Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 377)

— И тогда ты заглушил двигатели и лишил энергии системы корабля, — задумчиво довершила Татьяна. — В том числе и ту, что обеспечивала твои искусственно созданные клетки необходимым излучением для дальнейшего деления. Потерявший ориентир корабль в аварийном режиме вышел из Потока...

— ...На одном из перекрёстков сектора Див, к моему сожалению, — горько усмехнулся Турист. — Нет, видимо у судьбы свои планы на мой счет, раз даже в космосе я натыкаюсь на «человека в белом халате».

— Видимо, — серьёзно кивнула Татьяна. — Если ты напился кофе, идём в операционную. Мне нужно тебя обследовать.

— Зачем? — насторожился Турист.

— Я привыкла делать свою работу хорошо, — усмехнулась она. — Мне нужно убедиться, что процесс регенерации клеток работает в штатном режиме, а уровень клеточной энергии полон и без вмешательства Наутилуса.

— Оно мне, похоже, и не понадобиться больше? — поинтересовался Турист, поднимаясь и с удовольствием потягиваясь.

Разглядывая его, Татьяна отметила про себя, что он приятным открытым лицом и искренней улыбкой вызывает симпатию. Вот только взгляд — загнанного зверя — указывал на тяжёлое психологическое состояние, в котором он пребывал уже долгое время. Впрочем, судя по всему, кризис постепенно сходил на нет.

Шуня встретил их в коридоре, покружил вокруг гостя и с тоненьким: «Шу-у-у» улетел навещать любимые потайные уголки станции. Проводив его взглядом, Татьяна вспомнила, что ещё не заходила ни в покои Учителя, ни в Лабораторию, да и вообще не сделала ничего из запланированного. Знакомое раздражение от того, что всё идет не по плану, порадовало несказанно — она возвращалась, наконец, в свою любимую жизнь, полную ежедневной больничной рутины.

Турист, морщась, полез в Икринку. Глядя на его недовольную гримасу Татьяна невольно рассмеялась.

— Ты боишься вифера? — поинтересовалась она. — Он не кусается.

— Не люблю медицинские обследования! — буркнул Турист. — Терпеть не могу!

Татьяна Викторовна подключилась к Большой медицинской консоли. Икринка засветилась — тёплый оранжевый свет напоминал дружескую улыбку.

— Можешь поспать, — предложила она.

— Нет уж, — заявил в ответ собеседник, — давай лучше поговорим — для меня такая редкость разговор с человеком!

— Давай, — легко согласилась Татьяна, запуская сканнинг всех органов и оргсистем пациента. — Что ты будешь делать дальше? Продолжишь суицидальные попытки? Направишь корабль на первую попавшуюся звезду?

Турист приподнялся на локте и с изумлением посмотрел на неё. Доктор была серьёзна и сосредоточена, прикрыв веки, отслеживала информацию, начавшую поступать от вифера.

— Шутишь? — недоуменно спросил он.

— Утрирую, — ответила Татьяна Викторовна, не открывая глаз, — но не шучу!

Турист лёг на спину, закинув руки за голову. Загляделся на всполохи, пробегавшие по внутренней поверхности сферы.

— В академии мне посчастливилось учиться у одного из самых выдающихся умов человеческой цивилизации, профессора Джереми Коула, основоположника теории энергожизни планет. Неунывающий был человек. «Мы живем в исключительно интересное время, — говорил он, — в переломный момент эволюции человечества. Когда технологии достигли такого уровня, что дальше развиваться по прежнему пути уже не могут, а человек освоил их настолько, что сроднился с ними. Нужен новый эволюционный виток и, может быть, не я, но ты, доживёшь до него. Знаешь, если бы мне сейчас предложили бессмертие — я бы согласился! Потому что не успел того и этого, этого и того! Не увидел... не услышал... не понял... В моей жизни остались одни «не» — и это так не-справедливо!» Я тогда решил, будто понимаю профессора. Но я ошибался! Понять такое можно лишь, стоя на пороге, перед тем, как отправиться дальше. Когда я вернулся из пятой экспедиции, уже не застал его в живых. А сейчас мне кажется, я оказался в том же положении, что и он — не, не, не... Только с отрицательной вероятностью решения задачи, потому что отправляться мне некуда!

— Ерунда, — Татьяна даже глаза открыла, сбив настройки, — то, что ты перестал видеть смысл в жизни, ещё не значит, что его в ней нет! Ты разобрался, что произошло с вашим кораблем?

— Пытался, — неохотно ответил Турист. — Я собрал информацию по известным галактическим криз-зон и обнаружил явное сходство характеристик. Самое удивительное из всего узнанного — искажения пространственно-временных контуров вокруг них всего лишь остаточные явления чего-то грандиозного. Но установить, что происходит в самих аномальных зонах невозможно, чем ближе к ним, тем искажения сильнее, побочные эффекты опаснее. Энергетика там такая, что ни один корабль не выдерживает близкого сближения, даже мой Наутилус. А с психикой и вовсе происходят странные вещи...

Его передёрнуло. Перед глазами Татьяны Викторовны запрыгали сменяющие друг друга параметры резко возросшей мозговой активности пациента. Его разум, восстанавливающий информацию о Криз-зон, сам становился подобен аномальной зоне.

