Павел Смолин – Главная роль 3 (страница 9)

Миша посмотрел на сестру с видом победителя, Ксюша пожевала губами и наябедничала:

— Матушка покровительствует известному медиуму Марко Шкодре, по ее приглашению этот джентльмен приехал в Петербург. Меня не пускают на его сеансы, — грустно вздохнула.

— Шарлатан, — поморщился я.

Такая вот в эти времена мода — Европа и США буквально утопают во всяческих спиритах, медиумах, пророках, целителях и прочих мошенниках. Я полагал, что в свете «экзорцизма», «опиумных бунтов» и моих многочисленных высказываний о вреде оккультизмов-сатанизмов как минимум с Императорского двора всю эту шелупонь погонят поганой метлой. Нет, Дагмаре пофигу. Придется этим заняться.

— Доброе утро, — появилась в столовой Императрица.

Цветовая гамма и покрой платья вновь соответствуют Ксюшиному. Младшие тут же бросились к ней с очевидным вопросом, и Дагмара ответила:

— Саша проснулся около часа назад. К нему вернулся аппетит — это очень хороший знак. Пообедав и приняв лекарство, он уснул вновь. Доктора полагают, что завтра ваш отец будет чувствовать себя лучше, и мы вместе сможем его навестить.

Надорвался царь — слишком долгим и нервным был вчерашний разговор. В следующий раз нужно полегче, иначе оставит меня наедине с полнотой самодержавной власти.

Утолив наше любопытство, Дагмара принялась защищать своего протеже:

— Уверяю тебя, Георгий, Марко вовсе не шарлатан. Он — честный, набожный православный человек. Господь ему благоволит. Как только ты посетишь его сеанс, у тебя пропадут всякие сомнения.

А я и не против — «сеансы» проводятся по определенной методике, которую я знаю, потому что делал блог о медиумах. Одно-два демонстративных разоблачения, и больше таких умельцев при дворе не заведется.

— Буду ждать приглашения, — улыбнулся я.

Матушку это устроило, она села во главу стола, младшие расселись по бокам, а я показал слуге на стул и на свободное пространство рядом с Мишей. Дагмара отвесила микроскопический одобрительный кивок — я прошел простенькую, но важную проверку: Александр жив, а значит на его месте я сидеть не должен.

Пока накрывали на стол, Императрица поделилась семейно-исторической легендой:

— Саша рассказывал, что, когда ваш дедушка унаследовал трон, он прибегал к услугам медиумов, дабы вызвать дух вашего прадеда и посоветоваться с ним в государственных вопросах.

Волосы на моей голове словно зашевелились — офигенные у русских Императоров «советники». И это — только единичный пример, о других остается только догадываться.

— Впрочем, успехом сие мероприятие не увенчалось, — немного успокоила меня Дагмара. — Тогда провели три сеанса, вызванный дух щипал присутствующих, барабанил «Боже, царя храни!» и даже снял обручальное кольцо с Марии Александровны, но никаких советов дать вашему дедушке не смог.

Хватило «медиуму» мозгов ограничиться яркими и бессмысленными спецэффектами — за обернувшийся проблемами «дельный совет» мог бы и на виселицу угодить.

— Ваш дедушка тогда разуверился в спиритизме, — продолжила Императрица. — И погнал медиумов со Двора, заодно отправив в отставку попавшегося под руку министра — бедняга увлекался спиритизмом. Жаль, — вздохнула. — Нужно было продолжать поиски — может при помощи талантливого медиума духи смогли бы отговорить вашего дедушку от этого ужасного морганатического брака!

Андреич мне эту историю рассказывал: Александр II после смерти нормальной жены женился вторым браком на фаворитке, княгине Долгоруковой — ныне она и ее дети живы и здоровы, живут под фамилией светлейших князей Юрьевских. С ними мне Андреич рекомендовал взаимодействовать как можно меньше, в идеале — не взаимодействовать совсем.

Императрица прервала рассказ, чтобы мы смогли отдать должное щам — дань уважения пристрастию Александра к «народным блюдам», находящемуся вне времени и пространства салату из огурцов с помидорами на оливковом масле, запеченному целиком гусю и пирожным.

— Я до сих пор помню, как ваш дедушка впервые вывел Юрьевскую в свет, — продолжила Дагмара. — Даже старый церемониймейстер был смущен, представляя Александра и его новую жену, что уж говорить о нас? Особенно тяжело появление Юрьевской воспринял ваш отец, тогда еще цесаревич. О, как сильно было его возмущение! Особенно его ранила любовь вашего дедушки к бастардам. Ваш отец никогда не позволял себе испортить репутацию Императорской фамилии. О более верном и любящем муже я не могла и мечтать! — с улыбкой посмотрев на меня, вывела урок. — Я очень надеюсь, Георгий, что ты будешь столь же предан семье, как и мой милый Саша.

Мама расслабилась, и сама не поняла, что подставилась. Аккуратно вбрасываем:

— Поэтому вы настаиваете на том, чтобы я женился морганатическим браком, мама?

Дагмара успешно прогнала мелькнувшую на ее лице досаду и с теплой улыбкой парировала:

— Мой милый, влюбленный мальчик! Французы могут сколько угодно играть в свою ужасную республику, но Елена Орлеанская, как и ее уважаемый отец, пользуются расположением всех правящих домов Европы.

