Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 285)

Татьяна с недоумением шарила по собственной в памяти в попытках найти то, что могло вызвать интерес нападавших. Детство, юность, выпускные экзамены, вступительные, интернатура. Знакомство с Артемом, ординатура, работа в клинике. Как и все люди, она не помнила многих подробностей, останавливаясь лишь на важных вехах жизни и вспоминая мелочи раз от раза, иногда в самый неподходящий момент. Так что именно интересовало тех, кто покусился на человеческий ларь памяти? Было ли что-то в ее прежней жизни, что могло представлять для них интерес, но чего она не помнила. И что это могло быть?

Татьяна совершенно измучилась, пытаясь понять чужую логику, но информации было слишком мало, и она махнула рукой на бесплодные попытки. Дала приказ Э на будущее учесть подобную ситуацию и при выходе в открытый космос всегда накрывать МОД ментальным защитным экраном, и запустила первый уровень программы физического восстановления. Полтора часа подобного сна должны были ликвидировать все негативные последствия для нервной системы, которые могли случиться после ее эскапады, и снять воспаление перетруженных мышц кисти.

А затем, следовало вернуть станцию на место! Нет, пожалуй, сначала она поплавает!

Вода обволакивала парным коконом. Татьяна ныряла без перерыва, уже задерживая дыхание от двух до трех минут без всякого вреда для себя. В дальней стороне светлел в толще воды овальный Лу-Танов экран, и она часто посматривала туда с грустью. Ведь сколько раз ни пыталась активировать подводную панель управления, та не поддавалась.

С бортика, разбежавшись и радостно взлаивая, свалился Бим, окатив недовольно заверещавшего тампа кучей брызг. Старательно загребая лапами, пес пытался догнать хозяйку, а та, смеясь, ускользала, неожиданно выплывая сзади и дергая его лапы. Бим фыркал, гавкал, улыбался зубастой мордой, иногда, словно ковшом экскаватора захватывая нижней челюстью воду и шумно глотая.

Ступеньки в бассейне предусмотрены не были. Поэтому когда Бим подплыл к бортику и принялся оглядываться на хозяйку, та подсадила его, чтобы пес выбрался наружу. Вспомнилось, как лихо Лу-Тан прыгал в бассейн — с переворотами, с различными кульбитами и «тулупами», как выскакивал из воды, проезжая на пузе вперед и оставляя за собой мокрую дорожку. Сердце сжало тоской. Она так хотела бы увидеться с ним! Но понимая, что это невозможно, была согласна хотя бы услышать вновь светлую и печальную песнь серо-зеленой серафиды, от которой на душе становилось легче, а любимые образы не казались утерянными навсегда.

Неожиданно от Э пришел ответ. Он мог проиграть эту мелодию — ведь он записывал все, что происходило на станции. Странный вывод завершил его сообщение, как раз перед тем, как он включил трансляцию: «Музыка — всё!».

Почти опустившись на дно, Татьяна застыла, слушая пение. Тембр серафиды пробивал толщу воды и даже, кажется, звучал по-другому, нежели на суше. Звук из плоского стал объемным, будто по кругу бассейна стояли мощные колонки, а сабвуферы дрожали в скрытой мощи, прокачивая низкие, бередящие ноты, которых ранее она не заметила. От них волосы вставали дыбом. Татьяна закрыла глаза, полностью отдаваясь звуку, растворяясь в нем без остатка, посылая вслед ушедшим всю свою любовь и благодарность. Знакомые звезды перекрестка так и стояли перед глазами — она узнала бы их из миллионов светил галактики. На том перекрестке не дует ветер, не пахнет нежной зеленью весенних рощ, и дороги, пересекающиеся на нем, хоть и зовут ее, да напрасно. Место, который человек находит в мире лишь раз или не находит никогда. Свое место.

Виски сжали безжизненные холодные пальцы. Сердце на миг остановилось, чтобы зачастить после. Что-то изменилось — нота в мелодии, тембр голоса или температура воды. Татьяна с изумлением открыла глаза и, стараясь не делать резких движений, поднялась на поверхность. Здесь заторопилась, схватила полотенце с шезлонга, накинула, босиком побежала в коридор. Навостривший уши Бим с лаем погнался следом. На пороге смотровой она остановилась, тяжело дыша.

Лазарет плыл в пустоте космоса, окруженный со всех сторон призрачной темнотой. И следа голубой планеты не было рядом с ним. Звезды слагались в знакомые сакральные соцветия и приветственно кололи лучами. Станция вернулась на место.

— Э, сколько я была под водой! — закричала Татьяна Викторовна и, смеясь, закружилась по смотровой. «Шесть минут по метрике Земли» — последовал ответ.

Она остановилась, недоумевая. Внутреннее ощущение времени было совсем другим. Да и не могла она пробыть под водой шесть минут без вреда для здоровья, если ее нынешний рекорд составлял всего три.

— Э, я просила тебя отсчитывать секунды моего подводного пребывания. Сколько было секунд?

