Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 228)
- Ветер… - устало сказал Росс. - Ветер.
- Ты уже был на улице?
- Нет.
- Что же ты сидишь?
Вика умоляюще смотрела на него. Он кивнул ей.
- Сходи на улицу. Я посижу здесь. С Риком.
- Ну, уж нет! - возмутился тот. - Я тоже пойду дышать ветром!
Вика вспорхнула и бегом покинула помещение.
- Ты останешься! - тихо сказал Эдвард.
И, хотя он и пытался смягчить тон, слова прозвучали зловеще.
Рик набрал было воздуха - протестовать, но осекся, разглядев лицо командора. Он знал его лучше, чем кто бы то ни было. У него внезапно заныл желудок. Он подошел и сел на Викино место.
Росс молчал. Он сунул руку в карман и чем-то шелестел там с непонятным выражением лица. «Он колеблется, - вдруг сообразил Вазовски, - он хочет мне что-то сказать, но… боится? Эдвард? Боится?».
С минуту оба молчали. Наконец, командор решился. Медленно потянул расчеты из кармана и бросил на стол перед Риком.
- Проверь меня, - хрипло попросил он. - Проверь меня, Вазовски, и скажи, что я ошибаюсь…
Рик поднял листы. Вгляделся. И кровь отлила от его лица.
***
Рами подбежала к модулю как раз тогда, когда все свободные от работы колонисты высыпали на улицу. У входа образовалась маленькая толпа. Рами невольно улыбнулась - так людно бывало только в столовой, в те дни, когда гидропоники, а по совместительству повара, готовили что-то новенькое.
Люди будто медитировали: застыли, расправив плечи, подняли загорелые до черноты лица навстречу слабым порывам ветра.
Рами увидела Асту. Ее точеное смуглое лицо казалось хищным - раздувались тонкие ноздри, горели глаза. Новорожденному ветру едва хватало сил пошевеливать тяжелые пряди ее волос.
Она подошла к ней и взяла за руку. В черных глазах Асты стояли слезы.
Чуть поодаль, одинаково наклонившись вперед, стояли Бен Райке и Рон Кныш. Казалось, они чем-то расстроены. И в то же время, их словно опьянила гордость, осветив изнутри одинаково худощавые молодые лица. В висках Рами мгновенно проснулась боль. Порывом ветра взметнуло пыль у нее под ногами. Без напряжения, без сосредоточения она почувствовала их страх. И интерес. И ожидание. Мучительное ожидание ответа. Ответ должен был дать Росс, и… он уже знал его! Рами повернулась и бегом бросилась в модуль. Командор знал что-то такое, что толкало его к грани безумия. Что-то, что сообщили ему Рон Кныш и Бен Райке.
Никто не обратил внимания на ее уход. Даже Аста.
Рами влетела в модуль и на мгновенье застыла, поворачиваясь в стороны, словно прислушивалась - искала Его. Побежала вперед и перед дверью Центра управления резко остановилась, внезапно осознав, что делает.
За дверью было тихо. Неестественно тихо. Два человека сидели друг против друга и не знали что сказать.
Она колебалась. Уже протянула руку – толкнуть створку… И хотя по-прежнему чувствовала ЕГО смятение, первый порыв угас, оставив вопрос - а что она должна сделать? Как помочь?
Слишком долго! По коридору к Центру управления спешил главный энергетик. Рами едва взглянула на него и бросилась прочь - в свою комнату. Он пожал плечами и открыл дверь. Вазовски и Росс резко повернулись к нему. Оба молчали.
- Вы заняты, командор? - Андрей нерешительно застыл у двери. - Я хотел показать результаты…
Рик и Эдвард переглянулись.
- Я пойду? - предложил Вазовски.
- Останься, Рик. Это в ту же копилку! - командор кивнул Андрею. - А ты проходи и садись. И рассказывай, что у тебя…
***
В маленькой комнатке было тесновато. Здесь стояла узкая кровать, приставной столик, стул. Дальняя стена скрывала стеллаж для немногих вещей. За стеной пустовал сейчас кабинет.
«Логово Сфинкса!» - в который уже раз усмехнулась Алена, устало вытягиваясь на кровати. Она попросила у командора разрешения жить вдали от жилого блока. Он никогда с ней не спорил. Как никогда не обращался за помощью, хотя, несомненно, в ней нуждался. Его боль не утихала с годами. И она знала это.
