Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 503)

– Где воевал?

– Ой, братка, много где был… – задумчиво ответил Вадим и тут же добавил: – Хреново я воевал, на третий день уже в плен попал; если бы не партизаны, хрен бы его знает, как вышло бы все.

Я заинтересовался:

– Совсем все плохо было?

– Да я себя не обеляю, сами были как бараны, многие сваливают на то, что оружия не было и прочего, но нет, не стану врать, было. Немного, конечно, на всех не хватало, но было. Нас вроде к фронту гнали, на ночь встали в деревне, а тут десяток немцев на мотоциклах и с винтовками завалились, а мы уши развесили и в штаны наложили… Два взвода лапки задрали и стоим, немцы рады. Это потом партизаны рассказывали, как надо было поступать, а тогда… Все как телки были, думали, фрицы такие же работяги и крестьяне, не станут нас убивать. А те гады сразу командиров в расход, политрука в расход, а нас прикладами.

– Как освободился?

– Говорю ж, партизаны помогли. В самом начале войны тут отряд образовался. Там у них парнишка в командирах был, его даже старшие командиры слушались. А того, кто не слушал и пытался права качать, он просто посылал. Воевали так, ух! Шум стоял на весь Советский Союз.

– Какой бесстрашный, – фыркнул я, прекрасно поняв, о чем говорит водитель. Ведь вряд ли тут в начале войны еще один такой же наглый боец был, как я, а мы работали по всему приграничью, отряд-то у нас был ой-ей! Нам ведь позже уже из Москвы приказы слали, вот как.

– Да, хороший был парень, так и не знаю, что с ним произошло, исчез, говорили, куда-то.

– Его на переходе линии фронта энкавэдэшники взяли. Я в его группе был, нас отправили севернее Смоленска, а он южнее шел, вот и все, что известно. Наверное, расстреляли.

– Жалко, если так. А где ты потом служил?

– Да я после ранения больше года по госпиталям, потом списали. Еще полгода пороги околачивал, но восстановился, правда, техником только, в авиаполк.

– Я почти так же, кормежку возил да раненых, на передовой почти не бывал. Но, главное, паря, мы выжили, ведь так?

– Конечно, – согласился я.

Дальше ехали в тишине. Я задумчиво крутил головой, пытаясь увидеть что-то знакомое, но ничего не узнавал. В Волковыске нас высадили, и мы, уставшие от дороги, ну я-то не устал, потопали искать ночлег. Вот разница, да? Конечно, чего я сравниваю со Штатами, там войны не было, а тут… Здесь же все перепахано от и до. Расстояние меньше трех сотен километров, а ползли целый день.

– Бог в помощь, хозяюшка, – окликнул я женщину таких габаритов, что аж икнул от увиденного. Помните персонажа Нонны Мордюковой из отличного фильма «Они сражались за Родину»? Такая же. Она пыталась поправить покосившийся забор и стояла в такой позе, что Геракл, увидев, удивился бы.

– Чего стоите, как индюки? Помогли бы лучше!

Парни мои среагировали как надо. Хмыкнув, бросили вещи и рванули наперегонки.

– Сами-то откель будете? – спросила женщина, отойдя в сторону, убедившись, что парни знают, что делать.

– Да из Воронежа. Встреча у нас тут недалеко, с боевыми товарищами. Мы ночлег искали…

– Ясно, – кивнула она, – меня тетей Шурой кличут.

– Игорь, – сказал я, парни тоже назвались. А также попросили осмотреть ту секцию забора, что нуждалась в починке. Ребята у меня справные, уже все сделали, я лишь поддержать помог.

– Пойдемте в дом. Баня не топлена, но пока снедать будете, я истоплю. Веники у меня есть хорошие, вам понравится с дороги…

Вот наши люди, да? Ведь мы даже не просили ничего.

Ни слова не говоря, мы проследовали за тетей Шурой. Ужин был простой, но все наелись досыта и были довольны. Все же сейчас не военные годы, явно лучше жить стали в деревнях. Даже мясо было к картошке, а уж квашеная капуста и вовсе выше всяких похвал. Хозяйка сильно удивилась, когда мы от спиртного отказались. Ну, не те времена, да и жили-то мы последнее время в другой стране, а там как-то уже и привыкли, совсем другой порядок и уровень жизни. Это тут народ спивался от безделья и безысходности. Давно на Руси так было. Поэтому мои и не пьют почти, а мне так и вовсе алкоголь как вода. Зато по нашей просьбе тетя Шура сбегала к соседке и добыла молока, своей коровы у нее не было. Вот уж где оторвались! Жареная картошка с мясом и под молоко с квашеной капустой! У виска крутите? Зря, вкусно же!

В бане все резвились, как пацаны. Мне-то что, я боли не чую, а вот парням досталось. Я на совесть обработал каждого. Не знаю, что там с нашим пришельцем будет, но что-то я не чую в себе пока никаких изменений. Как был «бонусным», таким и остаюсь.

