Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 221)
«Улыбка чертенка. Я никуда ее не отпущу. Кира…».
- Не томи. Я нервничаю.
- Не может быть! Стальной Эдвард, покоритель вселенной? Нервничает???
- Прекрати, Кира, это действительно важно («… для меня»). Куда?
- К вам, на «Авалон»! Правда, чудесно?
«Не думал, что это так заденет меня! Фу, отпустило… Значит, на «Авалон». Значит, можно подольше побыть свободным. Хотя там полно коршунов - один Вазовски чего стоит! Нет, ждать - глупость. Надо действовать. Здесь и сейчас…».
- Здорово. Правда, мне придется подать рапорт…
- Зачем?
- Не зачем, а о чем. О выделении общей комнаты для нас.
«Какие огромные удивленные глаза. Оленьи глаза…».
- Для нас?!
- Принцесса, ты выйдешь за меня?…
АААААХ…
Дюны. Безжалостное солнце. Ослепляющее сияние неба…
- Рами, с вами все в порядке? Вы слышите меня?
Она оторвала голову от земли. Огляделась, часто моргая - глаза резало от яркого света. Рами лежала в середине площадки, над ней наклонился командор. Его губы настойчиво повторяли одно и то же, но она еще не слышала - что. Он всегда говорил, что не знает, что такое рай. Он лгал. Он знал это, но потом его жизнь превратилась в ад. Ад, медленно пожирающий душу - вот что он носил в себе. Мир казался ему черным. Как сейчас ей.
- Рами, я вызываю Асту…
- Н-не надо… это солнце! Дайте руку…
Он взял ее руку в свои, обеспокоенно заглядывая в глаза. Какие у нее огромные темные зрачки. Дышащие ужасом. У оленей бывают такие глаза перед выстрелом охотника. Оленьи глаза…
Вцепившись в его руку, Рами вновь испытала такую силу эмпатии, что была близка к смерти. Не зная, как защищаться, она приняла все его одиночество и горе сразу, и тень снова готова была накрыть ее разум, возможно, уже навсегда. Как вдруг она почувствовала толчок в спину, легкое колыхание земли и порыв ветра на разгоряченных щеках. И словно поток холодной воды омыл ее сознание. Она смогла сесть, будто впервые оглядываясь вокруг.
Земля не колыхалась, и ветра не было. Росс растирал ее ледяные руки, тряс за плечи, и взгляд ее мало-помалу становился осмысленным, чернота уходила из него. Он, обхватив ее, попытался поставить на ноги, но она была слишком слаба. Обвисла, привалилась к нему всем телом, продолжая удивленно оглядываться. Он молча держал ее на руках, ощущая тепло и слабость тела, а ее волосы, выбившиеся из-под капюшона «второй кожи», щекотали его подбородок. Они долго стояли так. Наконец, ноги ее обрели силу. Она шевельнулась, высвобождаясь. На миг он сжал руки - ему не захотелось отпускать ее.
Рами потерла ладонями виски. Виновато взглянула на командора.
- Я, наверное, напугала вас? Кажется, это солнечный удар…
- Вы чуть не свалились вниз. Пришлось поймать вас и за шкирку оттащить сюда.
- Спасибо, - она смущенно улыбнулась, - наверное, вы спасли мне жизнь.
- На то я и командор. Сможете сами спуститься? Я подстрахую.
- Да. Я уже в порядке, правда.
Росс взглянул на коммуникатор.
- Через два часа стемнеет. Надо торопиться. И, Рами, по возвращении отправитесь к Асте, пусть она вас просканирует.
- Но…
- Это приказ! - Росс посуровел. - Я пойду вперед. Не стесняйтесь попросить о помощи, если почувствуете себя плохо.
Рами низко наклонила голову. Он закрылся. Лишил ее части себя, той части, которую она продолжала ощущать и до сих пор. Она почувствовала опустошение. И усталость. И досаду на него. И ликующее чувство победы. И пульсирующую боль в висках.
- Рами, я жду вас, - донесся снизу голос Росса.
- Я иду, командор, - отозвалась она.
***
- Аста?… - Рами зашевелилась, устраиваясь удобнее.
Голова продолжала болеть.
- Не ворочайся, ты сбиваешь сканер с толку. Что?
- Что ты знаешь о нашем командоре?
- Почему это тебя вдруг заинтересовало?
- Не знаю… Просто, не люблю сканирование. Надо же о чем-то говорить. Ты летаешь с ним уже пять лет. Что за история с его семьей?
- Они погибли на Тауроне. Десять лет назад. Я еще не была в команде. Рик рассказал.
- Как это произошло?
- Незапланированный выброс энергии. Прямо под исследовательским модулем. Тогда погибла половина колонистов - все, кто в нем находился.
- А энергетики?
- До того случая теория энергожизни планет не была ничем подтверждена, кроме исследований Коула. А ему не очень-то доверяли, как ты знаешь. Энергетики не проверяли месторасположение будущих колоний, хотя он настаивал на этом. До сих пор тот случай на Тауроне - первый и единственный.
- И их нельзя было спасти? Достать оттуда?