Ночью исследовательский блок пустовал. Здесь располагался медотсек, лаборатории, ее кабинет и жилище. Логово… Только ночью она могла расслабиться и вздохнуть свободно, почти не чувствуя, как чужие мысли бьются в двери ее сознания. Мысли, которые она не хотела слышать. Ей они были не интересны. Кроме того, это было бы нечестно по отношению к их владельцам, поэтому Кодекс телепатов запрещал сканировать людей без их согласия. Но люди думали так «громко», а Алена была слишком сильна, чтобы не слышать их. Много лет назад она покинула Землю. Свой дом, в котором задыхалась от окружающих ее страстей посторонних людей. Свой клан, руководители которого не раз предупреждали ее, что единственный выход – это сотрудничество с властями, которые хотели использовать ее в своих целях. Она пыталась искусственно понизить свой коэффициент Пси, принимая сильнодействующие нейрорегуляторы и наркотики, но ЭТО было сильнее ее. Она могла ослепнуть и оглохнуть, но все равно продолжала бы слышать людей даже сквозь психотронные барьеры. Ей предлагали секретные проекты, опыты над человеческим разумом - она отказывалась. Ее склоняли к сотрудничеству военные - она скрывалась от них. Наконец, положение стало невыносимым. Алена всегда была одинока - знание о других людях навсегда отделило ее от них и от возможности иметь когда-либо семью и друзей. Потому, когда подвернулась первая звездная экспедиция, ей не с кем было проститься. Она ушла в космос простым психологом много лет назад и с тех пор ни разу не была на Земле. Кочевала с корабля на корабль, пересаживаясь на промежуточных станциях. Пока не попала на «Авалон», командор которого после гибели семьи, тоже ни разу не возвращался на Землю. «Авалон» был кораблем дальней разведки. Он не приближался к Солнечной системе с тех самых пор, как вышел из марсианских доков. Ее это полностью устраивало. Она знала, что Росс не просто догадывался о ее способностях. Когда она предложила свои услуги, он навел справки - официальные и неофициальные. Узнал, отчего она бежит с Земли и, не колеблясь ни минуты, принял в команду. И ни разу не пожалел об этом. Она была классным психологом. А о том, что чужие мысли она слышит с легкостью в любое время, хотя и против своей воли, никто более не догадывался.
Тишины вокруг нее никогда не было. Вот и сейчас - не то чтобы она совсем не «слышала» других, просто их мысли звучали приглушенно, на грани сознания, почти не беспокоя. Годы жесткого самоконтроля, самоконтроля на грани безумия, давали свои результаты. А к «почти» она давно привыкла. Покой ее «логова» было относительным - маленькая психологическая уловка, приманка для уставшего сознания, в которую оно устремлялось каждый вечер с радостью, с тех пор, как колонисты поселились на Медее. На «Авалоне» такой привилегии у нее не было. Разве только долгие прогулки по пустынным технологическим уровням. К сожалению, жить там было невозможно.
Но с некоторых пор, ежевечернее отдохновение сменилось в ее душе тревожным ожиданием ночи. И дело было не во снах про белых существ, похожих на собак. Они ей более не снились. Просто к едва слышным «голосам» колонистов прибавился еще один, прежде незнакомый, и, поначалу, почти неслышимый. С каждым новым наступлением ночи он приближался к ней, зовя в темноте. Пока его обладатель не посетил ее сам. С тех пор он приходил каждую ночь. И с его приходом голоса колонистов в ее сознании стихали. Звучал только его голос - безмолвный, бесплотный. Чужой.
Алена перевернулась на бок. Подперла голову рукой. Густые светлые волосы рассыпались по подушке. Она досадливо сдвинула их и устремила взор на противоположную стену, ожидая. Да, он приближался. Стена комнаты расступилась, и огромный черный зверь зашевелился в углу, устраиваясь. Он улегся, совсем по-собачьи положив непропорционально сложенную голову на лапы, и уставился на нее красными угольями глаз.
- Они нас боятся! - беззвучно сказал его голос, и она так же беззвучно ответила:
- Не удивительно.
- У нас почти не осталось времени, - моргнул зверь.
- Почти? - усмехнулась Алена.
- У НАС, - снова моргнул зверь, поднимая голову. - Или ты не слышишь?
Алена спустила ноги с кровати.
- Я слышу, но не понимаю. Разве ты мало изучил нас, что не можешь найти слов?
- Есть слово, - зверь снова положил голову на лапы, - смешное слово и совсем неподходящее - смерть. Вы его неправильно используете.
Алена подняла брови.
- Ты меня будешь учить нашим словам?
Зверь поморщился, словно чихнул.
- Ты - Слышащая! И тоже… - голос в ее голове замолчал, словно подыскивал нужное, - … глупая. Смерть придет забрать нас всех. Летучая крепость в небесах вас не спасет. Но у вас есть то, что поможет. Помоги мне найти того, кто споет. Ты можешь это. Мы пробовали найти сами, но вы чужие. Вы не понимаете. Вы пугаетесь. Вы смеетесь. Странный народ!
- Но как?
- Ты слушай других, а я буду слушать тебя. И я узнаю, кто может спеть.
- Ты хочешь, чтобы я просканировала сознание колонистов?
Зверь сел. Острые уши настороженно дрогнули.
- Всех, - произнес голос, - и здесь, и в небесах. Поющий может оказаться где угодно. Ты можешь?
- Могу. Но не стану. Я не имею права копаться в чужих мыслях.
- Копаться?
- Слушать других без их согласия.
- Они согласятся.
- Нет. Я слишком хорошо знаю, как держатся люди за свое потаенное. Даже если мы будем проваливаться в ад, найдутся такие, кто откажется.