Павел Славский – Архивы НИИиГЕ (страница 1)

Архивы НИИиГЕ

«Ведьма не ведунья»

Перед Марфой стояла баррикада из девяти гранитных ступенек. Старушка смотрела на них с неприкрытой злобой, выпуская пар раздувающимися ноздрями. Вокруг не было ни души. Трёхэтажное административное здание на краю промзоны. Тут и не бывает многолюдно. А в одиннадцать утра и подавно.

Старушка поправила платок, так, чтобы он максимально плотно прилегал к лицу. И начала покорять свой Эверест. Правой рукой она вцепилась в перила. И это не те, новые, толстые и хромированные. А старые, тонкие, с острыми гранями, ежегодно крашенные, но, всё равно ржавые перила. А левой занесла костыль на первую ступень. Оставалось только перенести тело. Рывок. Кряхтение. И первый шаг пройден. Щёки налились здоровым румянцем. Пересчитав ступеньки, старуха тяжело выдохнула и продолжила восхождение.

Дверь в здание открылась, когда Марфа была на шестой ступеньке. Лицо всё красное, испарина на лбу. Старушка всасывала воздух носом и выдавала ртом, как заправский марафонец.

— Бабуля, вам помочь? — спросил мужчина средних лет. Одет он был в чёрную форму, с надписью "Охрана" на нагрудном кармане.

— Я что, похожа на немощную?! — рявкнула Марфа и преодолела ещё одну ступень.

Такой реакции мужчина не ожидал. Аж потерялся. Пожал плечами и закурил, отойдя на пару шагов от входа.

— За скверные дела — воздастся сполна. За добро добром омоют. Жизнь — течение... Река. Злых — потоки смоют... — шепнула старуха, сбив дыхание.

Преодолев оставшиеся ступеньки, она поковыляла к охраннику и уставилась на него снизу вверх. Да так, что несчастный развернул всё тело, чтобы бежать, но никак не мог. Смотрел в глаза как заворожённый.

Над головами урурукнул голубь. А через секунду желтоватая капля поразила тлеющий пепел и правый ботинок. Марфа фыркнула, скривив губы, и пошла прочь. Старушка думала, мужика прибьёт сосулькой, но увы... Человек оказался хороший.

На двери висела табличка: «ООО «Эверест». Аренда помещений». Бабка дёрнула дверь и вошла внутрь. После тамбура, будто издеваясь, её встретили ступеньки. Одиннадцать прекрасных узких ступенек. И вертушка мини-КПП.

— Помочь? — послышался из-за спины робкий голос охранника.

— Помоги, касатик. Что-то я про эти и забыла.

Мужчина подставил плечо и подхватил за талию.

— А куда вы, если не секрет?

— В институть.

— Там закрыто, — сказал охранник, дрожащим голосом. Как гонец князю плохие вести принёс. — Вход с противоположной стороны здания.

— Ничего, — Марфа похлопала помощника по спине. — Мне откроют.

Мужчина понимающе кивнул.

Приложив пропуск к вертушке, старушка поковыляла по длинным коридорам. В тишине стук костылей по кафелю звонким эхом разносился далеко вперёд. Послышался цокот каблучков. Появилась девушка. Зелёное платье, чуть выше колена, туфли, прибавляющие десяток сантиметров в росте. Лёгкий макияж, волосы убраны наверх и стянуты крабиком. Стопка бумаг прижата к груди. Завидев грузную бабку, занимавшую чуть ли не весь коридор, она замерла. Попятилась назад, но быстро осеклась. Не должна она боятся старух. И что, что она на костылях. Места разойтись хватит, если старуха сдвинется ближе к стене. Но старуха не собиралась. И девушке оставалось лишь ждать, невольно вздрагивая каждый раз, когда костыль стучал о кафель.

Когда до столкновения оставалось шага три-четыре, красавица вжалась в стену. Сдалась. Не выдержала этого напряжения. А Марфа прошла. Даже не взглянула. Будто и не было рядом никого. Лишь пальто чиркнуло о нежное запястье с золотой цепочкой... Цокот каблуков вновь зазвучал, только когда силуэт старухи скрылся за поворотом.

***

«Научно-исследовательский институт имени Григория Ефимовича». «Вход со двора», — гласила табличка на стеклянной двери. Марфа постучала костылём. Один раз. Негромко, считай, еле коснулась. Меньше чем через минуту, по ту сторону, появилась кошка. Шерсть лоснилась, короткая, чёрная. А на груди, длинная и взъерошенная, рыжая.

— Давай, открывай. Видишь же, кто пришёл, — ответила Марфа на мяв кошки. Звука слышно не было, но, что ещё может сделать кошка, открыв пасть.

Замок на двери щёлкнул, и старушка вошла внутрь. Животина провела её ровно до своего места. Большой тумбы, с цветком в глиняном горшке. Грациозно, как и положено кошке, запрыгнула и уселась наблюдать, прикрыв лапки хвостом.

— Молодец, Люська. Бдишь, — похвалила бабка, погладив кошку по макушке.

Та отозвалась тихим мурчанием. И Марфа проследовала дальше.