Управляющий Разум замешкался. Ей показалось, или он ответил с неохотой:

«Сто семьдесят пять секунд по метрике Земли».

Татьяна Викторовна растерянно промокнула стекающую с волос по плечам воду, закуталась в полотенце, и собралась было сесть в любимое кресло, чтобы подумать над парадоксом времени, в котором только что приняла участие. Возможно ли, что Э ошибся с подсчетом? Или три минуты растянулись на шесть, из которых перемещение станции уничтожило три. Три минуты жизни!

Заголосил сигнал вызова. Такой громкий, что она подскочила от неожиданности. Не спрашивая ее согласия, Э вывел экран связи в смотровую.

На экране, плечом к плечу, встревожено заглядывая внутрь, и толкая друг друга, показались Ларрил и Ту-Роп. У проангела было странное выражение лица. Едва увидев Татьяну, он как-то порозовел и вдруг быстро заговорил, срываясь на крик:

— Погасший свет! Какого дарука ты делала, Танни! Что произошло на станции? У тебя отказали все приборы? На тебя напали? Что с Лазаретом? Что с тобой, Граэль обломай мои крылья, случилось?

Татьяна, открыв рот, смотрела на разъяренного проангела. Таким она его еще не видела. Когда он замолк, чтобы набрать воздуха для очередной тирады, Ту-Роп мягко задвинул его за спину и укоризненно пояснил:

— Мы беспокоились. Станция исчезла со всех следящих кластеров М-63. Что с вами случилось, Лу-Танни?

Татьяна закрыла рот и отвела глаза. Вот тебе раз. И что отвечать?

— Я не знаю, что случилось, — растерянно сказала она, плотнее запахивая полотенце. — Ничего не случилось. Станция была на своем месте. У меня все хорошо.

Ту-Роп недоверчиво прищурился, но ничего не сказал. Ларрил сердито оттолкнул его и встал перед экраном, вновь превращаясь в того сосредоточенного и спокойного проангела, которого она знала.

— Мы вылетаем к тебе, Танни. Такого никогда не было. Либо сбой дало оборудование М-63, либо Лазарета. Но здесь мы все проверили. Ты дашь нам разрешение протестировать Э?

Она с готовностью кивнула.

— Конечно. Буду ждать, — а про себя строго-настрого приказала Э скрывать от всех истинные события, произошедшие со станцией.

Почему-то ей казалось, что никому не следует знать об этом. Пока, во всяком случае.

Татьяна успела обсохнуть, перекусить, выкинуть горсть очередных опытных образцов из синтезака, которые так и не отважилась заварить, и даже примерить мешковатые, серые в коричневых пятнах штаны, в которые Управляющий Разум превратил ее джинсы. Впрочем, штаны были удобными, обладали множеством карманов и сели идеально. Она решила их оставить.

Короткий сигнал озвучил появление в пространстве постороннего корабля. Татьяна вернулась в смотровую и наблюдала, как уже знакомый модифицированный МОД Ларрила пришвартовывается к стыковочному шлюзу.

В дверях шлюзовой остановились сразу трое посетителей. За спинами Ларрила и Ту-Ропа смущенно переминался кривоногий ту с шерстью цвета топленого молока.

Татьяна не успела выразить удивление, как проангел одним прыжком оказался рядом и, неожиданно властно взяв ее за подбородок, заставил смотреть себе в глаза. Ей показалось, или его зеленые зрачки мерцали, как у кота?

— Дай мне слово, Лу-Танни, доктор Лазарета сектора Див, Страж порога, что с тобой все в порядке! — потребовал он.

Татьяна опешила. Осторожно оцепила от себя сильные пальцы, сжала в ладонях, заметив, как дрогнуло его лицо.

— Я даю тебе слово! Со мной все в порядке! А зачем вы привезли с собой Ту-Гака? Он болен?

Ту-Роп шагнул в коридор. Второй ту скромно следовал за ним.

— Я хотел привезти его тайно, но от моего командора разве что-нибудь скроешь? — пророкотал белоснежный ту. — А так решим сразу две проблемы — со связью и с Ту-Гаком.

Ларрил, кажется, немного успокоился. То ли тепло ее прикосновений сыграло свою роль, то ли стерильная чистота и общее ощущение спокойствия, присущие станции. Здесь все было, как всегда.

Ту-Гак вскинул руки.

— О Макрек ма кор, доктор Танни! — воскликнул он. — Так рад вас видеть вновь! Как мой тамп, освоился?

— Он больше не твой тамп, Ту-Гак, — рыкнул на него Ту-Роп и пояснил изумленной Татьяне Викторовне, — он смущен и не хочет этого показать. Торговцы все такие — чувствуют себя уверенными только за прилавками своих магазинов!

Ларрил внимательно наблюдал за Татьяной. Она ощущала его взгляд, словно жар от раскалённых углей. Смутилась, отпустила его руку, которую по-прежнему сжимала в ладонях.

— Чаю? — предложила она, не зная, что говорить и как себя вести.

И, развернувшись, пошла на кухню.