Ксюша затаила дыхание в предвкушении обсуждения второго по важности после здоровья отца вопроса, Миша сделал вид, что ему на «любовь-морковь» в силу возраста не плевать, Оля самозабвенно поедала пирожное, отделяя крохотные кусочки крема серебряной ложечкой и отправляя их в рот.

— Это очень хорошо, — кивнул я. — Но как быть со статьею 188 Основных Законов Российской империи? Позволю себе его процитировать: «лицо Императорской фамилии, вступившее в брачный союз с лицом, не имеющим соответствующего достоинства, то есть не принадлежащим ни к какому царствующему или владетельному Дому, не может сообщить оному прав, принадлежащих Членам Императорской фамилии». Чем владеет или над чем царствует герцог Парижский?

— Георгий, только в России так трепетно относятся к требованию равнородности, — улыбка Императрицы стала только шире. — Например, мать Леопольда I, великого герцога Бадена, была простой баронессой, и это не мешало ему править Баденом до самой смерти. Уверяю тебя, свадьба с Еленой Орлеанской будет признана всеми Великими Державами, и нисколько не умалит твоих несомненных прав на наследование престола.

Она же даже не притворяется — реально считает, что «признание» сотни-другой важных иностранцев решит проблему. Да они же первые, если будет нужно — а им «нужно» в какой-то момент станет очень! — начнут меня «мочить» через СМИ, агентуру и роспуск слухов. Царь-то не легитимный, на обычной француженке женился! А ну-ка все на штурм Зимнего!

— Ты влюблен, мой мальчик, и любовь заставляет тебя цепляться за древний закон, — заявила Дагмара.

— Я понимаю, что цесаревич, как и царь, не принадлежит сам себе, — отзеркалил я мамину улыбку. — И понимаю, что брак с Еленою продиктован политическими соображениями. Однако эти соображения — иллюзия. Бурбоны, Бонапарты и прочие могут сколько угодно заявлять свои претензии на престол, но, кроме шума в газетах, это ни к чему не приводит и не приведет. Сейчас французам выгоден союз с Россией, но там ведь правят торгаши, банкиры, заводчики и прочая шушера. Пока им это выгодно — они будут носить Елену на руках и расписываться в верноподданических чувствах. Как только выгода исчезнет — исчезнет и хорошее отношение. Кроме того, отец Елены — ревностный католик. Если он расстроил ее помолвку с английским принцем из-за нежелания видеть дочь англиканкой, почему вы уверены, что он позволит ей принять православие?

— Не сравнивай это ужасное англиканство с нашей верой, — поморщилась Императрица. — Англия и Франция опутаны коконом многовековых противоречий и обид. Граф всего лишь нашел возможность щелкнуть по носу англичан.

— После чего англичане спокойно продолжили вести дела с Францией, — откинулся я на стуле. — Потому что «щелчок» от гражданского лица Луи-Филиппа Альбера Орлеанского ничем, кроме пустого шума, не отличается от «щелчка» от условного крестьянина Жака.

Поскучнев, Дагмара расстроенным тоном заметила:

— Георгий, приравнивать славного потомка рода Бурбонов к простолюдину — совершенно неприлично. Любовь к Маргарите ослепила тебя, и, покуда ты не зашел еще дальше, преподав своим младшим сестрам и брату урок плохих манер, я прошу тебя оставить эту тему.

Манипуляторша хренова! Мне-то нормально, но реакцию настоящего Георгия можно отследить по поведению младших Романовых — все трое, включая Олю, которая просто радовалась пироженке и никого не трогала, неуютно поежились и сделали виноватые мордашки. Воспитанный ребенок — да почти любой ребенок! — очень не любит расстраивать маму. Подыгрывать нельзя — будет так делать и дальше, убегая от нормальных, конструктивных разговоров, большим поклонником которых я являюсь.

— Вы правы, мама — эта тема слишком сложна, чтобы портить ею обед, — улыбнулся я. — Я бы хотел произвести Андрея Андреевича в обер-гофмейстеры.

Ксюша, Миша и даже Оля почему-то удивленно уставились на меня.

— Очень хорошо, что ты сам заговорил об этом, Георгий, — сменив гнев на милость, одобрила Дагмара. — Андрей Андреевич — образец преданности, усердия и благонравия. С тех пор, как я поручила ему заботу о тебе шестнадцать лет назад, у меня не было ни малейшего повода об этом пожалеть. Однако я просто обязана напомнить тебе, что каким бы замечательным во всех отношениях человеком не был твой камердинер, службы в Министерстве двора он не нес, и не обладает необходимым для чина обер-гофмейстера опытом. Мы могли бы поговорить с Илларионом Ивановичем, нашим министром двора, о синекуре для обер-гофмейстера Андреича, — усмехнулась, радуясь возможности поучить меня уму-разуму и перешла на шутливый тон. — Но, будучи разумною и, смею надеяться, исправною супругою русского Императора, я не стану так поступать. Занимаемые обер-гофмейстерами должности крайне важны для Империи. С твоего позволения, я подумаю о том, как нам наградить Андрея наилучшим образом.