***

Дверь распахнулась, ударившись ручкой о стену. Молодой парень, сидящий за столом даже, не вздрогнул. А он и не мог при всём желании. Большие наушники плотно сидели на ушах. А взор был весь направлен в микроскоп. Из-под яркой футболки, с принтом ямайского музыканта, по рукам, текли чернила с руническими символами. Татуировщики называют их "рукава". Левая бровь старухи самовольно поднялась. Так, она простояла две секунды, прежде чем сделала пару шагов назад. Марфа отодвинула дверь и взглянула на табличку. «Кузнечный Всеволод Святославович» – гласила надпись. Старуха бойко проковыляла к стулу молодого человека. И с силой ткнула костылём.

— А? — единственно, что успел спросить молодой человек, сняв наушники.

— Сева где?

— Всеволод Святославович уехал в Бразилию, — ответил парень, потирая плечо.

— А ты кто?

— Я Николай Степанович.

— Тьфу... — сплюнула бабка, попав точнёхонько в мусорное ведро, и оглядела кабинет.

Он был похож на кабинет хирурга в поликлинике. Но это только при беглом взгляде. В шкафах со стеклянными дверьми, в прозрачных банках, залитые раствором, хранились части разных животных. Под вытяжкой на верёвках висели, сушились, пышные букеты цветов и трав. На негатоскопе висели рентгеновские снимки совсем не людских конечностей.

— Бардак, — вынесла вердикт бабка, усевшись на кушетку. А через секунду приняла горизонтальное положение. — Латать-то хоть умеешь?

— А вы Марфа Фёдоровна? — уточнил Николай, вставая со стула и натягивая латексные перчатки.

— Что Колька, ждал меня?

— Меня предупредили...

Инструмент зазвенел, набирая обороты. Гипс сразу сдавался под натиском железного диска. И вскоре пред Николаем появилась розоватая нога, с синеватой венозной сеткой. Венчала ее набухшая, розово-красная коленная чашечка.

— М-да... Тут без обезбола не поработаешь. — констатировал парень, и полез под стол за баночкой и шприцем.

— Ты что это! — возмутилась Марфа. — Халтурить удумал?! — старушка, не стесняясь, ударила мальчика по руке, выбив шприц. — У Севы во втором ящике. Забей мне. И не занимайся тут самодеятельностью. Змеюкам своим колоть будешь.

— Ох, ну и проблемные вы, — с тяжестью в голосе отметил Николай. — Вечно всем недовольны.

— Вы? — вопросила старушка. Аж с кушетки приподнялась.

— Лежите, Марфа Фёдоровна, лежите. Не мешайте работать.

— Как ты с Севой-то трудишься? Он-то лютый. А ты неженка.

— Может, мой рецепт попробуете? — вместо ответа предложил Коля. — Всеволод Святославович одобрил. Даже похвалил, — не скрывая улыбки, предложил парень.

Юноша прикурил, затянулся пару раз и запихнул между старческих зубов.

— А со Всеволодом Святославовичем мы работаем на взаимном уважении, — наконец ответил Николай.

Марфа тянула долго, любой кальянщик проиграл бы эту дуэль. А дым выпустила из носа, густыми завитушками.

— Может, с тебя и выйдет толк… Ладно. Латай. Мне ещё на ковёр идти.

Николай принялся за работу. В железную ёмкость от планетарного миксера вкинул пять частей смолы и влил три части спирта. Поставил смешиваться. Прошёл по кабинету, собрав ингредиенты. Положил сухоцветы, чешую рыбы, шкуру пятнистой жабы, в деревянную чашу, и принялся толочь. Получив однородный порошок, отправил его в миксер. Затем в ход пошла сердцевина дуба. Парень аккуратно распилил её на четыре части. Опилки отправил в миксер. Вернулся к своему столу и взялся за гравер. Надел наушники и принялся резать руны. Кропотливо так, с отцовской любовью, рука выводила каждый символ.

— Ну что, Марфа Федоровна, начнём? — спросил Николай, повернувшись на офисном стуле. Но старушка уже мирно лежала, закатив глаза за веки. — Так оно и спокойней, — ухмыльнулся парень и принялся за работу.

В руках он держал скальпель. Тончайшие узоры пошли кровавыми подтёками по всей ноге. Николай быстро убирал их ватой, оставляя лишь розоватую линию. И продолжал выводить символы.

Закончив с этим и убрав испарину со лба, принялся за укрепление.

Тонкий слой состава лёг на слегка волосатую ногу. Затем слой собачьих жил, вдоль травмы и поперёк. Плотной сеточкой. И ещё слой смоляной жижи. После пришло время дощечек. Они прилипли к ноге без особого труда. Слой бинта, смолы и опять бинта. Для надёжной фиксации. И под лампу с фиолетовым светом.

— Готово... — сказал мастер сам себе. Откатываясь на стуле обратно к своему рабочему месту.

Моток собачьих жил, забытый рядом с кушеткой, полетел в спину Николая, пока тот был увлечён микроскопом. Марфа очнулась.

— С пробуждением, — недовольно поздоровался юноша, снимая наушники.

Бабка уже сползла с кушетки. Крепко сжатым кулаком она постучала по ноге. Будто в дверь.

— Добротно, — похвалила она работу. И положила на край стола серебряный диск. Монету. Без номинала и герба.

— Доброго пути, Марфа Фёдоровна, — сказал вслед Николай улыбаясь. То ли уходу старухи, то ли оплате.