- Рик говорил, что модуль превратился в одну спекшуюся массу. Тела при такой температуре не сохраняются. Те, кто находились в непосредственной близости от модуля, тоже погибли или были искалечены. Через час после эвакуации колонии взорвалось все вокруг. Это было похоже на атомный взрыв - так рассказывал Рик. Все заволокло пылью. На том месте теперь воронка диаметром в четыреста километров. Когда это случилось, они были уже на другой стороне планеты, иначе выброс мог бы повредить корабль или даже уничтожить его. Но импульс был настолько сильный, что у них отказала основная Система. Их спасло только то, что Таурон к тому времени уже был нанесен на звездные карты. Ближайшая станция слежения, отметив энергетический выброс, сразу отправила корабль-спасатель. Он прибыл как раз к тому моменту, когда стало сдавать аварийное энергообеспечение и начались перебои в системе вентиляции. Еще несколько часов и люди начали бы погибать от гипоксии. Рик рассказывал, что Росс до последнего пытался оживить Систему. Он был даже жесток с теми, у кого опустились руки. После гибели жены и дочери спасение оставшихся колонистов превратилось у него в идею фикс. И, кто знает, если бы не его «тирания», как назвал это Рик, возможно, многие не дождались бы прилета спасателей.
Аста помолчала.
- Рик никогда не говорит серьезно, Рами. Но, рассказывая мне об этом, он впервые не улыбался. И я ему верю, девочка. Даже если мы застряли здесь навсегда - а скорее всего, так оно и есть - я не буду беспокоиться, пока командовать будет Росс. И тебе не советую. Вставай.
Рами вылезла из чрева сканера, оправляя одежду.
- Ну что?
- Ты утомлена, только и всего. Однако твоя мозговая активность выше нормы. Я поговорю с Аленой - ваши занятия нужно на время прекратить!
- Но у меня только начало что-то получаться!
- Вот и прекрасно. Самое время отдохнуть.
- Аста!…
- Молчи. Истощение нервной системы не нужно ни тебе, ни Алене. Думаю, она согласится со мной. А сейчас иди и поспи до ужина. Я зайду проверю.
Рами через силу улыбнулась. Когда возникала такая необходимость, в голосе маленькой докторши звенела сталь. И спорить с ней было бесполезно.
***
В ночь перед перезагрузкой Системы Росс почти не спал. Он недовольно сопел, вздыхал и ворочался, но тренированный организм отказывался уснуть впервые за много лет. Не помогли ни аутотренинг, ни медитация. И при этом его ничего не беспокоило. То есть, не более чем обычно. Он привык безоговорочно доверять своей интуиции, но сегодня она, в отличие от него, спала беспробудно. Что-то подсказывало ему, что перезагрузка пройдет успешно. И ничто не нарушит уже ставшее размеренным течение жизни маленькой колонии. А перед глазами вставала пустыня, виденная с высоты маленькой площадки в горах. Зеленоватые дюны, и вправду, шевелились, словно волны чудовищно медлительного океана. Стоило закрыть глаза, и они обступали его со всех сторон, но сном не были. Они словно отпечатались на сетчатке глаз, а мысли текли сами по себе, размеренные и надоедливые. Он думал о том, что ему повезло с командой, на каждого члена которой, даже на «безумных» геологов, он мог бы положиться, как на самого себя. Он думал, какой взрыв в научном мире мог бы произвести регенерирующий бальзам из местных ящериц. И хотя опыты над ним были еще не закончены, все в колонии знали, что у лабораторных мышей восстанавливалась не только обожженная кожа, но и ампутированные конечности.
Слава богу, никому из колонистов последнее не пришлось испытать на себе. Хотя обгорали на солнце, особенно вначале, все. И часто, как в случае с Роном, ожоги были тяжелыми и обширными. Он представлял, как радовалась бы команда биологов во главе со Сьюзен Кай, во время вручения им какой-нибудь почетной премии - за открытие в области регенерации. И как сейчас хорошо на Земле! Там весна. И ветер. Свежий ветер. И дождь, и туман. Нет, много солнца - это плохо! И если из-за него существует жизнь, не она ли зародилась в темноте?
Тяжело вздохнув, он сел в кровати. Сегодня сон не придет. Мысли текли своим чередом, и он знал, чем это закончится - он снова будет вспоминать, вспоминать без конца черноволосую принцессу и маленькую улыбчивую девочку… И спекшуюся массу модуля, похоронившую их. Вранье, что с годами боль утихает! Она лишь становится не такой всеобъемлющей. Ты замечаешь жизнь вокруг, жизнь, ранее полностью сокрытую пеленой боли, но лишь дисциплина гонит тебя вперед, заставляя делать привычную работу. А когда пелену снимают с твоих глаз милосердные руки времени, боль устремляется туда, куда они не могут проникнуть - в самое сердце, в глубины памяти.
Эдвард встал, оделся и вышел в затихший коридор. Проходя мимо Центра управления, он расслышал, как смеялись над чем-то дежурные. Он не стал заходить, прошел дальше.
Все службы исследовательского городка были объединены под единой крышей модуля - этот наземный лабиринт занимал несколько сотен квадратных метров. Так было проще организовать охрану и энергоснабжение. Поэтому сразу за внешней стеной модуля, по периметру окруженного охранной системой, начиналась каменистая поверхность плато.