Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 141)
Мне и в голову не приходило, что гибель Джоковича ударила вот по этим взрослым, состоявшимся мужикам едва ли не сильнее, чем по мне. Да, я виноват настолько, что хоть вешайся, но они Новака знали много лет, успели сдружиться, а еще испытывали острый приступ корпоративной солидарности. Что-то вроде «комплекса выжившего» — на месте Джоковича мог оказаться любой из нас.
— Даже отвечать на это дерьмо не стану, — отмахнулся англичанин. — Я Новаку ничего не должен после того, как помог его семье получить призовые. А что сделал ты?
— О, я слышал об этом, — оживился Надаль. — Ублюдки-организаторы решили сэкономить и оставить себе выигрыш за занятое Новаком третье место. Вот кто надавил на них угрозами напустить журналистов, — с уважением посмотрел на Маррея.
— Подло, — оценил я поведение организаторов.
— Привыкай, малыш — это бизнес, — пожал плечами Федерер. — Пока ты приносишь теннисной машине деньги, они будут целовать тебя в задницу. Оплошаешь — выбросят как отработанный материал, не забыв повесить на твоей могиле красивый некролог.
— Иллюзий нет, — развел я руками. — Мертвецы полезны только могильщику, при всем уважении к Новаку.
— Китаец, — припечатал меня Надаль. — Деньги для вас главнее всего.
Если бы все было так просто.
— Но капитализм-то у вас, в не у нас, — парировал я.
Чего жертве стереотипов объяснять? Все равно при своём мнении останется, потому что оно с рождения вбивалось ему в голову Системой.
Федерер хохотнул и разрядил обстановку:
— Будь осторожен, Рафаэль — этот «малыш» неплохо кусается.
— В нашем бизнесе нельзя показывать слабость, — салютнул мне запотевшим стаканом с безалкогольным коктейлем на основе лимонада и мяты Маррей. — Познакомишь меня с красоткой-Джейн? — решил испортить момент.
— Ни за что, — откинулся я на стуле, сложив руки на груди. — Она — приличная девушка из хорошей семьи и будущий врач. Зачем ей почти женатый мужик средних лет с непонятными перспективами?
Люди грустить не любят, и у кого поднимется рука осудить нас за недостаточное количество пролитых по Джоковичу слез? Видит Небо, жизнь продолжается несмотря ни на что.
Зарядившись позитивом и радуясь обретению новых приятелей, с которыми иногда можно посидеть в кафешке, я вернулся домой и на протяжении парочки оставшихся до «отбоя» часов делал из Яна отбивную на корте, намереваясь сломать надломленного самим собой пацана окончательно, а потом попытаться собрать во что-то способное продвинуться по турнирной сетке (она поначалу у Яна вполне щадящая) хоть немного.
— Это — позор! — на исходе второго часа заявил я. — Ни одного очка! Смотри — я даже не вспотел, а ты едва дышишь! И ты — лучшее, что нашлось у Ассоциации?
К моему удивлению пацан не нашел ничего лучше, чем броситься на колени и удариться лбом о корт:
— Простите, учитель Ван!
— Имей смелость хотя бы смотреть мне в глаза! Ты же мужик и будущий коммунист!
— Простите! — подскочил Ян, глядя на меня мокрыми от слез и пота глазами.
Я прочитал в них очень много грусти и разочарования собственной немощностью, но с удовлетворением отметил небольшой огонек реваншизма.
— Извини, — пожал я плечами. — Это даже не твоя вина. Ты отлично демонстрируешь всё, чему тебя учили долгие годы. Ты — хороший спортсмен, Ян, и однажды из тебя может получиться отличный тренер. Может быть один из твоих учеников однажды даже выиграет ITF-другой.
Настолько сомнительные извинения сработали на пацана гораздо круче уничижительных высказываний: к последним жертва китайской спортивной системы привыкла, и сопровождаемое покаянным поклоном «простите» выглядело до жути отработанным. Не воспитание, а дрессировка.
За пару секунд выражение лица Яна сменилось отчаянием, высочайшим горем, апатией, смирением, а потом — что очень хорошо! — спокойствием:
— Благодарю вас за высокую оценку, учитель Ван.
Сила воли в наличии — вон как качественно лицо в непростой ситуации держит! С таким материалом работать можно!
— Что планируешь делать дальше? — спросил я.
— Тренироваться днем и ночью! — бодро отозвался Ян, вытянувшись по стойке смирно. — Выложиться на двести процентов! Доказать, что достоин дарованного мне Ассоциацией шанса защищать спортивную честь Китая!
И это — тоже отработанный поведенческий шаблон.
— Нормально, — одобрил я. — Окажись ты слабаком и рохлей, я бы отказался тратить на тебя время. Но ты не таков, а у меня есть целая неделя на то, чтобы научить тебя секретам достойного мировой вершины мастерства. Идем, Ян, сегодняшней ночью тебе придется обойтись без сна.