— Я не нашёл в себе сил вернуться к Криз-зон пять, — поморщившись, продолжил Турист. — Поэтому посетил сектора, где находятся Криз-зон два и три. Ещё на дальней границе сближения возникает ощущение, словно пытаешься заглянуть туда, куда нельзя. Знаешь, как у въезда в опасную зону пишут на световых табло «Запрещено!»

— Кем? — спросила Татьяна, не очень-то задумываясь о смысле вопроса, поскольку диагностика занимала всё её внимание. — Кем запрещено?

— Если бы я знал! — вздохнул Турист. — Ты про эти зоны знаешь что-нибудь?

Татьяна Викторовна пожала плечами.

— Эти искусственно созданные в незапамятные времена сооружения, подобные межгалактическим Вратам. Как объекты повышенной опасности для кораблей, они находятся под охраной Ассоциации, и доступ к ним строго запрещён.

— Может быть, поэтому, а может, и нет, но никому, видимо, так и не удалось проникнуть за энергетический заслон, — покачал головой Турист.

— Одному удалось... — совсем тихо сказала Татьяна, но собеседник услышал.

Резко поднялся на локте.

— Кому? Кто он?

— Стайя Чреше. — Имя так легко сорвалось с уст, словно само жаждало этого. — Он был близким другом моего учителя, крелла Лу-Тана, доктора Лазарета на перекрёстке миров сектора Див, Стража порога. Чреше исследовал мифологии стайев и других рас, желая спасти свой народ от катаклизма системного масштаба, который, в конце концов, уничтожил большую часть расы. Он отправился в Криз-зон три, рассчитывая найти там какие-то доказательства. Последнее сообщение Лу-Тану было направлено им оттуда.

— И что в нём было?

— Не могу сказать, — виновато улыбнулась Татьяна, — но оно касалось пророчества о гибели его народа, которая повлечёт за собой сумерки разума по всей галактике.

— Я слышал одно пророчество о Вратах, — задумчиво протянул Турист. — О том, что все они в один день и час будут открыты, и тогда нынешнему миру придет конец. Знаешь, — он блеснул глазами, — ты дала мне повод для размышления. Я-то исследовал Криз-зон довольно однобоко — полевые испытания, официальные данные Ассоциации, выложенные в Глоксе и доступные в планетарных архивах. И никогда не привязывал их к мифологии конкретных цивилизаций! И кстати, сколько странствовал, ни разу не встречал ни одного стайи!

— Вот и повод познакомиться, — рассмеялась Татьяна Викторовна, радуясь, что удалось зацепить пациента за такой острый крючок, как любопытство. — Вылезай из Икринки. Всё у тебя хорошо. Займёшься физическими упражнениями, сядешь на белково-витаминную диету — я распишу программу, а ты подстроишь её под свой пищеблок — и скоро будешь в форме!

— Ты меня деликатно выгоняешь? — усмехнулся Турист.

Доктор Лазарета покачала головой.

— Вовсе нет! Можешь оставаться, сколько пожелаешь.

Турист тепло улыбнулся в ответ.

— Знаешь, я бы с удовольствием погостил! Но теперь ужасно хочу найти этих стайев!

— Вот прямо так и захотел? — Татьяна внимательно смотрела на него. — Или это твоя уловка, чтобы уйти из-под моей опеки?

— Я себя чувствую, как после кошмарного сна, — пояснил он, вылезая из Икринки. — Мне приходится цепляться за что-то, лишь бы не скатиться обратно. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула Татьяна. — И рада тому, что ты карабкаешься. Тогда идём в МОД, я доставлю тебя на Наутилус.

Оба молчали, пока модуль пересекал пространство, отделяющее Лазарет от Наутилуса.

— Держи меня в курсе о твоих исследованиях Криз-зон? — попросила Татьяна, когда МОД пришвартовался к кораблю. — Учитель так и не успел узнать, что произошло с его другом!

— Конечно, — ответил Турист. — Я сейчас отравлю Лазарету свои позывные. Стучись, поболтаем!

Доктор Лазарета даже засмеялась, так по-домашнему прозвучала последняя фраза. По человечески.

— На Земле меня звали Татьяной Викторовной Незвановой, — отсмеявшись, сообщила она. — Хочу, чтобы ты знал.

Турист протянул руку.

— Морозов. Андрей Орьевич. Будем знакомы, доктор Лу-Танни?

— Будем, Турист!

Пожав руки, они расстались.

Морозов на миг остановился на пороге МОД — его широкоплечий силуэт был ясно виден на фоне ярко освещённого шлюза — улыбнулся Татьяне и шагнул в шлюз.

Транспортник отшвартовался. Отошёл к станции, следить, как просыпается от тяжкого, подобного смерти сна странствующий галактический моллюск Наутилус. Как расправляет один за другим, будто щупальца, энергетические контуры, как пробегают по корпусу пятнами на шкуре неведомого зверя всполохи защитных полей. Корабль совершил разворот и стал уходить в сторону от Юмбы. Задумавшаяся над чем-то Татьяна Викторовна быстро ввела полученные позывные и вновь увидела Туриста на экране связи.