Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 137)

— Это той прабабушке, которая бросила моего прадеда с дочкой и в поисках лучшей жизни для себя свалила из Китая? — уточнил я.

Я даже и не знал, как ее жизнь дальше сложилась — об этом в нашей семье не говорили.

— Да, — подтвердил Фэй Го.

— Дай угадаю — родственница внезапно обнаружила, что я стал таким необычным и приехал в Австралию, и решила познакомиться? — задал я следующий вопрос.

— Да, — не подкачал телохранитель.

— Прабабушка же выбрала себе другую семью, — развел я руками. — У меня нет ни малейшего желания общаться с родней по ее линии — роды Ван и Жуй и без того достаточно велики, чтобы я потратил на заучивание одних только имен всю свою жизнь.

Нужен ли мне еще один родственник? Будь «кандидат» со всех сторон молодец и полезный, я бы разумеется согласился наладить общение, но… В глазах всей семьи экс-прабабушка не более чем достойная презрения предательница. Я в силу непрошенной личностной трансформации не настолько радикален, и смотрю с другой стороны: прабабушка скорее всего обладает архипротивным характером и может попытаться «поюзать» меня в своих чисто корыстных интересах. Либо те родственнички, к которым она ушла от Ван Ксу и Кинглинг — тут неважно.

— Ван, я прошу тебя подумать, — заявил Фэй Го и опустился в кресло. — Рано или поздно журналюги о ней прознают, и тогда ты рискуешь попасть под общественное порицание.

— Оно разобьется об один мой пост, в котором я расскажу всю историю. Что там подумают во внешнем мире мне побоку, а Поднебесная меня поймет и поддержит, — отмахнулся я.

Не хочу. И сам не хочу, и лишний раз навлекать на себя гнев бабушки Кинглинг не хочу. Да и другие родичи едва ли такой поступок одобрят. Ну и что, что «родственница» здесь вообще не при чем — от потомства «предательницы» ничего хорошего ждать не приходится.

— Допустим, — кивнул Фэй Го. — Но подумай о плюсах — такая история займет достойное место в СМИ, и ты получишь от общения с родственницей гораздо больше, чем она от тебя — ты же не дурак, и денег с себя слупить ей не позволишь.

— Может подставить, — поморщился я.

— Как? — развел руками телохранитель. — Да и зачем?

— Враги подкупят? — предположил я.

— Мы ее проверили — хорошая девушка двадцати одного года, с отличием закончила частную школу и теперь учится на стоматолога в хорошем университете. Обеспеченная семья, ни единой проблемы с законом за последние полсотни лет, хорошее образование и перспектива долгой и сытой жизни в верхних границах «среднего класса» — зачем ей жертвовать всем этим, чтобы насолить тебе? — телохранитель пожал плечами и ухмыльнулся. — А вот если ты откажешься с ней познакомиться, она может затаить обиду. Кто знает, на что она сможет ее толкнуть?

— Больше всего на свете я не люблю выбор без выбора, — признался я. — Ладно, познакомимся. Где и когда?

— Она уже едет, — улыбнулся Фэй Го.

— Хорошо, что у меня тренировка, — вздохнув, порадовался я отсрочке.

— Хорошо, — согласился телохранитель. — Она сможет посмотреть на тебя на корте.

— Будет отвлекать, — зацепился я за последний аргумент.

Ну не хочу новых родственников!

— А полные трибуны не отвлекают? — фыркнул Фэй Го и перевел тему. — Еще одно «предсказание» из тех писем сбылось. Прошу тебя, попробуй вспомнить — ты точно не заметил в Лондоне ничего подозрительного?

Штирлиц хренов! Сейчас поговорим про письма, и он опять переключится на родственницу, чтобы я, как и положено, запомнил только начало и конец разговора. Нет уж, я не настолько прост, и вообще сомневаюсь, что хоть кто-то реально поддается на такие простенькие манипуляции.

— Хорош принц английский, — хохотнул я. — Тоже заметил, что «сбылось». Я бы с радостью помог, Фэй — первый в истории мира подтвержденный ясновидящий принесет Китаю такую пользу, что у меня фантазии не хватит представить даже малую его толику. Но… — я поморщился и развел руками.

— Понимаю, — подбодрил меня улыбкой телохранитель. — Я тебе тут принес, — достал из кармана шорт «карго» сложенные вчетверо листочки формата А4. — Выжимка из досье, — протянул мне. — А то нечестно — она про тебя все что в Интернете есть знает, а ты о ней — ничего, — заговорщицки подмигнул и ушел из моей комнаты.

Шпион хренов.

Глава 4

Об азиатских корнях Джейн Эбигейл Уильямс напоминали только карие глаза. Рыжие, кудрявые волосы до плеч, ровные белые зубы в растягивающихся в красивой, прямо-таки фонящей позитивом улыбке, высокий рост в сто семьдесят шесть сантиметров, упакованные в «вареного» цвета джинсы длинные ноги, стремящаяся к третьему размеру грудь в оголяющем подтянутый живот белом топике и католический крестик на цепочке на шее. Джейн была красива, обладала живым характером и признаюсь честно — она мне чисто по-человечески понравилась.

Не в последнюю очередь благодаря тому, что не стала меня отвлекать до и во время тренировки — мы поздоровались, и она тихонько просидела на скамейке до самого конца. Затем она дала мне время сходить в душ и переодеться, и только потом, когда мы погрузились в микроавтобус и поехали в Брисбейн, Джейн позволила себе высказать мне стандартное:

— Вот это скорость! По телевизору теннис кажется гораздо медленнее!

— Спасибо, — поблагодарил я и спросил. — А как ты меня нашла?

— Мне позвонили с телевидения, ошарашили родством с главной китайской звездой и предложили с тобой познакомиться. Я даже раздумывать не стала — это же так интересно! Родители и дедушка с бабушкой почти ничего о Китае не рассказывали. А откуда ты так хорошо английский знаешь?

— Тренер Ло учился в английской частной школе, — перевел я стрелки на Ло Канга.

— Удивительно, — похлопала она глазами на тренера. — Я почему-то думала, что из Китая не пускают учиться за границей.

— Китай намного свободнее, чем о нем говорят иностранцам, — улыбнулся я.

— Извини, я не хотела обидеть твою страну, — смутилась Джейн.

— Ты и не обидела, — «простил» ее я. — Мир большой, стран в нем много. Я, например, про Австралию только общеизвестные легенды знаю — про экологическую катастрофу из-за завоза кроликов и что здесь утконосы и другие потешные звери водятся. Расскажешь что-нибудь интересное про здешнюю жизнь?

— Иногда в ванной можно найти кого-то ядовитого, — зловеще прищурилась Джейн.

— О, с нами такое уже случилось, — хохотнул я. — Только ядовитого паука нашли не в ванной, а в столовой, прямо в корзине с фруктами.

— Значит ты видел почти все, что может предложить Австралия, — рассмеялась родственница. — Здесь хорошо жить, но скучновато.

— Есть такие страны, где мало что происходит, о которых мало говорят, но жить в них хорошо. Может именно поэтому и хорошо — нашему древнему философу Конфуцию приписывают изречение о том, что жить в эпоху перемен и врагу не пожелаешь.

— Может быть, — согласилась Джейн.

— Но, к счастью, в девяностые годы, когда некоторые буйные идиоты попытались обречь Китай на новую «эпоху перемен» Партии хватило мужества и благоразумия это пресечь — каждый раз, когда Небо обрушивало на Поднебесную большие изменения, лилось много крови, а народ скатывался в нищету, — поделился я размышлениями.

— Тяньаньмэнь? — уточнила родственница.

— Запомни — на площади Тяньаньмэнь никогда ничего не происходило, — заговорщицки подмигнул я ей.

— Ты правда так думаешь или от тебя требуют так говорить? — спросила Джейн.

Напряглась — мощно пропаганда западная работает, воспитывает много людей, которым и в голову не приходит простая и логичная в целом-то мысль о том, что далеко не все хотят подвергать свою страну буйным политэкономическим процессам ради размена нормальной, стабильной жизни на такие эфемерные и бесполезные в плане удовлетворения человеческих потребностей как «свобода и демократия». Видели мы вашу «свободу» и вашу «демократию». И даже пресловутый «свободный рынок» видели, когда по щелчку метафорического рубильника большие дядьки вынуждены запихивать свои корпоративные и даже национальные интересы поглубже: хозяин же приказал, а его надо слушаться.

— Правда так думаю, — развел я руками. — Достаточно историю почитать — когда центральная власть слабеет, наружу лезут все самые худшие человеческие черты, преступность набирает мощь, а экономика летит в пропасть, обрекая население на нищету. Я себе не враг, и соотечественникам своим желаю только лучшего. Партия хорошо делает свою работу, и у меня нет ни единой причины испытывать к родной стране и ее правительству неприязнь.

— Никогда о таких вещах не думала, — задумчиво призналась Джейн.

— Считай, что я тебя завербовал, и ты теперь китайский агент влияния, — ухмыльнулся я.

— В детстве я мечтала стать шпионкой, — рассмеялась родственница.

— Видишь как удачно складывается, — рассмеялся и я.

Дорога до телецентра (бумажки с согласием на участие в «The Morning Show» были подписаны «за кадром», мне за него не заплатят, но потенциальных будущих фанатов-аборигенов прибавится, а значит появится возможность их монетизации) за веселым разговором с родственницей пролетела незаметно, и только начавшие трястись руки Джей говорили о том, что она вообще-то впервые жизни идет «в телевизор».

— Волнуешься? — спросил я, когда мы повернули на парковку.

Для разнообразия — обычную, а не подземную.

— Не-а, — неубедительно соврала она, начав краснеть щеками.