— Да, учитель! Я готов не спать ни единой ночи до турнира! — воспылал пацан энтузиазмом.
Простоват, но это нормально для китайских спортсменов — например, футболист из сборной Юй Дабао даже школу не закончил, и ничего, это не мешает ему эффективно пинать по мячику.
По пути к дому я хранил таинственное молчание, а Ян из чувства ранга не лез с расспросами, хотя было видно, насколько мощно его грызет любопытство. Он же действительно поверил, что я поделюсь с ним чем-то
— Как прошло? — спросил встретивший нас в гостиной (новости смотрит) тренер Ло.
— Прекрасно! — бодро ответил я. — Нам нужен телевизор.
— Забирай, — крякнул Ло Канг и протянул мне пульт.
— Садись, Ян! — указал я пацану на диван и подошел к стоящей под телеком приставке.
Так, диск…
— Твой первый и важнейший урок будет не из тех, к которым ты привык, — понагнетал я и выбрал на телевизоре нужный источник сигнала. — Тебе предстоит научиться кое-чему у лучших учителей из никогда не существовавших на самом деле.
Телевизор показал логотип игры «Yakuza 0».
— Стиль — это главное качество для любого спортсмена! — протянул я геймпад опешившему от происходящего Яну. — Стиль — твое главное оружие! Стиль — это то, что уподобляет тебя всесокрушающему потоку! Твой стиль академичен — в этом твои сила и слабость. Он дает тебе все необходимое для победы, но он же делает тебя предсказуемым. Способ выйти за рамки прост: нужно выработать в себе умение заимствовать приемы из других стилей и плести из них свой, уникальный танец с ракеткой!
— Я понял, учитель! — пришел в восторг Ян. — Это какой-то теннисный симулятор? Куда нажимать?
— Это — лучше, — улыбнулся я. — Тренер Ло, могу я попросить вас последить, чтобы Ян не халтурил и играл на сложности «хард»?
— Я в этом цирке не участвую, — отмахнулся Ло Канг и пошел наверх. — Где же эта долбаная псина, когда она так нужна? — пробубнил себе под нос.
— К старости человек перестает воспринимать что-то новое — в этом проблема наших тренеров, — доверительно поведал я Яну.
— Я никогда не играл в игры и не понимаю, что такое сложность «хард», — пожаловался он.
— Ща, — отобрав геймпад, я запустил игру на максимальной сложности. — На, тут обучение есть, разберешься, а я спать пошел. Помни — меняй стили и учись удивлять врага! — выдал ценный совет и пошел ложиться спать.
На первое время юному падавану хватит, а там придумаю что-нибудь еще.
Переобуваются, сволочи! Это я про связавших свою жизнь с Австралией китайцев — вторая игра турнира, в рамках которой я столкнулся со стариной Марреем, в плане плакатиков на трибунах была для меня вроде бы приятнее: моих фанатов прибавилось, и я готов поклясться, что узнал многие лица, во время прошлой игры покоящимися в тени плакатов в поддержку Федерера. Болеть за «андердогов» в силу тех или иных причин можно, но благодаря первой моей победе многие вспомнили, что они вообще-то китайцы, а значит болеть за такого сильного представителя их бывшей Родины приятнее. Живое подтверждение моей эффективности в качестве орудия китайской «мягкой силы»!
Игра шла привычно и предсказуемо — часть геймов «забирал» Эндрю, часть (бо́льшую часть) — я, и до победы оставалось совсем немного. Занятно «доли процентов» оборачиваются: я готов поклясться, что за прошедшее с прошлых наших игр время Маррей «прибавил», и мне приходилось сложнее, чем тогда, когда он относился ко мне с пренебрежением — как к выскочке и везунчику, которым я тогда окружающим и казался. Недооценка противника — великая вещь, но теперь мне придется до конца карьеры пахать на общих основаниях. То есть — я как никогда близок к своему первому поражению. Не прямо сейчас, а потенциально. Не хочу.
Тренер Ло вчера был весел — ему привезли собачку. Сейчас происходит оформление международного ветеринарного паспорта для щенка — без этой бумажки ввезти пса в Китай не получится. Синяки под глазами Ло Канга, доселе свидетельствующие о лишенной сна и покоя ночи — без мохнатого «телохранителя» тренеру в каждом углу мерещились пауки с ядовитыми и очень мощными хелицерами — с этого дня пойдут на убыль.
— 15–30! — прокомментировал завоеванное мною очко судья-на-вышке.
В миллионах баров, квартир и домов мои соотечественники-фанаты играют в новомодную игру: «Опустоши рюмку/стакан/пиалку каждый раз, когда Ван зарабатывает очко». Пить, конечно, вредно, но я горжусь тем, что «выживших» под конец матча как правило не остается!
Эндрю подал, я отбил, и сквозь пелену концентрации на игре органы чувств заметили подозрительную тишину на трибунах. Следом пришел голос комментатора: