Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 360)
Не к месту вспомнились сверкающие воды Лу-Танова бассейна, чернота за обзорными экранами МОД и течение мыслей разумного существа, называемое потоком сознания. Во всем этом было что-то общее, некая единая составляющая, которую обычный разум не мог вычленить…
Заклубилась знакомая чернота, и кристалиновая яркость поднялась со дна, оформилась в суженые зрачки чёрно-белого пятнистого существа.
— Стоп! — спокойно произнёс Чреше. — Вы — как ребенок, Лу-Танни, стремитесь посещать запретные места, а я вынужден вас ловить в последний момент и читать нотации!
— Читайте, — растерянно ответила Татьяна.
Вот уж кого не ожидала увидеть в этом цирке, возглавляемом потенциальным пациентом психиатрической клиники с манией величия и неограниченными возможностями!
Стайя неожиданно рассмеялся. Татьяна разглядела острые клыки под подёргивающимися губами, за которыми клубилась та же темнота, что и вокруг Чреше. Ей стало страшно.
Ирбис тут же захлопнул пасть.
— Есть вещи, — серьёзно сказал он, — которые нельзя знать. Но если вы все-таки их узнаёте — то просто перестаете быть. Здесь и там, сейчас и тогда. Мне бы не хотелось, чтобы с вами это произошло!
— Как это случилось с вами? — выпалила она, поражённая внезапной догадкой.
Чернота яростно затанцевала вокруг яркого лица Чреше. Тот сощурился на мгновение, словно она мешала ему смотреть. А затем улыбнулся.
— Представьте себе, что здесь нет ничего, Лу-Танни. И тогда, возможно, вы найдете выход из ничего — в здесь. А теперь уходите!
И, как когда-то давно спасая ей жизнь, Ирбис ударил её со всей силы, будто выталкивал откуда-то.
Боли не было. Лишь ощущение бесконечного падения. Такое, наверное, и испытывала Алиса, оказавшись в кроличьей норе…
Снова проскочил белый кролик в сознании. Неспроста он прыгал туда-сюда — в один момент калейдоскоп разрозненных фактов сложился в цельную картину. Тампы — самостоятельная раса, живые свидетели времени, прообразы фишек в наннэке, являлись одновременно дистанционно удалёнными органами памяти для своих владельцев, что делало разум расы ту общим, а память изначально не генетической, а приобретенной. Механизмами были не тампы! Для починки других кукол Мастер использовал детали, которые никогда не выходили из строя!
У Татьяны закружилась голова. Значила ли её догадка, что тампы были вечными? Или, по крайней мере, такими же древними, как клииры?
«Я называю их Первые Пришедшие, — прозвучал безмолвный голос НикИва. — Они — существа из того периода создания вселенной, в котором время и пространство были едины. Есть и другие. Возможно, ты узнаешь когда-нибудь и о них, Лу-Танни! А пока — ты сделала второй шаг в сторону Причала. Ещё одна догадка подобного уровня — и ты там!»
Она очнулась за порогом Хранилища. За прозрачными створками царила пустота. Вечная и обманчивая. Ни разноцветных конвейеров — орбит наннэка, ни яиц-гибернаторов — хранителей овеществленных свидетелей времени, тампов.
Татьяна стащила притихшего Шуню с шеи, погладила и улыбнулась, думая, что держит в ладонях маленький комочек вечности. Успокоила взбудораженные мысли. И добавила вслух:
— Никогда не считала тебя игрушкой. А вот кое-с-кем поговорить по душам мне придётся!
Кое-кто — а точнее ту с белоснежной шерстью, помогавший выбрать тампа, и другой — с шерстью цвета топлёных сливок, продавший его, — явно делали что-то противозаконное, торгуя памятью собственной расы. Однако — и в этом заключался главный вопрос, — для чего они шли на преступление? И являлось ли преступление — преступлением?
«После смерти нет ничего, кроме бесконечных Коридоров Памяти», — вспомнились ей слова Ту-Ропа. И если её догадка верна — ту прав, по крайней мере в том, что касается жизни после смерти представителей его собственной расы! Физическое тело ту способно функционировать гораздо дольше человеческого, но что это в сравнении с периодом существования Первых Пришедших? Это не просто ничто! Это пустота! Вечная и обманчивая. Новое тело, благодаря владению памятью прежних владельцев тампа, готово к существованию в суровом внешнем мире Майрами, минуя время детства — слабости и обучения, а кристалиновая основа костей способствует быстрой регенерации мягких тканей. Да, этот Мастер делает качественные куклы… Но зачем?
Чтобы получить ответ на вопрос, ей надо добраться до Причала!
Татьяна Викторовна пересадила Шуню на плечо, прислушалась к собственным ощущениям. Как тогда, узнав правду о Ричи, ждала адреналиновой волны возбуждения и не дождалась, так и сейчас на душе было спокойно. То ли кусочек времени, то ли свидетель его зарождения сидел у неё на плече, ласково похрюкивая, а она была спокойна, как… айсберг. Туманный Айсберг, сокрытый в бесконечные слои загадок и смыслов, преподносимых жизнью.
Как там сказал Ирбис? «Представьте себе, что здесь нет ничего, Лу-Танни. И тогда, возможно, вы найдете выход из ничего — в здесь. А теперь уходите!»
Может ли человек, отягощенный ratio, вполне понять эту фразу? А если не стараться понять её, а выполнить… буквально?!
Татьяна закрыла глаза. Зрительные образы смущали, а в темноте под закрытыми веками не было ничего, кроме самой темноты. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один… Инстинкт самосохранения попытался возразить — ведь были здесь стены и порожек у выхода… Но она подавила его с легкостью, словно сердце остановила. Задышала глубоко, просто чтобы вызвать перенасыщение мозга кислородом. Почему-то это показалось ей важным.
Здесь нет ничего. Темнота. Пустота. Но они обманчивы, как время… Ей нужно попасть на Причал, и она попадёт туда! Из ничего — в здесь!
Возникло ощущение движения в узком пространстве. Будто стены помещения сдвинулись, мешая. Татьяна даже рассердилась, а потом вновь вспомнила слова стайи и успокоилась. Нет никакого узкого пространства. И стен нет. Нет этого непонятного лабиринта, то ли существовавшего с начала времен, то ли изобретённого неизвестным, позиционирующим себя как Бога. И той пещеры, в которой она очутилась до того, как попала сюда — нет! Не было дворха, застывшего между секундами в полёте, чувства холода, одиночества и свободы, испытанного ей при виде бесконечно далёкого горизонта Майрами… Ничего этого не было! Есть только Причал. И она сейчас окажется там… Только сделает шаг!
И она сделала этот шаг.
Ветер ударил по лицу. Он должен был морозить, но она не чувствовала холода — видимо, защита из Хранилища не перестала действовать, да и безрукавка Ту-Ропа опять стала припекать.
Пахло льдом, влагой, туманом.
Татьяна Викторовна открыла глаза…
Мария Ермакова
Лазарет на перекрестке миров-6
Жизнь взаймы
1
Она стояла на берегу океана. Это пограничье суши и воды очерчивало маленький остров, весь укрытый снегом. Остров был пуст.
— Ну что ж, — НикИв подошёл сзади, встал рядом с Татьяной, разглядывая свинцовые воды, в которых неторопливо ворочались сине-зелёные ледяные глыбы, — вы добрались, Лу-Танни. Здесь место — откуда на Майрами прибывает жизнь. И куда она возвращается.
Над волнами завивались клоки тумана, сливались в сероватое полотно ближе к горизонту, полностью закрывая видимость. Казалось, остров находится в центре гигантской чаши с кипятком, исходящей паром.
— Кто вы? — не поворачивая головы, спросила Татьяна. — Вы не кажетесь мне порождением моего, смущённого непознанным, разума. Так чьего же?
Профессор усмехнулся.
— Бьёте в цель, не подозревая о попадании! Но сейчас для вас я — Бог Туманного Айсберга. И в этом вы скоро убедитесь! Подождём.
И они ждали, стоя на пронизывающем ветру и глядя в постепенно приближающийся туман, который стягивал белёсые кольца, подобно змее, вокруг острова-жертвы. А затем нечто разорвало его в клочья. Без усилия раздвигая их, на чистую воду выходил гигантский корабль, ощетинившийся тёмными плитами, будто доисторический змей — чешуями. Он выдвинулся к острову, и неожиданно оказалось, что до горизонта не так уж и далеко.
Затаив дыхание, Татьяна наблюдала, как вырастает над ними громадный корпус. Казалось, корабль раздавит остров, погрузив его в пучины морские, и, не останавливаясь, неспешно проследует дальше — из тумана в туман, из небытия в небытие.
Но, вопреки пугающему впечатлению, боковина корпуса, больше похожая на великую китайскую стену, толкнула берег, вызвав ощутимое сотрясение земли, и застыла.
— Что это? — спросила она НикИва, наблюдая, как скатываются по матовому материалу корпуса капельки воды.
Тот усмехнулся:
— Ковчег.
Часть «стены» ушла внутрь, открывая чернеющий проём. Оттуда пополз язык помоста, лёг на берег. На него выкатились механизмы, которые Татьяна восприняла как транспортировщики, числом три. На каждом из них лежал непрозрачный кокон. «Тележки» застыли рядом с профессором, столпившись, будто заплутавшие овцы.
Затаив дыхание Татьяна Викторовна ждала, что следом из проёма появится ещё что-то: грандиозное, страшное... но ничего не происходило.
НикИв тихонько хихикнул и пошёл прочь, поманив за собой транспортировщики. Татьяна, с сожалением оглянувшись на ковчег, поспешила за профессором — заглянула бы внутрь корабля, да было там уж очень темно! Кроме того, от неподдающихся логике перемещений внутри ограниченного НикИвом пространства её уже подташнивало. Окажись она сейчас без профессора — опять придётся изобретать велосипед, чтобы оказаться там, где нужно!