенном солидными бакенбардами лице вежливое внимание, пригублял бренди в такт со мной и пускал отблески стеклами пенсне. Чувством ранга не обделен, получается.

– Этим недостатком является специфический климат, – продолжил я, сочтя проверку достаточной. – Мало солнышка, – пояснил в ответ на попросившее подробностей выражение лица. – Некоторые работы для предоставления возможностей моим будущим подданным отдохнуть на морском побережье под теплым солнцем я уже провел и продолжу их проводить. Проводится и системная работа по увеличению объема выращиваемых на наших пригодных к этому окраинах фруктов и увеличении их доступности для населения.

Мне показалось, или в глазах мистера Блэка мелькнула мысль «Не заразил ли наш Альберт Георгия слабоумием»? Понять можно – в глазах среднестатистического представителя «среднего класса» этих времен, а тем более – дворянства, я несу откровенную ахинею. Привыкайте, господа – русского царя отныне и в дальнейшем будут заботить совершенно поразительные для привыкших к другим проблемам элит вещи.

За исключением удивления мистера Блэка, договорились без проблем, и из этого я сделал вывод, что информация о том, что первая партия моих эмиссаров благополучно добралась до вождя с подарками и предложением помощи, до Англии либо еще не добралась, либо не доберется вовсе – до тех пор, пока не станет слишком поздно. Солидный плюс в репутацию министра Гирса и остальных допущенных к тайне господ. Что ж, какая-то секретность и в мои времена умудрялась сохраняться, так что о временах этих, когда «служебный долг», «честь» и прочие очень важные на самом деле для нормального функционирования страны качества продаются намного труднее и сильно не всеми, и говорить нечего – просто в очередной раз приятно удивился здравомыслию и приличию моих сановников.

Исполинский кусок земли с почти полным моим над ним контролем обошелся до смешного дешево – это стало результатом вежливого, но неумолимого с моей стороны торга на тему «что может привлечь инвесторов лучше, чем покупка делянки царем 1/5 земной поверхности?». Подвинуться пришлось меньше, чем я думал – всего пять процентов трафика товаров оттуда-сюда придется направлять через британских перевозчиков, остальное – хоть сами везите, хоть демпингующих американцев подключайте. Еще из заметных «подвижек» – организация на плантации буферной зоны для торговли с англичанами (не обязательной, чисто для обоюдного скрашивания африканских будней) и пополнения последними запасов пресной воды в случае необходимости. Православный храм для негров строить конечно же можно. Заключать договора с вождями племен – только при участии эмиссаров мистера Родса. Хорошо, что закон обратной силы не имеет, и мы с неграми успеем договориться ДО вступления договора в силу. Да, визг будет на весь мир, но приличные люди смотрят не на реальность, а на решение суда.

Словом – контору я покидал в архиприятном настроении. Шажок невелик, но положит начало присутствию Российской Империи на одной из самых увлекательных и вкусных игровых досок – на континенте-прародителе человечества. Игра будет долгой, и «вилок» в ней несть числа, но начать – это всегда самое важное.

На выходе из конторы я жестом велел своему кортежу следовать за собой и подсел в экипаж французкого президента – морозился как мог, до последнего надеясь, что лягушатник считает-таки нехитрый сигнал, но месье Мари Франсуа Сади-Карно реально качественный политик, то есть не отделяет своё личное от блага вверенной ему страны. Самоуважение, обиды и прочая чушь при таком раскладе только вредят, и за это я его уважаю, что и выразилось в согласии поговорить с ним на пути в порт – в последнем своем письме он предложил меня подбросить в качестве последней попытки встретиться лично.

– Ужасная трагедия, – вздохнул я первым делом, кивнув на поклон Карно. – Совершенно выбила меня из колеи, – добавил, расправив плечи. – Страшно представить, какого сейчас Виктору Альберту – я хорошо помню ту бурю, которая разверзлась в моей душе после гибели моего любимого старшего брата, а Виктор потерял почти всю семью. Хвала Господу за то, что он уберег хотя бы Луизу – она сможет утешить кузена в столь тяжелое время. Знаете, – устроившись поудобнее, я заговорщицки улыбнулся. – Нас всех изрядно удивило поведение Аликс Гессенской. Отвага этой девушки безусловно достойна уважения. Полагаю, свою роль сыграли старые добрые французские романтические книжки…

Карно шевелил усами, кашлял, болезненно щурился, с тревогой смотрел за окно, где неумолимо пролетали улочки, дома и переулки, пару раз даже нарушил регламент, посмотрев в вынутые из нагрудного кармана часы, но я неумолимо продолжал вещать без пауз о самых бесполезных в мире вещах – о чувствах, своих и окружающих. За пару минут до прибытия к точке расставания месье Карно все-таки сломался и перебил меня посреди монолога с обильным цитированием наследия Виктора Гюго в переводе на русский язык:

– Ваше Императорское Высочество…

– Видели сегодняшние газеты? – изобразил я возмущение и конечно же не дождался ответа. – Эти проклятые борзописцы навесили на разбитого горем наследника короны Британской Империи прозвище «Король-плакса»! Это возмутительно – безродные, алчные до скандалов собаки позволяют себе лаять на настоящего титана духа только потому, что не способны осознать всего величия Виктора Альберта! И – заметьте – никто из этих шавок не посмел бы сказать ему подобное в лицо, даже гарантируй Виктор им полную безопасность – кишка тонка!

Горько вздохнув, я продолжил сливать французского президента, обильно фонтанируя чувствами и эмоциями:

– Ах, ноша наследника так тяжела! Признаюсь вам откровенно, месье Карно, я отчасти завидую вам – вы всю сознательную жизнь строили карьеру, надеясь оказаться на высшем государственном посту Франции. Я же видел свою миссию совсем иной, и моя подготовка, увы, оставляет желать лучшего – мне приходится прикладывать много сил, наверстывая упущенное время. Многие глупцы совсем не дорожат им, но мы с вами, как люди без ложной скромности толковые, знаем, что время – это ценнейший ресурс, ибо он утекает сквозь пальцы словно здешний, придающий Альбиону шарма, туман, – и снова без паузы, но с улыбкой. – Утешаю я себя лишь тем, что моя любовь к России столь же велика, как и ваша – ко Франции. Как будущий Император, я с честью понесу свою ношу, проведя многие реформы и кратно улучшив жизнь своих подданных от мала до велика.