Павел Смолин – Фантастика 2026-43 (страница 102)

Ну как «задел»? Благодаря специфичности нашего знакомства, Катя к нему заранее расположена хорошо, поэтому не обиделась, рассмеявшись в ответ на «шутку».

Хитрожопый наследничек туристической империи начинает меня расстраивать. У него, кстати, песен этой группы в аудиозаписях больше десятка. Не стану на это указывать, чтобы не обострять конфликт.

— Твоя очередь, — протянул младшему Хуэю пульт.

— Ага, — он набрал присмотренные «цифры», и мы послушали еще один тайский поп-хит.

Со всех сторон так себе, а еще я, кажется, начинаю понимать. Ну-ка без перерывов инициируем еще один «караоке-круг». Да, Бинси и Ли определенно сговорились петь только тайские песни — этого языка Катя не знает так же, как и я, но по мне «бить» «молодоженам» никакого смысла нет.

Интриги интригами, но чем дольше мы сидели в кабинке, тем больше мне нравилось общество Кати. Живая мимика, дружелюбный, открытый характер, природная красота и моя приобретенная память русского мужика средних лет наложились на череду очень своеобразных знакомств с китаянками, и моя китайская часть характера с чисто прагматической точки зрения шепнула: «спорим, она еще и готовит хорошо?».

— Ой, а я же муравейник испекла! — «опомнилась» Катя, но наигранным хлопок ее ладошек не выглядел. — У меня день рождения сегодня, пойдемте ко мне чай с ним пить?

Все, пропал Ван.

«Дилемма о подарке» — так я для себя назвал размышления, занявшие всю дорогу до Катиной общаги — разрешилась быстро и без моего участия: сидящий за рулем Фэй Го, воспользовавшись моментом, тихонько сунул мне в руки коробку с моим так и не распакованным айфоном. Красная ленточка прилагается — телохранитель походу был в курсе Катиного дня рождения. Неудивительно — Фэй Го не был бы сотрудником такой занятной спецслужбы, если бы не «пробивал» всех моих знакомых. И, судя по тому, что телохранитель занялся подобной самодеятельностью, Катина биография чиста как сибирские снега.

— Спасибо, — шепнул я ему, убрав подарок в карман до лучшего момента.

— Тебе нельзя муравейник, — шепнул он в ответ.

Блин. Караоке-бар-то проверили, а Катину стряпню — нет.

— Знаю, что не отравит, — добавил телохранитель на опережение.

Наша короткая беседа для окружающих осталась незаметной — девушка рассказывала «молодоженам» и мне о своей маме:

— При СССР в Осетии хорошо было, спокойно. Да везде хорошо было — мама рассказывала, что ее подругу в конце семидесятых в Киргизскую ССР распределили, они всем университетом ее провожали, плакали будто на казнь ведут. А ничего — подруга мамина красивая была, с косой вот такенной, — Катя показала руками толщину косы. — Ее там мужчины на руках носили, она через полгода после переезда за киргиза из облисполкома вышла. В гости к маме приезжала потом — вся в бриллиантах и золоте, в шубе соболиной. Муж ей квартиру в Москве подарил кооперативную, машину — «Волгу». Всю Европу она объездила — и это в СССР, когда мало кого выпускали. Сейчас они в Кыргызстане живут, их старший сын хорошо устроился, над родителями буквально трясется — дворец настоящий отгрохал им, с вертолетной площадкой. Но у них там своя культура, нам этого не понять.

Культура номинально отсутствовавших в СССР взяточничества, кумовства и прочего блата. Впрочем, я не объективен — это во всех странах и у всех народов есть. Катя тем временем понизила голос и продолжила рассказ:

— А потом в Осетии плохо стало — в 90-м году периоды были, когда на улицу выйти было нельзя. Русских там буквально ногами забивали. Папа рассказывал, у соседки нашей сына пятилетнего убили — он по тротуару шел, его кто-то из местных сбил, специально на тротуар заехал. В милицию пришли, а они в ответ «сделать ничего не можем», — Катя прикусила губы от застарелого приступа несправедливости. — Тогда мы оттуда и уехали, и слава богу — там потом чуть ли не война началась, между осетинами и грузинами.

— Ужасно, — впечатлилась Бинси, впервые за прогулку потеряв «маску» скучающей светской львицы.

Такая вот «дружба народов» в СССР была, специфическая.

— Фигово, — поддакнул и Ли. — Нам в школе русской про это почти и не рассказывали.

— Да чего старое ворошить, — улыбнулась Катя, сжалившись над «молодоженами». — Мы в Красноярске хорошо устроились, а теперь я вон — в целом Цинхуа учусь. Шиш бы мне в Осетии такое светило!

— Ты — большая молодец, — от чистого сердца похвалил я девушку.

Общежитие у Кати было точной копией нашего, с поправкой на то, что жила она в комнате с соседкой — этнически русской. Соседки «дома» не оказалось, поэтому между кроватями поставили стол, на котором расположился муравейник, а Катя включила чайник.

— Слушай, Кать, тут такое дело, — не без смущения начал я «сливаться» с чаепития. — Я тебе доверяю как себе…

Ли и Бинси от такого признания аж перекосило.

— … Но мне по правилам Теннисной ассоциации запрещено питаться в непроверенных местах. Прости, но я сегодня без муравейника.

Как ни странно, Катя не обиделась:

— Вот блин! Извини, я совсем об этом не подумала. Ребята, а вы? — обратилась к «молодоженам».

— Я на диете, — слился Ли.

Говнюк.

— Это очень калорийный торт, — поддержала его Бинси, но не смогла удержать линию поведения в свете недавних Катиных рассказов. — Можешь, пожалуйста, отрезать мне ма-а-аленький кусочек?

— Конечно! — с улыбкой кивнула Катя. — А чай-то будете?

— Прости, но не твой, — виновато ответил я. — Сейчас Фэй Го принесет нам термос.

— А я так хотела тебя угостить, — вздохнула девушка.

— Я бы очень хотел попробовать твою стряпню, — честно признался я. — Давай что-нибудь придумаем после «Чайна Опен»? Пока он не кончится, у меня все равно времени ни на что другое не будет — сегодня на пару часиков выбрался, и больше мне такого счастья в ближайшие дни не светит.

Ну и рожа у младшего Хуэя! Да, мой зазнавшийся и ревнивый друг, мне здесь, в смысле рядом с Катей, очень нравится, и я и не подумаю отступиться — повидал я китаянок, мне с ними вообще не по пути.

В дверь позвонили, и хозяйка комнаты пошла открывать, вернувшись с термосом в руках после короткой паузы и тихого разговора на китайском:

— Фэй Го сказал, что после «Чайна Опен» принесет мне проверенные продукты, и я смогу тебя угостить, — с довольной улыбкой посветила меня в свои планы Катя.

— Отлично! — одобрил я.

Чаепитие вышло скомканным и коротким, но вполне приятным — «молодожены» или устали, или смирились, но больше проблем не доставляли, а Бинси даже похвалила муравейник именинницы. Когда мы прощались — мне пора на дневную тренировку — я достал айфон, мысленно поблагодарил Фэй Го за то, что он озаботился подарком, и вручил девушке. Попытался вручить, если точнее — процедура затянулась на добрые десять минут, потому что «я не могу принять такой дорогой подарок, ты чего!». В конце концов мне удалось убедить Катю в том, что ничего такого в айфоне нет (хотя китайское мое начало корчилось от жадности), и она с благодарным поклоном приняла подарок.

Ли тем временем смущенно мялся с ноги на ногу — несмотря на антипатию к Кате, прийти к кому-то в гости в день рождения с пустыми руками для выросшего в России друга все равно что расписаться в дурных манерах. Положение спасла тайка, неожиданно для всех нас вынувшая из сумочки упакованный в коробочку флакон духов марки «Chanel». Младший Хуэй поступку невесты обрадовался — считай, спасла их «семейную» репутацию. Да, Катя им по сути никто, и держать лицо перед ней вроде бы не нужно, но лицо — оно свое, собственное, и его сохранность во многом определяется внутренним мироощущением носителя.

Именинница решила нас проводить до машины, и мы покинули ее комнату, «подобрав» в коридоре Фэй Го.

— … Как думаешь, если сделать осетинский пирог с козлятиной, он будет вкусным? — забросил я «удочку» на будущее.

— Я такой никогда не готовила, поэтому ничего не обещаю, — застенчиво ответила Катюшка.

Дверь комнаты с другой стороны коридора открылась очень невовремя — Фэй Го и «молодожены» успели пройти вперед, и «выпавшая» из двери группка из четырех девушек разделила их и нас с Катей.

Пока я морщился от запаха перегара и планировал спокойно пройти мимо, мутный взгляд одетой в колготки в «сеточку», черную кожаную мини-юбку и черный же, легкомысленно-прозрачный топик смуглой азиатки с пирсингом на лице упал на меня:

— … — она издала короткий возглас на незнакомом мне языке и бросилась мне на шею, нацелившись поцеловать в щеку.

Разница в росте сыграла дурную шутку — незнакомке пришлось натурально прыгнуть, чтобы дотянуться до моей щеки, а я от неожиданности потерял равновесие, и мы с ней грохнулись на пол.

Щеку неприятно обожгло, и в следующую секунду Фэй Го, сопровождая действия командным рыком в адрес девчонок — «ну-ка в комнату! Быстро!» — стащил с меня пьяно хихикающее тело незнакомки. Поднявшись на ноги — вдруг приключения не кончились — я рукой коснулся саднящей щеки и ощутил влагу.

— Размажь еще немного! — велел Ли, бросившись фотографировать мою поцарапанную пирсингом незнакомки рожу.

Решив временно проигнорировать правильно углядевшего отличный кадр друга, я попросил Фэй Го:

— Можно хотя бы в этот раз обойтись без большой суеты?

Надоело.

Глава 12

Боли я не чувствовал — тренеру Ло, Фэй Го и докторам хватило человеколюбия вколоть мне местную анестезию. А я уж было подумал, что придется терпеть во славу чистоты допинг-контроля! Приятным, однако, процесс наложения швов на оказавшуюся неожиданно глубокой царапину назвать язык не поворачивался: ничего хорошего в подергивающейся благодаря нити щеке и общем онемении лица не было.