С утра было легкое пробуждение и плотный завтрак. Рассчитались за постой просто, с деньгами тут, в деревнях, было туго, поэтому тетя Шура взяла их, хоть и не хотела вначале. Но мы настояли. Палимся, наверное, тут так не принято, но было плевать. Даже если менты нас примут, что нам предъявить? На крайний случай, вообще можем сказать, что поехали по стране из любопытства, документы-то у нас иностранных подданных в порядке. Максимум, что сделают, это выдворят из страны, так что не переживали. Мы из-под опеки-то в Москве уходили просто, чтобы чувствовать себя спокойно, без пригляда, а так ничего ведь плохого мы не замышляли. Посадить не смогут, если до этого дойдет, будем рубить жестко, к сожалению, не в первый раз.

Тетя Шура предупредила перед выходом, чтобы осторожнее были. Леса, говорит, много в себе таят страшного. И подрываются люди до сих пор, и на бандитов, бывает, нарываются. Бандиты – все бывшие западенцы и поляки, видимо, не всех еще передавили. Хулиганят тут, как местные говорят. Но милиция не дремлет, регулярные рейды по деревням в порядке вещей, так что бандеровцы не сильно тут преуспели.

До нужного нам места топать километров тридцать, не меньше. Выдвинулись около девяти утра. Идти будем проселками, а иногда и по лесу. Погода наладилась, да здесь, кстати, в Белоруссии, она вообще лучше, чем в Москве.

– Игорек, я, блин, вообще ни фига не узнаю, – произнес Яхон, когда по моим прикидкам мы прибыли на место.

– Да я тоже, в общем. Но что-то есть, – я медленно, стараясь не упустить ни одной детали, крутил головой. Пытался восстановить картину прошлого, и она начала складываться, как пазл.

– А мне кажется, что я тут бывал… – вдруг произнес Бурят.

– Конечно же бывал, – кивнул я, – вон там, – протянул руку, – железка, где мы первый состав с танками грохнули!

– О, точно, мне кажется, я даже место вижу, откуда тогда стрелял! – воскликнул наш снайпер.

– Точно, справа, метров пятьсот. Там, правда, лес был, фрицы все вырубили позже.

– То-то я сначала не понял. А ведь и вправду деревья-то ближе к линии росли.

– Так, значит, нам надо на северо-восток, километров десять осталось. Это мы тогда кругами бегали, вот и казалось, что где-то далеко, а на самом-то деле все рядом, – заключил я.

А через два часа я уже стоял возле нового мостика, через который в сорок первом перли немецкие танки, и я был одним из тех, кто их остановить пытался. Отсюда я в плен-то и попал. Значит, где-то не так далеко и то место, где я появился на этом свете. В смысле перенесли меня из будущего сюда.

Напрямик – это не по дороге. Буквально через три часа мы были где-то рядом с нужным местом. Окопов почти не видно, сровняло их время, тут вообще почти голое поле стало, а был и лесок рядом, но это тогда, в сорок первом.

– Командир!

О как, на месте боев очутились, и парни вновь командиром стали звать…

– Ты тогда округу осматривать ходил, я помню, хотя мы с тобой еще не знакомы даже были. Куда идти-то? – Яхон постоянно озирался, а я уже все разглядел.

– Да вон ручей видишь? Я где-то там каких-то диверсов, ну или это наши предатели были, пострелял, когда путь к деревне искал. Сержант тогда послал посмотреть, наши в деревне или нет, подкреплений хотел попросить.

– А в каком месте?

– Да разве точно скажешь! Тут такие бои шли, что все изменилось. Тогда было что-то вроде кустарника вокруг, густого, что я едва на них не выперся. Услышал случайно возню, притормозил. О, вот местечко похожее! – И правда, место и впрямь было каким-то неуловимо знакомым. – Давай-ка я пробегу немного, осмотрюсь…

Я направился к ручью и, остановившись возле него, посмотрел в стороны и назад. Точно, метрах в ста от меня был как раз небольшой поворот, явно где-то здесь!

– А ведь люди здесь не ходят, – заметил Бурят, – следов вообще нет.

– Точно, ребят, вы бы под ноги смотрели, мало ли чего, – и только проговорил, как сам споткнулся обо что-то твердое и, похоже, железное. – О, я ж говорил, осторожнее надо! – с этими словами я поднял всосавшуюся в грязь на берегу ручья каску. Советскую каску, даже краска еще видна.

– Вот это да, неужели не нашли, после боев-то?

– А кто искал-то? – усмехнулся я. – Их тут еще лет пятьдесят будут находить, как не больше. Смотрите под ноги, помнится, я тут где-то немецкие мины ставил, вдруг не все обезврежены. Я тогда часть обезвредил позже, когда снимались, но мало ли!

Блин, тут, похоже, вообще поисковики не лазили. А как же убитых похоронить? Черт, похоже, с этим делом тут несильно заморачивались. Да и как? Эта земля столько времени под врагом была, чего уж тут говорить…

– Оба-на! – воскликнул Малой и поднял из травы винтовку. Та была куском земли с травой, но все же профиль угадывался.

– Ага, главное, что-то взрывающееся таким макаром не найти! – кивнул я и чуть не ахнул. Прямо под ногами, в метре от берега торчал из земли хвост мины от миномета. Калибр немаленький, «восьмидесятка», скорее всего. – Так, братва, похоже, тут опаснее, чем я думал. Твою мать, да тут, похоже, вообще не разминировали! Вроде и место не очень глухое… Странно. Скорее всего, наши войска шли на запад где-то в другом месте. Уж больно тут захламлено все вокруг. Оружие, мины…